​​Спасибо Нику Дэнфорту, который в очередной раз напомнил, что уже самая первая военная интервенция США в регион БВСА - Первая Барбарийская война - - закончилась тем, что союзники США были брошены глубокой ночью.

США поддержали Хамета Караманли против его брата Юсуфа Караманли, паши из Триполи, в рамках усилий Джефферсона по обеспечению улучшенного режима судоходства США в Средиземном море. Итон и группа морских пехотинцев двинулись на запад из Египта с Хаметом и смешанной группой греческих и арабских наемников.

Они добрались до Дерны, города в Киренаике на ливийском побережье, захват которого упоминается в гимне американских морпехов. Это дало посланнику государственного департамента в Триполи необходимые рычаги для заключения сделки с Юсуфом, после чего стал Хамет больше не нужен.

Американские войска ночью ускользнули из Дерны, забрав Хамета и его свиту, но бросив всех на произвол судьбы перед лицом неминуемой контратаки. Жена и семья Хамета также остались пленниками Юсуфа.

"Итон хорошо знал, что эвакуация должна проходить в строжайшей секретности. Если бы Хасан узнал об этом, он бы напал, когда силы Итона были наиболее уязвимыми, и это стало бы кровавой бойней... Он придумал смелую уловку: он заставил всех, включая своих людей, поверить, что он планирует нападение. Он послал своим арабским войскам дополнительные боеприпасы и пайки. Он направил разведчиков, чтобы определить расположение войск противника. Он приказал своим солдатам сбросить тяжелый багаж, чтобы они были более мобильными. Но как только стемнело, Итон разместила патрули морской пехоты в Дерне, чтобы не подпускать людей к набережной. Лодки Constellation подошли к докам и погрузили на борт канониров, европейских солдат и полевые орудия, затем Хамета и его свиту и, наконец, Итона, О'Бэннона и морских пехотинцев.

Когда последние лодки отошли от пристани, горожане и арабские войска устремились к набережной, "некоторые взывали к паше - другие ко мне - некоторые кричали - некоторые проклинали", - сообщал Итон. Они спустились к форту Энтерпрайз, разобрав его палатки и лошадей, оставленных Итоном. К рассвету арабы исчезли в горах вместе со многими жителями города и "всеми живыми животными, пригодными для пропитания или езды, которые принадлежали этому месту".

Посланник паши сошел на берег с письмами, предлагающими амнистию жителям Дерны при условии, что они обещали быть верными Юсуфу, но недовольные граждане были не в настроении для этого. Они поклялись сражаться с войсками паши. Итон наблюдал за зрелищем с грустью и гневом. "В этот момент мы бросаем их ... в руки этого врага ни за какое иное преступление, а за слишком большое доверие к нам".

"Хамет", - мрачно заметил он, - "падает с самых лестных перспектив царства до нищеты!"

Миссия Итона была завершена. С небольшой злобой, которая поглотит его позже, он сообщал Роджерсу: "Наш мир с Триполи, безусловно, более благоприятен - и, по отдельности, более благороден, чем любой мир, достигнутый какой-либо христианской нацией с берберийским княжеством в любой период за последние сто лет. Но мог бы быть лучше и почетнее".

Joseph Wheelan,  Jefferson's War: America's First War on Terror 1801-1805

Хотя Итон стал героем в США, он он был разочарован и озлоблен соглашением и возмущен тем, что за освобождение заложников пришлось заплатить выкуп. Ему отказали в победе над Триполи, и его соглашение с Хаметом осталось невыполненным. Он громко жаловался, что правительство виновно в двуличии в отношении Хамета Караманли. Его жалобы привлекли внимание врагов Джефферсона в партии федералистов. Судьба Хамета Караманли и соглашение с Триполи стало поводом для политического кризиса, но в итоге, вопреки оппозиции федералистов, соглашение было ратифицировано в конгрессе.

Вполне себе основа для современной зеленой этики

​"Тадж ад-Дин ас-Субки (ум. 1371) упоминает ученого, который отказывался есть рис, потому что он чувствовал, что использование большого количества воды для его приготовления, является несправедливостью (zūlm)"

Из твиттера Джонатана Брауна

Догу Перинчек, лидер партии Ватан, сравнил победу талибов в Афганистане с победой Мустафы Кемаля в Турции.

"Афганский народ в течение последних 20 лет вёл войну против США под руководством талибов", - сказал он. "Талибан победил империализм США. Талибан добился успеха в войне за независимость Афганистана, как и Мустафа Кемаль-паша в Турции".

