С интересом наблюдаю за дискуссией между турецкими кемалистами и историком
Джеймсом Райаном по поводу социального либерализма
Мустафы Кемаля, особенно в отношении гендерного равенства. Вкратце суть:
Райан утверждает, что реформы Кемаля были безусловно эмансипирующими и радикальными с точки зрения благочестивых мусульман, но не такими уж либеральными. Реформы эмансипировали женщин, дали им некоторые "права", но оставили патриархальные структуры (male supremacy) в основном нетронутыми.
Кемалисты, разумеется, отвечают, что реформы Кемаля необходимо рассматривать в контексте места и времени. Османское общество начала 1920-х это не Финляндия 2018, это "исламистское" патриархальное общество, где любое радикальное продвижение гендерного равенства было чревато проблемами и т.д. То есть, народ был еще слишком дик, как бы, и нельзя современными стандартами судить то время.
Райан возражает, что дело вовсе не в этом. Феминистская либеральная и левая критика кемалистских реформ существовала и в 1920-1930 годы. Такие требования, как центры дневного ухода, отпуск по беременности и родам, бесплатные детские сады, пенсии и большие расходы на общественное здравоохранение - даже "реакционное" анатолийское крестьянство не возражало бы против. По мнение Райана, в значительной степени реформы 20-х годов были сосредоточены на базовых правах и реформировании законов о личном статусе. Но такие проблемы, как сиротский кризис, образование в раннем детстве, отпуск по уходу за ребенком и пенсии - здесь программа Кемаля откровенно отставала. То есть, Кемаль был в большей степени сосредоточен на буржуазных западных ценностях (!), но не на социальном обеспечении.
Кемалисты также утверждают, что все эти феминистки были маргинальными фигурами, которые не имели никакого влияния за пределами очень узких кругов. Реформы Ататюрка (включая избирательное право) были почти наверняка результатом его собственных убеждений, принятых, несмотря на интенсивное противодействие от сильно традиционного общества.
По мнению Райана, проведение этих реформ было гораздо более сложным и комплексным в консервативных областях, чем принято считать, что показывают последние исследования, а оппозиция им была гораздо более нюансированной, чем просто открытое восстание. И кроме того, люди, утверждающие, будто Кемаль взял и сам реформировал "исламистское" ультратрадиционное общество, игнорируют предысторию женской эмансипации, по меньшей мере с младотурецкого периода, когда и был заложен критический фундамент для всех кемалистских реформ. В годы, предшествовавшие созданию республики, два социальных явления, слабо связанных друг с другом, были особенно важны для будущих реформ Кемаля.
Во-первых, ситуация на "внутреннем фронте" в годы войны, когда многие сельские консервативные женщины (не говоря уже о городе) были вынуждены играть те политические роли, которые они исполняли ранее. Права, предоставленные Кемалем, были в некоторых случаях правами, которые консервативные сельские женщины уже де-факто получили десятилетием ранее.
Во-вторых, приток белых русских беженцев в период с 1919 по 1923 год привел к тому, что женщины по всему Стамбулу (а не только в Бейоглу), открыто пренебрегали старыми социальными правилами, такими как харемлык (раздельное женское место) в трамваях, театрах и на пляжах. Харемлык в транспорте был отменев в конце 1923 года городской администрацией (беледие), а не Кемалем, и это предшествовало всем другим культурным реформам. Конечно, консерваторы протестовали, даже в парламенте, но, говорит Райан, надо различать между сельскими консерваторами, которые считали это "уподоблением неверующим" и городскими консерваторами, которые больше заботились о защите женщин от плохого обращения, чем о физическом харемлыке. Таким образом, эти два фактора в сочетании со значительным политическим капиталом, который Кемаль набрал благодаря победе в Войне за независимость, были основными факторами успеха гендерных реформ даже среди консерваторов.
#турция #кемализм
