Догу Перинчек, турецкий националист и социалист, заявил на ТВ, что если бы Советская Россия не появилась, турецкая Война за независимость никогда не бы случилась.

Имеется в виду конечно же большевистская помощь кемалистам в греко-турецкой войне.

На пути к "Великой Албании" или как сейчас выглядят отношения между двумя албанскими государствами. Похоже, албанский ирредентизм уперся в тупик евроинтеграции.

Balkan Insight сообщает: "На встрече с президентом Албании Илиром Мета в среду в Приштине президент Косова Хашим Тачи попросил Тирану предоставить гражданам Косова албанское гражданство, чтобы помочь им избежать нынешней "изоляции" от Европейского Союза.

Жалуясь, что ЕС оставил Косово в "условиях классической изоляции", Тачи сказал, что единственная надежда "в этот момент на свободное передвижение граждан Косово ... заключается в предоставлении албанского гражданства жителям Косово".

Президент Албании, однако, прохладно отнесся к идее и вместо этого призвал Косово сосредоточиться на выполнении соглашения о демаркации границы с Черногорией, которое ЕС назвал одним из ключей к либерализации визового режима.

Мета сказал, что он понимает требование Тачи, но также "то, что происходит с албанцами из Косово ... решение состоит не в получении всеми гражданами Косова гражданства [Албании] ... Решение состоит в том, чтобы пройти демаркацию"

#балканы #албания #косово

Бывший турецкий премьер-министр Давутоглу известен как автор выражения: "Наша позиция на 360 ° противоположна их позиции". Намеренно или нет, но он суммировал основную идею турецкой внешней политики.

Панорама Стокгольма, 1868 #map

Книги шейха Мехмеда Биргиви (ум. 1573) были настоящими бестселлерами своего времени. В одних лишь библиотеках Стамбула современные библиографы насчитывают более 220 рукописей его "Тарикат аль-Мухаммадия", и более сотни рукописей "Васийетнаме". Катиб Челеби отмечает, что они особенно были популярны у женщин. Эти книги, а также возникшее под их влияние движение кадизадели, были во многом реакцией на стремительную османскую урбанизацию, и соответственно на духовные и социальные болезни, распространенные в городах.

#урбанизация #суфизм

ОСМАНИЯ КАК ИСЛАМСКИЙ ОБЩИННЫЙ АНАЛОГ США

Интересный тезис: у протестантов их проектом и страной, куда их общины смогли переселиться и установить там гегемонию, стали в свое время США, тогда как у исламских джамаатов такой страны не было.

Ну что же, давайте рассмотрим этот тезис с самого начала.

Да, действительно, США это страна, созданная протестантами, страна, частью национальной идентичности которой долгое время был протестантизм (WASP), страна, где протестантские общины чрезвычайно влиятельны.

Но можем ли мы сказать, что это ГОСУДАРСТВО протестантских ОБЩИН или что оно когда-нибудь таким было?

Нет, конечно. В жизни государства США, кстати, государства изначально светского или дистанцированного от какой-то религиозной номинации и общины, протестанты принимали участие в индивидуальном качестве - американских граждан, юридически наряду с другими американскими гражданами - католиками, иудеями и т.д.

Да, де-факто влияние протестантских общин на американское государство было несопоставимо с влиянием тех же католиков, но оно было ОПОСРЕДОВАННЫМ, вот что важно отфиксировать. Протестантские общины влияли на власть через присутствие в околовластных институтах вроде партий, через свое лобби, через мобилизацию электората, но никогда не было такого, чтобы американскую власть институционализировано выбирали или иначе формировали общины баптистов, квакеров, адвентистов, харизматов и т.д., и т.п.

Теперь посмотрим с этой точки зрения - можно ли аналоги этой модели найти в исламской истории? Конечно, да.

