А вот свежая статья Александра Сидорова в журнале Prosōdia о дружбе Андрея Синявского с Владимиром Высоцким: «Они сошлись на почве любви к блатным песням в 1958 году, когда Синявский преподавал студенту Володе в Школе-студии МХАТ. Синявский вспоминал: «После окончания курса он с ребятами как-то попросился ко мне в гости... И Высоцкий, и другие ребята пели блатные песни. Володя исполнял их мастерски! Он стал приходить к нам в дом…Как только он начал сочинять песни, то нам это страшно понравилось, и он это видел».

https://prosodia.ru/catalog/shtudii/kak-russkiy-pesennyy-blatar-vospital-russkogo-pesennogo-geniya/

В издательстве «Гаража» вышла книга Павла Пепперштейна «Эксгибиционист» — автобиографический роман, выстроенный вокруг многочисленных выставок, в которых Пепперштейн принимал участие как инспектор группы «Медицинская герменевтика» и сольно. Книга полна самых разнообразных перемещений, путешествий, приключений и размышлений, среди её героев — Виктор Пивоваров и Илья Кабаков, Владислав Мамышев-Монро и Антон Носик, щедрые дипломаты, прекрасные девушки и таинственные проводники по германским лесам. Лев Оборин поговорил с Пепперштейном об истории написания «Мифогенной любви каст», детских встречах с Тарковским и Катаевым, будущей коронации Юрия Лозы, патриотическом воспитании попугаев и кайфе советского космоса.

https://polka.academy/materials/728

Павел Пепперштейн. Война с гигантским ребёнком. 2007 год

Очень скоро мы выпустим серию больших материалов о русской детской литературе, от которых вам будет сложно оторваться! А пока мы их готовим — расскажите нам о своих любимых детских книгах. Что на вас повлияло? С чем вы не расстаётесь до сих пор? Что вы хотите читать своим детям?

#детскоечтение

(да, и у нас появились комментарии, ура!)

До сих пор «Полка» редко обращала внимание на детские книги, но теперь мы решили восполнить этот пробел. Мы запускаем серию материалов о книгах для детей, написанных на русском языке: лучшие сказки, повести, романы и стихотворения, иллюстрации, которые сделали мир детской книги таким удивительным, на кого из писателей обращать внимание сегодня и как читать советские книги, которые принадлежат совсем другой эпохе.

Первый и самый масштабный материал в этой серии — история детской литературы в событиях. Как менялись представления о детстве — и о том, как разговаривать с детьми, какие авторы, книги и события изменили ход этой истории, какие институции стояли за всеми этими процессами. От Петра Первого до журнала «Трамвай» со всеми остановками, плюс — огромная коллекция обложек и иллюстраций разных эпох.

Сразу предупреждаем: материал этот — размером с небольшую книгу, постарайтесь сохранить его в закладках, чтобы возвращаться к нему снова и снова. И еще раз напоминаем: это первый, но далеко не последний в ближайшее время материал «Полки» про #детскоечтение.

https://polka.academy/materials/726

140 лет назад родился Саша Чёрный, замечательный сатирик и один из любимых русских детских авторов! (О его «Детском острове» и «Дневнике фокса Микки» можно прочитать в нашем новом большом материале: https://polka.academy/materials/726.) А вот несколько его стихотворений — детских и взрослых — которые мы любим:

БОБИНА ЛОШАДКА

Мальчик Боб своей лошадке
Дал кусочек шоколадки, —
А она закрыла рот,
Шоколадки не берет.

Как тут быть? Подпрыгнул Бобик,
Сам себя вдруг хлопнул в лобик,
И с комода у дверей
Тащит ножницы скорей.

Распорол брюшко лошадке,
Всунул ломтик шоколадки
И запел: «Не хочешь в рот,
Положу тебе в живот!»

Боб ушел играть в пятнашки,
А за полкой таракашки
Подсмотрели и гуськом
Вмиг к лошадке все бегом.

Подобрались к шоколадке
И лизнули: «Очень сладко!»
Пир горой — и в пять минут
Шоколадке был капут.

Вот приходит Боб с прогулки,
Таракашки шмыг к шкатулке —
Боб к лошадке: «Съела... ай!
Завтра дам еще — будь пай!»

День за днем — как две недели —
Мальчик Боб, вскочив с постели,
Клал в живот ей шоколад,
А потом шел прыгать в сад.