Перинчек добавил, что Афганистан смог произвести не Ататюрка, а Талибан из-за разницы в истории и культурах двух стран.

Перинчека конечно высмеивают, потому как, ну как же можно сравнить секулярных кемалистов с талибами, но это редкий случай, когда я склонен с ним согласиться, по крайней мер частично. Еще в 2019 году я писал про это.

https://www.middleeasteye.net/news/afghanistan-turkey-taliban-ataturk-perincek-comparison

Сейчас тяжело представить, как послевоенный пост-османский Стамбул встречал освобождающую его армию Мустафы Кемаля. С одной стороны, разумеется как освободителей. С другой стороны, для весьма рзвращенного имперского города, с его бурной ночною жизнью, реками алкоголя и горами кокаина, привыкшего за годы оккупации к весьма свободным культурно-общественным нормам (можно почитать как Хемингуэй описывал ночной Константинополь в тот период ), приход турецкой армии из глубин Анатолии, где кемалистский парламент запретил весь алкоголь еще в 1920 году, выглядел примерно как вступление афганских талибов в Кабул.

Докторская диссертация будущего (экс) президента Ашрафа Гани в Колумбийском университете в 1982 году, если не ошибаюсь, была посвящена земельно-властным отношениям в Кафиристане

https://t.me/pithhelmet/909

Самое прикольное, что среди «представителей талибана» есть и женщина, ее звали Фарида Ахмади. Разумеется, это никакие не талибы, в 1983 году то. Кажется к вооруженному сопротивлению там реально имел отношение лишь один человек, остальные были мирными жителями из деревни, сожжённой советами. https://t.me/minarety/974

Так сложилось исторически, что ибадитские общины Магриба  это в основном берберы. Так что в современном берберско-ибадитском нарративе "омейядский зульм" это не в последнюю очередь тирания арабских шовинистов, покорявших не-арабские народы. А ибадизм в регионе вообще тесно связан с берберским движением против арабизации.

А вот в арабском и "имперском" Омане ситуация другая. Нуруддин аль-Салими был самым влиятельным оманским и ибадитским алимом начала ХХ века. В своей фатве об изучении иностранных языков, обращенной к оманцам на Занзибаре, он ссылается на "арабский шовинизм" ранних мусульманских завоевателей (читай Омейядов) как похвальный пример. Дескать, ранние мусульмане не учили языки всех этих завоеванных персов, римлян, коптов и евреев, а наоборот распространяли арабский язык, и правильно делали. Так же и на Занзибаре учить английский язык не надо.

Тут, сдаётся мне, проблема не в антропологии вообще и не в западной антропологии в частности. Барфилд - действительно один из величайших афганистов нашего времени, и метод "никогда такого не было, поэтому и не будет", порочность которого студенты познают на первых курсах истфака, вряд ли использовал, скорее пытался по-простому объяснить собеседнику, почему нет. Проблема прогнозов по поводу развития ситуации в Афганистане в другом: не в том, что афганцы оказались слабее, чем ожидалось, а в том, что американцы повели себя не так, как ожидалось. Тут много ругали высокого мидовского чиновника, который написал, что наступление талибов выдыхается и взять крупные города они не  смогут, а ведь он, вполне возможно, был совершенно прав: талибы их и не брали, города им сами сдались без боя. Это американцы повели себя убийственно нелогично, не афганская армия: Барфилд совершенно верно говорит о том, что при поддержке великой державы кабульский режим может ещё держаться и держаться. Но эта поддержка внезапно схлопнулась; Наджибулла, скорее всего, тоже не выдержал бы первого летнего наступления, не получай из Союза поставок ГСМ и не имей советских военных советников.

То есть ключевой вопрос - то, почему США взяли и ушли быстро и с репутационными потерями, хотя могли уйти медленно и без них. И ответить на этот вопрос должны не афганисты, а американисты.

Ливийский период

Никогда не видел фото Кемаля с бородой.

Несмотря на усилия исламистского режима, иранское общество крайне вестернизировано. Об этом намедни напомнил ТГ-канал Me & Rotten Kepken, добавив, что иранский режим держится на «чистом терроре» - впрочем в предыдущем абзаце иную мысль высказал, мол аятоллы выдали «колоссальный социальный пакет». В общем, «как-то так само собой получилось», иранцы выбрали «банальные права и свободы», сиречь естественный выбор здравого разума в пользу единственно правильной западной модели.

Посему, заключает уважаемый коллега (@RottenKepken), «сегодня «традиционное общество» возможно только как ещё одна городская субкультура — или вам надо держать страну на уровне плинтуса».

