Пред-новогоднее достоевскоеНовый год в мире, смертельная болезнь в городе, суд надо мной...
Время рефлексии, воспоминаний, переоценок.
Ах, да, говорят, я предатель в рясе и иуда.
Что ж, вспоминаю, с чего всё началось.
Я на третьем курсе МГУ, и мне едва только мне исполнилось 18. Всерьез заболеваю Достоевским.
Книга, которая по-настоящему перепахала меня,— это «Братья Карамазовы». Я действительно болел ею. Две недели, пока читал, ничего, кроме этого, в голове не было. Я убегал с этой книгой из дома и прятался в соседней «районной библиотеке» - чтобы никто из домашних меня не видел и не отвлекал.
Но более всего меня поразила легенда о Великом инквизиторе. В этой легенде для меня сошлись все те философские проблемы, о которых я тогда думал.
Чудо, тайна, авторитет – три угрозы человеческой свободе. Все, что тогда меня пугало в жизни, сконцентрировалось в словах Великого Инквизитора.
Тема свободы очень важна для подростка, тем более для советского подростка позднебрежневских лет. Его Величество План. Государственное управление всем и вся. В теории и практике социализма ясно читалась несоизмеримость целей и средств: если для блага человечества надо уничтожить половину человечества - мы готовы. Разум Партии для твоего блага и без тебя решает, что тебе читать и что тебе носить, когда и чему аплодировать и кого проклинать. И где тебе исполнять свой интернациональный долг.
Дома на отцовском магнитофоне звучат Галич и Высоцкий, с каждым годом становясь всё понятней.
Социализм рекламирует себя как проект глобального и строго рационального переустройства мира - вопреки капиталистическому рыночному хаосу.
А ведь уже прочитано у Гегеля и про него:Гегель: «Мировой Дух не обращает внимания даже на то, что он употребляет многочисленные человеческие поколения для работы своего сознания себя, что он делает чудовищные затраты возникающих и гибнущих человеческих сил: он достаточно богат для такой траты, он ведет свое дело en grand, у него достаточно народов и индивидуумов для такой траты» (Гегель. Сочинения. М.-Л., 1929-1958. т. 9, сс.39-40).
Реакция У. Джеймса: гегелевская вселенная напоминает пансионат на побережье – мир без какой-либо возможности уединиться; в этом мире нельзя не чувствовать легкого удушья. (цит. по: Barett W. What is existentialism? N.-Y. 1969, p. 25).
Реакция В.Белинского: «лучше умереть, чем помириться с ними. Субъект у него не сам себе цель, но средство для мгновенного выражения общего, а это общее является у него в отношении к субъекту Молохом, ибо, пощеголяв в нем (в субъекте), бросает его, как старые штаны. Судьба субъекта, индивидуума, личности важнее судеб всего мира и здравия китайского императора (т. е. гегелевской Allgemeinheit - всеобщности). Мне говорят: стремись к совершенству, лезь на верхнюю ступень лествицы развития, - а споткнешься - падай - чорт с тобою - таковский и был сукин сын... Бл
http://kuraev.link/blog74616481