Лошадь кушала, старалась,
Только кошка удивлялась:
«Отчего все таракашки
Растолстели, как барашки?»
_

ЛАВОЧКА

— К нам, к нам!
Вот свежий мадаполам,
Соска для медвежонка,
Бритва для вашего ребёнка,
Самые модные сосиски
И кукольные зубочистки…
— Барыня-сударыня!
Не торгуйтесь, ей-богу…
У нас такие налоги.
Корсет — три франка.
Вы — южная американка?
Уступаю за шесть.
Мишка, заверни покупку…
Предложи ей присесть,
Поправь ей юбку,
Подвинь плевательницу,—
Она выгодная покупательница.

— Халву руками не трогать!
Покажите ваш ноготь…
Большой — и делает гадости,
Лезет лапами в сладости…
Угодно морской монокль?
Заменяет бинокль.
Примерьте за ширмой.
Раскройте глаз: Как раз!
Модно и просто,
И вполне для вашего роста.

— Ма-ма! Дядя Карпуша
Съел даром две груши…
Дай ему по рукам…
Срам!
— Здравствуйте, мальчик…
Это китайский пенальчик
Для собирания мух,
Это копилка-петух,—
Не бьётся, не рвётся!
Глупый! Смеётся…
Ах, так! Недоверие…
Мишка, встань на прилавок,—
Покажи ему новую серию
Детских слюнявок.
_

ИММОРТЕЛИ

Ты не любишь иммортелей?
А видала ты у кочки
На полянке, возле елей,
Их весёлые пучочки?
Каждый пышный круглый венчик
На мохнатой бледной ножке,
Словно желтый тихий птенчик, —
А над ним — жуки и мошки…
Мох синеет сизой спинкой,
Муравьи бегут из щелей,
Тот с зерном, а тот с былинкой…
Ты не любишь иммортелей?
Солнцем — цвет им дан лимонный,
Елкой — смольный бодрый запах.
По бокам торчат влюблённо
Мухоморы в красных шляпах.
Розы — яркие цыганки,
Лучше, может быть, немного,
Но и розы и поганки
Из садов того же Бога…
Подожди, увянут розы,
Снег засыплет садик тощий,
И окно заткут морозы
Светлой пальмовою рощей…
И, склонившись к иммортелям,
Ты возьмешь их в горсть из вазы,
Вспомнишь солнце, вспомнишь ели,
Лес и летние проказы.
_

В ДЕТСКОЙ

— Серёжа! Я прочел в папашином труде,
Что плавает земля в воде,
Как клецка в миске супа...
Так в древности учил мудрец Фалес Милетский...
— И глупо! —
Уверенно в ответ раздался голос детский.
— Учёностью своей, Павлушка, не диви,
Не смыслит твой Фалес, как видно, ни бельмеса,
Мой дядя говорил, — а он умней Фалеса,
Что плавает земля... 7000 лет в крови!

​​«Трамвай», небывалой яркости и вольности издание, выходившее на пике популярности двухмиллионным тиражом, собрало новую генерацию авторов и иллюстраторов во главе с поэтом и прозаиком Тимом Собакиным; авторы «Трамвая» — Андрей Усачёв, Григорий Остер, Олег Кургузов, Григорий Кружков, Марина Москвина, Михаил Яснов и другие. Здесь же печатались мэтры детской литературы (Заходер) и тексты предшественников, — например, благодаря «Трамваю» дети вновь знакомятся с Хармсом и Заболоцким. Появляются здесь даже произведения Цветаевой, Пастернака и Георгия Иванова, а ещё — творчество детей-читателей, например такое стихотворение четырёхлетней Славы Ивановой:

Мы посадим мамочку
В маленькую баночку,
Будем мамочку любить,
Будем в баночке носить.

Появление «Трамвая» и другие важнейшие события в истории русского детского чтения — в нашем новом большом материале: https://polka.academy/materials/726

​​В октябре мы говорим на «Полке» о детских книгах — и теперь хотим не просто поговорить, но и посмотреть на эти книги вместе с вами. Мы просим всех друзей и читателей «Полки» найти книгу, оставшуюся в вашем доме из детства, сфотографироваться с ней и выложить её в соцсетях с хэштегом #детскоечтение. Если у вас есть история, связанная с этой книгой — нам интересно будет узнать о ней! Самые удивительные фотографии наших подписчиков появятся и в эккаунтах «Полки».
Скажи мне, что ты читал/а в детстве, и я скажу тебе, кто ты! (на самом деле нет: мы просто скажем всем спасибо).
#детскоечтение

