В СССР действовала единая тарифная сетка, регулировавшая стоимость труда в зависимости от профессии, разряда, региона и т.д. Единая – потому что СССР с точки зрения рынка труда был одной большой корпорацией. Внешней (рыночной) справедливости просто не существовало как явления. Была только внутренняя, причем с приоритетами, оставшимися в наследство от диктатуры пролетариата – квалифицировнный рабочий мог получать значительно больше квалифицированного же инженера.
На Западе рынок труда всегда был именно рынком - и поэтому большие корпорации строили собственные тарифные сетки (системы грейдов), а оплата труда сравнивалась с тем, что платят другие, что позволяло обеспечить и внутреннюю, и рыночную справедливость.
Все это, вкупе с оценкой по компетенциям и оценкой эффекивности, делается, чтобы создавать уникальную, но при этом справедливую оплату труда для каждого. Но есть проблема. Во-первых, оплата труда – производная от должности, а стало быть, нужны механизмы оценки должностей и сравнения человека с должностью. А во-вторых всю связанную с этим бюрократию могли осилить только корпорации в сотрудничестве с фирмами, предоставлявшими зарплатные данные.
Мегатренд «замена сложных посреднических систем простыми», также известный, как «уберизация», пытается воздействовать и на эту сферу, благо есть пример: рынок акций. Там стоимость компании определяется не экспертами после оценки, а инвесторами, покупающими или продающими акции на основе информации о компании. Если так можно с компаниями, то почему нельзя с людьми?
Стартапы, создающие «глобальную биржу человеческого времени» - штука не просто ожидаемая, а неизбежная, особенно в ситуации, когда «встречаются как-то HR-автоматизатор и инвестбанкир». Правда, есть, как обычно, нюансы.
Вот, например,
стартап Human IPO. Вы выставляете на биржу свое время. Если оно востребовано, то может взлететь в цене, и поэтому в вас вложатся, чтобы это время перепродать – ну или вы просто отработаете час на того, кто его купил. Горизонт для инвестора может быть разным – если купить время звезды, то его можно с выгодой перепродать через неделю, а если время талантливого студента из Нигерии, поступившего в топовый американский вуз и не имеющего денег на самолет – через несколько лет.
Правда, вариант с нигерийским студентом довольно иллюзорный. Кто знает, сможете ли вы через пять лет перепродать время этого человека, или что он может сделать для вас сейчас за эти деньги. К тому же прекраснодушные основатели с шестизначными в долларах зарплатами на основных рабочих местах, так переживающие о нигерийских студентах (что явственно видно на их постановочных фотографиях), похоже, плохо помнят банальную
историю о «нигерийских письмах».
Система посредничества при определении вознаграждения недаром сложна – она обеспечивает определенную справедливость, защищая от перекосов и откровенного мошенничества. Точно так же, чтобы торговаться на бирже, компания должна пройти довольно строгую процедуру и сообщать о себе аудированные данные в определенном формате.
Без этого всего платформа рискует «пивотнуться» в биржу времени медийных персонажей, где ушлые трейдеры будут зарабатывать на том, что купили время звезды и вовремя перепродали. Но и тут загвоздка – этих самых звезд еще нужно привлечь и доказать им, что это выгоднее, чем привычно продавать свое время через агентов, устанавливая цену самостоятельно.
В общем, в прекрасном мире будущего мы все, конечно, будем торговать своим временем на бирже и проделывать илонмасковские медийные фокусы, чтобы поднимать свою стоимость до небес. Только вот дорога в это прекрасное будущее лежит как раз через кладбище таких стартапов как Human IPO. Впрочем, безумству храбрых поем мы славу.
