Профессор Шукрю Ханыоглу в своей колонке на
Sabah снова расставляет все по своим местам, на этот раз он пишет о султане Абдульхамиде II,
столетие смерти которого недавно широко отмечалось.
Вкратце два тезиса:
1) Историзация султана и коррекция образа. Султан долгое время изображался исключительно одной черной красной, как символ всего реакционного. это была намеренная политика младотурецкого режима, а затем и кемалистов. Согласно этому крайне негативному образу султана, в основном именно Абдульхамид ответственен за распад империи, а вся его политика объясняется исключительно через его собственную психологию. Однако, последние десятки лет происходит все же коррекция образа султана и это правильно. Его правление -32-летний проект модернизации, балансировавший между сохранением традиционного образа жизни и вызовами современности - рассматривается в контексте его времени и обстоятельств - поражение в войне, рост национализмов, глобальный экономический кризис,и т.д. И в гораздо меньше степени объясняется психологией султана. Что важно, эти исследования объясняют природу тех режимов, что последовали за ним.
2) Султан как ролевая модель для современности. Эта идея сегодня поддерживается сериалом и популярной историографией, и суть ее в том, что все беды Турции после 1909 года ("сто лет без Абдульхамида") это последствия анти-хамидийской революции, а значит сегодня надо репродуцировать хамидийскую политику.
У этой линии есть два основных проблемных места. Во-первых, также как и в случае с негативным образом, хамидийское правление вырывается из исторического и социального контекстов. Многонациональная империя в период Belle époque это одно, национальное государство сегодня это другое. Ханыоглу сравнивает идею реставрации хамидианства с гипотетической идеей британцев реставрировать Британскую империю викторианской эпохи. Романтично, но не реалистично.
И во-вторых, самое важное. Режим Абдульхамида был сверхавторитарным, даже в своем историческом контексте. Вся концепция хамидианского правления основана на идее hikmet-i hükûmet ("мудрость правления"), то есть на культе личности патримониального мудрого правителя - с распущенным парламентом, без выборов, неответственным правительством, политическими преследованиями и т.д. Представление Абдульхамида в качестве "ролевой модели" для сегодняшних политиков неоизбежно означает приглашение автократических тенденций, основанных на "hikmet-i hükûmet". А это в свою очередт дает карт-бланш кемализму, потому что упор на его позитивных сторонах снова выведет к конструкции однозначно негативного образа султана.
Ханыоглу замечает, что это правда будто режим младотурок были еще более авторитарным, чем хамидийский режим. Но так же как большевистский режим не оправдывает самодержавие царизма, так и практика общества "Иттихад ве Теракки" не оправдывает следование ролевой модели режима Абдульхамида.