Что нужно читать ребёнку, что ему полезно, а что интересно, о чём с ним надо разговаривать — ответы на эти вопросы зависят от того, как мы понимаем детство, а это понимание в разные эпохи было разным. Ребёнок как «маленький взрослый», ребёнок как tabula rasa, детство как сверхценный период, который нельзя портить нравоучениями или как время выковывания «нового человека»: каждой из этих концепций соответствуют свои книги, многие из которых переживают своё время и становятся абсолютной детской классикой. В рамках большого проекта, посвящённого литературе для детей, «Полка» говорит о том, какие образы принимало в России и мире #детскоечтение.

Полка https://polka.academy/materials/729
Apple https://apple.co/3lOGaGl
Google https://bit.ly/34UKmNW
Яндекс.Музыка https://bit.ly/3nSNLFB
SoundCloud https://bit.ly/33Xt8Ag
CastBox https://bit.ly/376wUcm
VK https://bit.ly/3k0K923
YouTube https://youtu.be/08r9aMjffYo

Материал об истории детского чтения на «Полке»: https://polka.academy/materials/726

Партнеры этого выпуска — «Так вышло», подкаст Екатерины Кронгауз и Андрея Бабицкого о сложных этических вопросах. https://cutt.ly/fgduEqU

Следующий выпуск подкаста «Полки» посвящён ответам на ваши вопросы. Спрашивайте нас о том, что вам хотелось бы узнать, и пишите любым удобным способом — в личных сообщениях в эккаунтах Полки в соцсетях, в комментах под любыми постами, в отзывах на Apple Podcasts, на редакционный адрес editorial@polka.academy. Мы обязательно прочтем и ответим!

«В мире одинаковой техники, стандартных магазинов, одежды из масс-маркета все больше ценятся вещи, созданные до массового производства. Рукотворный дом, древняя песня или уникальный обряд создают волшебство, которое теряет эффект, если попытаться его проанализировать. Но ведь неспроста многих из нас так тянет гулять по руинам»

В «Афише» — интервью с Марией Семендяевой и Дмитрием Опариным, авторами подкаста «Тоже Россия», который записывается в студии «Полка»
https://daily.afisha.ru/cities/17373-rossiya-slozhnee-chem-kazhetsya-kak-ustroen-podkast-o-neochevidnom-kulturnom-nasledii/

Новый выпуск подкаста «Между строк»! Поэтесса и писательница Линор Горалик разговаривает со Львом Обориным об одном из самых известных стихотворений Яна Сатуновского. Как в стихах Сатуновского — поэта Лианозовской школы и участника Великой Отечественной — показаны война, Холокост и антисемитизм? Как ему удаётся на крохотном пространстве стихотворения развернуть эпос о геноциде? Что это за памятник в Роттердаме из последней строки и почему важно, что речь идёт именно о советских евреях?

Слушайте на удобных для вас платформах:

Apple Podcasts: https://clc.to/UeEzzA
Google Podcasts: https://clc.to/vCsEmQ
Яндекс.Музыка https://clc.to/AtTQ6w
SoundСloud https://clc.to/gB59yg
CastBox https://clc.to/l6ezJg

Новый материал из проекта «Полки» про #детскоечтение:

Литературный критик Лиза Биргер рассказывает о лучших детских писателях России, появившихся в 2000-е: смешные истории Артура Гиваргизова, книги Юлии Яковлевой об исторических трагедиях XX века, героико-мистический «Облачный полк» Эдуарда Веркина, душеполезное чтение Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак и многое, многое другое
https://polka.academy/materials/730