И одним из них является ни что иное как нелюбимое многими Османское государство. Состоявшееся не тогда, когда тюрки-сельджуки ворвались в Анатолию, а тогда, когда к ним присоединились и сформировали с ними один исторический и цивилизационный поток шейхи, мухаджиры, газии, дервиши и т.п.

Ведь что представляла собой социальная структура Даруль-Ислама под Османами? Именно грибницу таких общин и представляло - ахиликов (братств), тарикатов, текке, причем, разных и конкурирующих, и в том числе гетеродоксальных и просто немусульманских.

В этом смысле Османия представляла собой полнейший аналог США - в нее бежали общины и иудеев, причем, как остававшихся открытыми иудеями, так и породивших на новом месте феномен "денме", и венгерских протестантов, и русских староверов, причем, продолжавших жить своим общинным укладом на новой родине.

Но, конечно, основу идентичности составлял пул номинаций, признанных консенсусом в качестве суннитской ортодоксии (аналог WASP). И они, эти общины, точно также опосредовано влияли на государство, как на него влияли и американские протестанты. С той лишь разницей, что механизмы этого влияния были разными - в первом случае республиканскими, во втором - монархическими, но в плане взаимоотношения общин и государства модель была такой же - автономия и самоуправление общин внутри и их опосредованное влияние на государство через своих представителей во власти вовне.

В этом смысле, конечно, доставляют сегодняшние государственные исламисты вокруг АКП, заявляющие, что джамаатов при Халифате никогда не было и что де это проекты сионистов 😂  для разделения мусульман.

Ребята, да Османский султанат был проектом таких общин от начала и практически до конца, в том смысле, что вытеснять их и бороться с ними и стали именно в последнюю примерно сотню лет его истории, в рамках превращения гибкой структуры мобильного девлета, опирающегося на грибницу внизу, в бюрократическое централизованное государство. Попыткой трансформации в которое все и закончилось.

Портрет Салахаддина аль-Айюби кисти итальянца Кристофано деллʼАлтиссимо (Cristofano dell'Altissimo), 1568 г.

На этом портрете самая примечательная деталь это рогатый тюрбан на голове Салахаддина. Вряд ли Салахаддин носил такой тюрбан на самом деле, однако и не художник его выдумал. Такой тюрбан назывался «наура» («водяное колесо») и его носили поздние мамлюки в Египте.

Ибн Ийяс приводит следующую историю о первом появлении рогатого «тахфифа кабира» (большого тюрбана): «И в этот месяц [Сафар 902 / октябрь 1496] началось у амиров ношение тюрбанов с длинными рогами, и превысили они всяческую меру. И этот инцидент прокомментировали некоторые поэты: «Наш амир сказал нам, почему он начал [носить это]: «Я был на войне, и Зуль-Карнайн позвал меня: «Я овен. Когда овцы проходят мимо меня и пытаются выйти, я бодаю их своими рогами»». В другом фрагменте своей работы Ибн Ийяс объясняет исторический фон для ношения «тахфифа кабира» следующим образом: «Это [на'ура] в настоящее время занимает место короны царей Египта; с нею турки проявляют свою власть. Раньше ее носили персидские цари».

Если мы внимательно рассмотрим обе эти цитаты из Ибн Ийяса, то причина, по которой мамлюкские амиры выбрали рога в качестве признака легитимности и власти, становится совершенно очевидной. Зуль-Карнайн, о котором говорится в Коране (Сура 18: 83-98), идентифицировался в мусульманской традиции как Искандар, Александр Македонский. Благодаря особенно популярному эпосу Искандернама во всем мусульманском мире Александр стал образцом мусульманского рыцаря и моделью для мусульманского правителя. Поэтому он служил образцом для подражания и мамлюкам, когда они брали рога и крепили их на своих тюрбанах.

Согласно мекканскому автору шестнадцатого века, Кутб ад-Дину аль-Нахравали (ум. 990/1582), позиция человека в мамлюкской иерархии показывалась количеством рогов, которые он имел право носить на своем тюрбане. Султан имел шесть рогов, в то время как высокопоставленные амиры сотники носили четыре рога, а амирам десятникам разрешались два рога.