Это спорно.

1. Традиционное общество, если это городская субкультура, уже по определению есть нечто, сконструированное аутсайдерами по отношению к традиции.

2. Ни иранские хомейнисты, ни афганские талибы традиционалистами не являлись – даже если речь о «сконструированной традиции». Уже хотя бы потому, что вели жесточайшую борьбу с большей частью религиозного истеблишмента в своих странах и рушили социальный порядок. Примеров – море. Борьба хомейнистов с антисуннитскими обычаями и импорт идей «братьев-мусульман». Борьба талибов с суфиями и племенными обычаями вроде «Паштунвали».

3. В Иране после 1979 г. строили не традиционное, а радикально иное общество и были произведены многие качественнные интеллектуальные концепции и культурные продукты. Общество попытались развернуть в сторону исламского мира, сделать арабский язык основным иностранным, а арабский мир – интересным для иранцев.

4. Здесь подходим к главному пункту – а зачем иранские руководители нарывались на народный гнев, почему мол не построили просто исламистскую «страну для жизни» в отдельно взятом Иране.

А по той самой причине по которой вожди большевиков считали, что социалистическая революция или охватит весь мир, или будет уничтожена более или менее быстро. Мир глобализирован и в долгосрочной перспективе побеждает та система общественного устройства, которая контролирует больше важных на данном этапе ресурсов. История показала, что большевики были правы. Шиитские исламисты, по их собственным признаниям, сплошь и рядом читали коммунистическую литературу.

5. Так вот хомейнисты понимали – в условиях культурной и дискурсивной гегемонии Запада, за которой стоит мощь не одной, а десятков стран, включенных в «коллективный Запад» - исламистскому государству в Иране будет архисложно произвести столько интеллектуальных, культурных, развлекательных и прочих продуктов, чтобы сформировать нового гражданина без привлечения иных приемлемых источников и сил. Они искали эти силы, союзников и продукты повсюду – и среди исламистов в других странах, и в Восточном блоке. Потому, кстати, в Иране шли даже советские фильмы и мультфильмы. Иранцы, бывшие детьми в 1980-х, узнавали при мне «Ну погоди» и рассказывали про другие увиденные на иранском госТВ мультики. Потом уже выяснилось, что закупалась подобная продукция по решению левых хомейнистов-апологетов исламской культурной революции. Потом удалось найти запросы со стороны иранского «Штаба культурной революции» к советскому Минпросу о методиках обучения и воспитания детей, переписку о присылке комплектов советских книг, ознакомительных визитах иранских специалистов…

Но Восточный блок пал, арабские страны так и остались чужими для Ирана. А попытки выстроить альтернативную культуру породили много интересного, но будучи ограниченными ресурсами лишь одной страны в условиях глобализированного и структурированного под задачи сохранения западной гегемонии мира они останутся каплей перед морем западного масскульта, которым и захлестывает иранцев. Условно говоря, пока иранцы наскребут денег и склепают один мультик (даже такой отличный как их «Мышиная школа»), Запад располагая огромными бюжетами произведет десятки «Фей Винкс» и «Холодных сердец» со своей последовательно проводимой идеологией, которые будут просмотрены иранскими детьми, благодаря передовым технологиям. Извечная неспособность незападных стран объединять силы не оставляет им шансов.

Основные этнические группы в Первом Болгарском царстве на момент прихода христианства при Борисе I в 852 году. Карта Александра Стоянова.

 #maps

Оказывается центральный банк Афганистана, основанный в 1939 году, использовал в качестве печати монету греко-бактрийского царя Эвкратида I. Кроме пуштунской и латинской надписей здесь же присутствует эллинская ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΜΕΓΑΛΟΥ ΕΥΚΡΑΤΙΔΟΥ ("Великого царя Эвкратида").

Европеизация турецкой внутренней политики - когда вопросы беженского кризиса, идентичности и последствий изменений климата становятся центральными для грядущих выборов.

​​Афганские талибы среди прочего будущего устройства страны обсуждают возможный перенос столицы в Кандагар. Напомню .что в первое свое  правление талибы объявили столицей Кабул и там же располагалось их гражданское правительство. Тем не менее реально правящая шура во главе с муллой Умаром осталась в Кандагаре, на родине Талибан.

Кандагар, основанный еще Александром Македонским (естественно он назывался Александрией в Арахозии), был первой столицей афганского государства, в правление Ахмад Шаха Абдали. Здесь расположены мавзолеи "персидского Кромвеля" Мирвайса Хотаки и "отца афганцев" Ахмада Абдали. В мавзолее первого шаха хранится и знаменитый плащ (хирка) Пророка, мир ему.