​​В феврале 1928 года в Ленинграде начинает выходить детский журнал «Ёж», через два года — журнал «Чиж». «Ёж» («Ежемесячный журнал») рассчитан на подростков, «Чиж» («Чрезвычайно интересный журнал») — на младших школьников; идеологом обоих изданий был Самуил Маршак, но в силу его чрезвычайной занятости хозяаевами в редакциях становятся Евгений Шварц и Николай Олейников (он же Макар Свирепый), а стиль задают молодые поэты из круга ОБЭРИУ. Сотрудники ведут постоянные рубрики под вымышленными именами — Иван Топорышкин (Даниил Хармс), Петрушка (Евгений Шварц), коллективные Умная Маша и учёная фокусница тётя Анюта. В детскую литературу обэриуты и их друзья приносят своё видение мира и детства — как головокружительно свободной игры, выходящей за рамки логики и здравого смысла. 
Предельно далёкие от литературного реализма, Даниил Хармс и Александр Введенский назвали свой литературный круг «Объединением реального искусства»: это объясняется тем, что поэты собирались перекроить не просто литературу, но саму реальность, которую эта литература должна была описывать («Мы — творцы не только нового поэтического языка, но и созидатели нового ощущения жизни и её предметов»). Заповедник детской поэзии, созданный Маршаком, позволил обэриутам не только выживать физически (их более серьезные и «взрослые» сочинения не печатали), но и сохранить верность своей эстетике: здесь уместнее выглядели абсурдизм, юмор, языковая игра и обязательное остранение — как, например, в стихотворении Хармса «Что это было?», где герой не может опознать в «странных дощечках и непонятных крючках» лыжи и коньки — и читатель-ребёнок с радостью проявляет догадливость. 
В мире обэриутов нет места обыденности — каждый предмет может в любую минуту потерять привычное значение и обернуться чем-то ещё («Я теперь уже не Петька, / Я теперь автомобиль!»). Сам поэтический язык, с его повторами, параллелями, нелепицами и путаницей, становится похож на игру — или древний народный обряд. Связанный с обэриутами расцвет в детской литературе продлился недолго: большинство обэриутов и близких к ним авторов, работавших в «Новом Робинзоне», «Чиже», «Еже» и других детских журналах того времени, были репрессированы.

Подробнее о «Чиже», «Еже» и других выдающихся явлениях детской литературы — в нашем материале «Детское чтение: история в событиях» https://polka.academy/materials/726

Друзья, напоминаем, что наш следующий подкаст будет посвящён ответам на ваши вопросы! Задавать их можно где угодно: в личных сообщениях в наших аккаунтах в соцсетях, в отзывах на Apple Podcasts, в письмах на редакционный адрес editorial@polka.academy и в комментариях к нашим постам — хоть к этому, например. Мы обязательно прочтём и ответим!

150 лет назад родился Иван Алексеевич Бунин — может быть, главный продолжатель традиции классического русского реализма в XX веке. На «Полке» мы писали о его «Жизни Арсеньева» (https://polka.academy/articles/567) и «Тёмных аллеях» (https://polka.academy/articles/621). Ниже— несколько его прекрасных стихотворений.

***
Не видно птиц. Покорно чахнет
Лес, опустевший и больной,
Грибы сошли, но крепко пахнет
В оврагах сыростью грибной.

Глушь стала тише и светлее,
В кустах свалялася трава,
И, под дождем осенним тлея,
Чернеет темная листва.

А в поле ветер. День холодный
Угрюм и свеж — и целый день
Скитаюсь я в степи свободной,
Вдали от сел и деревень.

И, убаюкан шагом конным,
С отрадной грустью внемлю я,
Как ветер звоном однотонным
Гудит-поёт в стволы ружья.

_
1889


ПЕСНЯ

Я — простая девка на баштане,
Он — рыбак, весёлый человек.
Тонет белый парус на Лимане,
Много видел он морей и рек.

Говорят, гречанки на Босфоре
Хороши… А я черна, худа.
Утопает белый парус в море —
Может, не вернётся никогда!

Буду ждать в погоду, в непогоду…
Не дождусь — с баштана разочтусь,
Выйду к морю, брошу перстень в воду
И косою чёрной удавлюсь.

_
1905

ВЕЧЕР

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно —
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.

В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним… Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.

Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.

День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне…
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

_
1909


***
Плакала ночью вдова:
Нежно любила ребёнка, но умер ребёнок.
Плакал и старец-сосед, прижимая к глазам рукава,
Звёзды светили, и плакал в закуте козлёнок.

Плакала мать по ночам.
Плачущий ночью к слезам побуждает другого:
Звёзды слезами текут с небосклона ночного,
Плачет Господь, рукава прижимая к очам.