Вообще, головной убор в обществе мамлюков был очень важен, именно как средство показать место человека в этом крайне иерархичном обществе.

«Наура» попала в пределы зрения европейских дипломатов, и главное, попала в европейскую живопись. Благодаря чему, мы сегодня можем представить как она выглядела.

Прием венецианских послов в Дамаске, 1511 г. Анонимный художник.

Это картина является видимо самой зрелищной и скорее всего наиболее реалистичной из европейских картин, на которых изображена «наура». Она написана неизвестным художником, и сейчас выставлена в парижском Лувре. Согласно анализу искусствоведов, многие детали, такие как точный рисунок мечети Омейядов и геральдические эмблемы, свидетельствуют о том, что художник, должно быть, посетил Дамаск, «взглянув на мечеть и баню из верхней части венецианского fondaco, который находился в пределах сука (рынка) к югу от Великой мечети». По-видимому, картина прибыла в Венецию между 1496 годом, когда высокопоставленные мамлюкские амиры начали носить большие тюрбаны с длинными рогами, и 1499 годом, когда другие художники уже начали копировать элементы с «Приема».

Мамлюкский сановник в центре картины, сидящий справа от городских ворот на постаменте, может быть правителем Дамаска, так как он был достаточно высокопоставленным, чтобы носить «тахфифа кабира». Здесь очень хорошо видно, по какой причине этот головной убор получил прозвище «водяное колесо». Кажется, что два человека рядом с ним и человек, едущий на лошади слева, носят также формы большого тюрбана, но уже без рогов.

Foreign Policy о турецко-американских отношениях:

"Напряженные отношения предшествовали Эрдогану и росту Партии справедливости и развития. Например, в конце 1990-х и начале 2000-х годов турки сильно влияли на международные санкции в отношении Ирака. И, конечно, на протяжении многих лет существовали разногласия относительно вторжения Турции на Кипр в 1974 году, последующего американского эмбарго на поставки оружия и безопасности в Эгейском море.

Мир настолько изменился, что Турция, союзник по НАТО, работает с Россией, чьи лидеры стремятся ослабить западный альянс, - в Сирии, в то время как Соединенные Штаты сражаются с самопровозглашенным "исламским государством" вместе с сирийскими курдскими силами, которые, как считают турки (справедливо ), являются неотъемлемой частью террористической организации, которая ведет войну против Анкары с 1984 года. Стратегические отношения теперь сводятся к американскому доступу к авиабазе Инджирлик, из которой Соединенные Штаты и их союзники ведут операции против "исламского государства". Время от времени турки угрожают отменить разрешение на использование объекта для этой цели.

Сам факт, что стало относительно легко для каждой страны работать с противником другой, говорит о том, что напряженность в отношениях между США и Турцией не столько касается мировоззрения Эрдогана или сокращения при прежнем президенте Бараке Обаме, сколько того, как устроена международная политика спустя четверть века после холодной войны."

Стивен Кук, автор вчерашней статьи, справедливо указывает на то, что всегда теплые турецко-американские отношения времен Холодной войны это миф, а турецкие военные и чиновники не столь уж прозападны, как принято было считать. И самое главное, то, о чем я сам давно говорю - анти-американизм присущ абсолютно всем немаргинальным политическим силам в Турции, и будь на месте Эрдогана кто-нибудь другой, например, кемалист, на отношениях с США это мало бы сказалось.

http://foreignpolicy.com/2017/10/12/the-american-alliance-with-turkey-was-built-on-a-myth/

#турция #usa #сша

На отношения с США похожи и турецкие отношения с Германией. Александр Кларксон, исследователь европейских диаспор, утверждает, что в современных проблемах между 🇩🇪 и 🇹🇷 нет ничего нового.