Ну и конечно же абсолютное большинство населения здесь пуштуны.

Могольская миниатюра из Падшахнамы, изображающая сдачу сефевидского гарнизона Кандагара в 1638 году армии могольского Шаха Джахана под командованием Килидж-хана. На заднем плане виден старый Кандагар с руинами Александрии в Арахозии.

Из описания биографии одного из приемников Халид Шаха Багдади. Как русские люди попали в иракский курдистан.

​​Nachtwächterstaat бедуинов Омана

"Пожилой бывший ополченец (аскари) имамата ответил в 1980 году на мой вопрос о том, был ли имамат правительством (хукума), подобным султанату, решительно подтвердил, что это было так - "он убивал, он облагал налогом, он заключал в тюрьму". Это минималистское определение правительства явно отличается от формального образа исламского правления, созданного людьми знания.

Идеология имамата, несомненно, была важна, но немногие простые соплеменники ссылались на формальные принципы имамата в обсуждениях со мной или между собой. Некоторые отвечали, что такие вопросы предназначены для их шейхов и людей знания, из уважения к принятому общественному порядку. Простые члены племен больше делали упор на рассказах, раскрывающих, кто был способен навязать свою волю в определенных обстоятельствах. Тем не менее, большинство соплеменников проявляли явное уважение к бывшему правительству имамата, даже когда его влияние на их непосредственные племенные обстоятельства не всегда сильно ощущалось.

Правительство имамата, включая ополчение, сборщиков налогов, судей и наместников, состояло менее чем из пятисот человек, и большинство из них работали неполный рабочий день. Заработная плата в целом была низкой, поскольку ожидалось, что у большинства людей есть дополнительные источники дохода.

Претензия имамата на правление исключительно по законам и традициям раннего исламского сообщества на практике ограничивала сферу деятельности правительства. Налоги ограничивались закятом и столь же скромным сбором с определенных рыночных операций. Поскольку коранические школы, мечети и некоторые виды деятельности в основном финансировались за счет определенных вакфов, единственный другой доход имамата поступал из земель общественной казны. Даже во время серьезного кризиса невозможно было повысить уровень налогов, равно как нельзя было законным образом отвлечь доходы вакфов от их первоначальной цели. Крупный спор разгорелся между имамом Салимом бин Рашид аль-Харуси (годы правления 1913-1920) и его советниками, когда он попытался расширить налоговые полномочия имамата и использовать доходы от пожертвований для государственных целей. Он встретил жесткое сопротивление со стороны своих советников и был вынужден отозвать свое предложение. Даже базовый письменный учет доходов и расходов не был введен до 1952-1953 г.г.

Ведение документации и разрешение споров были простыми и прямыми. Права на землю и воду покупались и продавались по письменному соглашению, но копии этих соглашения сохранялись только за вовлеченными сторонами. Не было ни центральных регистров, ни даже записей о начислении налогов. При отсутствии реестров или архивов, письменные документы о продаже сохранялись только тогда, когда были подготовлены и засвидетельствованы грамотными знатными людьми. Споры разрешались судьями и правителями имамата с участием конфликтующих сторон и вынесением своего решения. Апелляции к имаму были редкостью. Серьезные случаи, такие как убийство, межплеменные набеги или долги между лицами из разных городов, решались в первую очередь имамом.

У имама не было постоянной армии, но были доступно несколько ресурсов, чтобы добиваться целей имамата силой. Один из них - поднять ополчение против любого племени, лидер которого не желает подчиняться требованиям имамата. Другой заключался в том, что имам и его советники тайно называли определенных лиц (известных бандитов и иногда некоторые племенных шейхов) "врагами Ислама" и, следовательно, заслуживающими смерти. После того, как лицо было назначено таким образом, любой обман или уловка могли быть использованы для его конца. В целом, однако, поскольку имам являлся олицетворением исламской легитимности и принимал решения только после консультаций со своими близкими советниками, учеными из ведущих племен, открытое противодействие его решениям было нечастым. "

Dale F. Eickelman, From Theocracy to Monarchy: Authority and Legitimacy in Inner Oman, 1935-1957

В Афганистане талибы назначили нового главу федерации крикета Афганистана, им стал Азизуллах Фазли. Кто понимает, что такое крикет для Южной Азии (посмотрите кстати, кто сегодня рулит Пакистаном), вряд ли удивится тому, что в эти хаотичные дни имя главного по крикету стало известно раньше, чем имена важнейших министров.