_
1914


***
Щеглы, их звон, стеклянный, неживой,
И клён над облетевшею листвой,
На пустоте лазоревой и чистой,
Уже весь голый, лёгкий и ветвистый...
О, мука мук! Что надо мне, ему,
Щеглам, листве? И разве я пойму,
Зачем я должен радость этой муки,
Вот этот небосклон, и этот звон,
И темный смысл, которым полон он,
   Вместить в созвучия и звуки?
Я должен взять — и, разгадав, отдать,
   Мне кто-то должен сострадать,
Что пригревает солнце низким светом
Меня в саду, просторном и раздетом,
Что озаряет жёлтая листва
Ветвистый клён, что я едва-едва,
Бродя в восторге по саду пустому,
Мою тоску даю понять другому...
— Беру большой зубчатый лист с тугим
Пурпурным стеблем, — пусть в моей тетради
Останется хоть память вместе с ним
   Об этом светлом вертограде
С травой, хрустящей белым серебром,
О пустоте, сияющей над клёном
   Безжизненно-лазоревым шатром,
И о щеглах с хрустально-мертвым звоном!

_
1917

Новый выпуск подкаста «Тоже Россия», который записывается на студии «Полки»! Мария Семендяева разговаривает с искусствоведом и сотрудницей Третьяковки Марией Седовой о лучшем (по мнению авторов подкаста) городе России —Великом Новгороде. Как Новгород стал археологической столицей России, какие неочевидные и малоизвестные места в городе стоит посетить, пока они живы, в чем прелесть города, который не затронули реновации и реконструкции, а также до какого никому не известного места нужно ОБЯЗАТЕЛЬНО доплыть на лодке летом. Всего ночь из Москвы на поезде «Легендарный Маресьев», а от Петербурга совсем рукой подать — и вы там, а слушать можно прямо здесь:

Apple: https://apple.co/3mplc1d
Google: https://bit.ly/35oMGNl
Яндекс: https://music.yandex.ru/album/8941900/track/72660564
Soundcloud: https://soundcloud.com/polka-academy/tozhe-ep-23

140 лет назад родился Андрей Белый — один из главных новаторов в истории русской литературы, феноменальный прозаик, поэт и филолог, чьё наследие по-прежнему не осмыслено в достойной мере. На «Полке» есть статья о его главном романе «Петербург» — прозопоэтическом эпосе о мозговой игре в российской столице 1905 года: https://polka.academy/articles/536

А ниже — несколько стихотворений Белого.

УТРО

Рой отблесков. Утро: опять я свободен и волен.
Открой занавески: в алмазах, в огне, в янтаре
Кресты колоколен. Я болен? О нет — я не болен.
Воздетые руки горе на одре — в серебре.
Там в пурпуре зори, там бури — и в пурпуре бури.
Внемлите, ловите: воскрес я — глядите: воскрес.
Мой гроб уплывёт — золотой в золотые лазури.

Поймали, свалили; на лоб положили компресс.

_
1907


ВЕЧЕР

Ряд соломой крытых хижин
Встал со всех сторон.
Под одною неподвижен,
Притаился он.

Над сквозным зеленым роем
Лепет льющих лоз —
Вьет и моет дымным зноем
Рой сквозных стрекоз.

Рдеет россыпь кос размытых,
Позументов блеск,
Бирюзовых глаз, несытых
Бирюзовый всплеск.

Груди матовым опалом
Дышат из монист.
Под плетнем — навесцем малым —
Молодецкий свист.

Под соломенный навесец
Листья льет лоза;
И подъемлет тонкий месяц
Неба бирюза.

_
1908


Я ЭТО ЗНАЛ

В окне: там дев сквозных пурга,
Серебряных, — их в воздух бросит;
С них отрясает там снега,
О сучья рвёт; взовьёт и носит.
Взлетят и дико взвизгнут в ночь,
Заслышав чёрных коней травлю.
Печальных дум не превозмочь.
Я бурю бешеную славлю.
Когда пойду в ночную ярь,
Чтоб кануть в бархате хрустящем,
Пространство черное, ударь, —
Мне в грудь ударь мечом разящим.
Уснувший дом. И мы вдвоём.
Пришла: «Я клятвы не нарушу!..»
Глаза: но синим, синим льдом
Твои глаза зеркалят душу.
Давно всё знаю наизусть.
Свершайся, роковая сказка!
Безмерная, немая грусть!
Холодная, немая ласка!
Так это ты (ужель, ужель!),
Моя серебряная дева
(Меня лизнувшая метель
В волнах воздушного напева),
Свивая нежное руно,
Смеясь и плача над поэтом, —
Ты просочилась мне в окно
Снеговым, хрупким белоцветом?
Пылит кисеи кисейный дым.
Как лилия, рука сквозная…
Укрой меня плащом седым,
Приемли, скатерть ледяная.
Заутра твой уснувший друг
Не тронется зеркальным телом.
Повиснет красный, тусклый крут
На облаке осиротелом.

_
1908