"Если вы посмотрите на язык германских разведывательных служб сегодня, это не просто про Эрдогана, это про 30 или 40 лет глубокого разочарования в том, что они рассматривают как МIT-овское высокомерие в обхождении с турецко-германскими общинами", имея в виду слежку, похищения, давление, попытку контроля и т.д. Все это не ново, турецкие спецслужбы на территории ФРГ всегда чувствовали себя как дома, переходя все возможные границы, к неудовольствию собственно германских спецслужб.

По мнению Кларксона, что позволяет германским спецслужбам более уверенно и смело говорить об этом сегодня, так это существенная перемена в самой турецкой диаспоре. Ее левый сегмент лет 30 назад был крайне враждебно настроен к кооперации с германским государством, а сегодня он является самой интегрированной в германское общество частью диаспоры. Сегодня, многие критики турецкого правительства и турецких спецслужб гораздо более позитивно настроены на сотрудничество с германскими властями и спецслужбами. Есть даже случаи, когда в германских спецслужбах служат люди, чьи родители были членами радикальных левых движений 30-40 лет назад, и это тоже, говорит Кларксон, отражается на нынешнем взгляде германских спецслужб.

Год за годом все это накапливалось, а сейчас просто прорвало, по мнению Кларксона.

#турция #германия

Кларксон еще говорит, что фактором, который повлиял на ухудшение отношений между ФРГ и ТР, и который не учитывают в Анкаре, стало изменение отношения германских властей к германским туркам. Раньше германские власти не реагировали бы так остро даже на аресты своих граждан турецкого происхождения, именно потому что они турки, а не немцы. Сейчас для ФРГ они свои, просто потому что у них есть паспорта, и это стало сюрпризом для Анкары, которая не учитывает сдвиг, произошедший в турецком германском сообществе за десятилетия.

#турция #германия

Эвлия Челеби в своей "Книге странствий" (Сейахатнаме) начинает описание каждой новой страны с краткого словаря основных слов из языка, на котором говорят в этой стране. Обычно он приводит счет до 10, а затем базовые слова, такие как "хлеб", "мясо", "вода" и т.д. Затем он переходит к более цветастым словам, означающим части тела, ругательства и оскорбления. В своем описании албанского языка он сначала утверждает, что слово "албанец" означает "да не будет никакого позора", а затем приводит целый поток скабрезных слов, заканчивая невинно: "Короче говоря, когда дервиши путешествуют, они должны знать такие выражения, чтобы они могли избежать неприятностей, не посещая места, где их могут оскорбить".

"За несколько лет до конца этого (17-го) столетия великий визирь Кара Мустафа Паша собрал османскую армию в Эдирне для северной кампании. Император Габсбургов, Леопольд I, не интересовался турецкой войной и фактически хотел возобновить самое последнее мирное соглашение, подписанное в 1664 году. Фетва муфтия запретила нападать на врага, который пытался добиться мира. Но руководство Османской империи, желая поддержать протестантское восстание против Леопольда в Венгрии, совершило поход на Вену. Вани Мехмед, который только что закончил писать откровенно воинственный комментарий Корана, был взят для воодушевления войск."

(Дуглас Говард)

Хорошо известно, что причиной (или поводом) для османского похода на Вену стало восстание протестантской венгерской знати. Также известно, что французский король Людовик ХIV подстрекал Османов не продолжать мирное соглашение, обещая им свою поддержку в войне. Но вот про фатву муфтия, которая запрещала эту кампанию, я никогда не слышал. Надо будет поискать детали.

Книга Дугласа Говарда является одной из лучших, если не самой лучшей обзорной книгой по истории Османов, и я бы рекомендовал ее прочитать каждому, кто интересуется османской историей. Думаю, что ее как раз стоило бы перевести на русский язык. Но при этом, в ней порою встречаются совершенно нелепые и дикие ошибки, непростительные даже для студента первого курса, не говоря уже о профессоре, который преподает несколько курсов по истории и пишет книги, о которых с восторгом отзываются ведущие османисты мира. Например, в одном месте он упоминает город Азов среди городов Крыма. В другом месте русский двор 1684 года у него расположен в Санкт-Петербурге, который еще даже не основан тогда. Есть и другие, столь же досадные ошибки.

Руины как метафора

Для писателей эпохи Османской империи руины символизировали потерю, но гораздо более величественную, чем ушедшие цивилизации или течение времени. Османские писатели увековечивали память о прошлом. В одном незабываемом разделе Книги дуа (молитв), которая была написана около 1500 года и стала духовной классикой для поколений османских читателей, длинная очередь героев проходит в лирической литании ушедшего времени. Там есть пророки, начиная с Иисуса и Моисея, и святые, от праведных халифов до суфийских мастеров, таких как Руми. Есть царь Дарий, Навуходоносор, фараоны Египта. Здесь есть мастера эллинистической и индийской наук, в том числе Платон, Аристотель и Гален, а также вся толпа героев из Персидской Шахнамы (Книги Царств): «Все, кто обитает у основания Истины, некоторые радостные, некоторые печальные». Она завершается плачем:

"Где Цезари, которые правили Римом? Где хосров, повелевавший миром?
Где халифы Ислама? Где Амиры Вселенной?
Где Аббасиды и их могущество? Где Марваниды и их власть?
Где Чингиз и его сыновья? Где их династии и потомки?
Где Дом Сельджуков и его ханы? Где Дом Османа и его хаканы?
Где Султан Мехмед и его сила? Где эта слава и благоговение? Где эта сила и могущество? Где этот прыжок перед атакой? Где отмщение, прочность? Где величие, доблесть?"

Руины, однако, для османских писателей, были больше этого. Руины олицетворяли потерю, лежащую в основе всего. Когда османские поэты писали о руинах, они обычно имели в виду сердце, или таверну - они были одним и тем же, и оба были местами развалин. Фигани (ум. 1532) писал: И так как эта твердосердечная разрушила область моего сердца, она кажется разрушенным городом, и камня не осталось на камне». Или Эсрар Деде (стих 1796):

В руинах, в таверне - построенное продолжает стоять
Снаружи — памятники, цивилизации, лежат рухнувшие, разрушенные.

Для Яхьи (ум. 1644) руины в сельской местности соответствовали опустевшему, лишенному состоянию сердца.

Уничтожь обитель моего сердца, не оставляй ни одного камня, стоящего на камне.
Сделай это, и пусть путники называют его руиной.

Но находиться в руинах не было плохо для поэтов. Настолько болезненный, каким может быть опыт, они приветствовали его, потому что это само по себе давало возможность понять истинную природу вещей. Быть разрушенным, в состоянии полной потери - только в таком состоянии возможна внутренняя трансформация, а внутренняя трансформация - это то, про что была жизнь. Растворение не было трагедией, в этом был весь смысл. Темный интерьер таверны, окутанный болью тоски и потерянной любви, освещал внутреннее сердце. Медленное опьянение было похож на соскальзывание в сон, но это сон, из которого возможно духовное пробуждение. Физули (ум. 1556), например:

В углу этой таверны Физули нашел сокровище восторга
О, Боже, это святое место, пусть оно никогда оно не превратится в руины.

И Ревани (ум. 1524):

Подобно пузырям вина, дервиш уступает свою корону питью
и блуждает по миру, из таверны в таверну.

(Дуглас Говард)

"«Ключевые ингредиенты в мировоззрении человека - это не то, что мы бы выбрали», - говорит Говард. «Под поверхностью, это книга о болезни, катастрофе, горе, потерях и о том, как люди справляются с болью. Это мировоззрение». Используя метафору руин, Говард исследует, как обычные османские люди имели дело с разрушениями и потерями в своей повседневной жизни."

Первоначально Говард хотел назвать книгу Amidst the Ruin (Среди руин). Похоже на эволианские «Люди и Руины». На книгу еще явно наложился отпечаток личной руины автора, ведь писал он ее когда его жена боролась с тяжелым заболеванием.

Известный турецко-армянский фотожурналист Ара Гюлер рассказал историю о том, как его отправили на открытие новой дамбы на реке Меандр в Турции в 1958 году. Он приехал из Стамбула, а провинциальный губернатор предоставил автомобиль и водителя в его распоряжение для трехчасовой езды к мероприятию. Фотосессия началась поздно. На обратном пути его водитель утверждал, что знает короткий путь через холмы, но они заблудились, солнце зашло, и они не смогли найти дорогу в темноте. Увидев свет впереди, они подъехали к деревенской кофейне, чтобы спросить, есть ли там место для ночевки. Когда глаза Гюлера приспособились к тусклому свету внутри кофейни, он увидел в кофейне не столы, но вместо этого мужчины пили и играли в карты на вершинах древних колонн.

На следующее утро Гюлер обошел все вокруг, делая фотографии. Деревня, которая называлась Гейре, была полностью выстроена среди руин древнего римского города. «Я никогда не видел ничего более странного за всю свою жизнь», - вспоминал он. «Люди говорят, что «руины - это руины», но это было совсем другое - прошлое и настоящее, живущие друг над другом». Фотографии Гюлера вызвали настоящий переполох, когда он приехал обратно в Стамбул и показал их своим редакторам. Американский журнал хотел получить эти фотографии и заказал репортаж. Гюлер предложил, чтобы его написал известный археолог Кенан Эрим из Нью-Йоркского университета. В течение следующих трех десятилетий профессор Эрим продолжал находить финансирование и раскапывать место - но только после того, как переместил всю деревню на новый участок, чуть более мили в стороне. Посетив Афродисию сегодня, можно поразиться размаху ее руин, чьи богатые останки сохранились посреди места с необычайной природной красотой, и привлекательным музеем, который показывает многие из раскопанных артефактов. Однако, когда деревня ушла, и раскопки превратились в главную туристическую достопримечательность, «Афродисия жизни», как описал ее Гюлер, где люди использовали руины в повседневной жизни, тоже исчезла. Он заметил, что место теперь уже было историей.

В фотографиях 1950-х годов Гюлера были определены элементы подхода к жизни, мировоззрение, которое является предметом этой книги. Его фотографии не давали ностальгических снимков сельской жизни для городской аудитории или покровительственных сопоставлений предполагаемой деревенской безвременности с предполагаемым современным историческим сознанием. Скорее, фотографии идентифицировали близость сельских жителей к древним останкам, их легкое принятие естественности жизни среди руин прошлого, занимавших их повседневный ландшафт. Такое отношение контрастирует с импульсом собирать и выставлять руины, оцеплять и институционализировать их в целях сохранения или педагогики.

Афродисия, древний город, был основным центром культов Афродиты во времена Римской империи и центром искусств. Христианизированный, в поздней античности он был превращен в епископство. Начиная с 1000 г. н.э., мигрирующие туркменские племена подвергли Афродисию насильственным набегам, а город медленно опустел и был оставлен жителями. Однако в кадастровых записях Османской империи здесь есть деревня, называемая Герье (Gerye). Не в первых переписях региона, начиная с 1460-х годов, а в переписи, проведенной в 1530 году, там уже находится деревня с рынком. Когда-то в промежуточные десятилетия между двумя османскими переписями руины были заселены. Находясь посреди развалин, Герье был образцовым, но, вероятно, не уникальным. Османская история, предмет этой книги, была поставлена в древних землях с давним прошлым, граничащими с основными водными путями, Эгейским морем, Черным морем и Средиземным морем. Руины лежат повсюду в этом ландшафте.

(Дуглас Говард, История Османской империи)

А вот те самые фотографии: http://arkeofili.com/?p=2600