Наджи Кыджиман был начальником разведки в Хиджазском экспедиционном корпусе у Фахреттина-паши, защитника Медины во время длительной осады города силами Шарифа Хусейна в годы Арабского восстания 1916–1918 годов. Он был доверенным лицом паши и вел подробную летопись осады. После войны он написал Фахреттин-паше с просьбой разрешить опубликовать мемуары, на что тот дал согласие.
Из интересных вещей - Наджи упоминает один письменный приказ, который уничтожили после прочтения. В этом циркуляре паша говорит об отчаянном сопротивлении, оказанном армянскими повстанцами в 1915 году в Урфе, во время антиосманского восстания, свидетелем которого он был. Фахреттин-паша восхищался храбростью и самопожертвованием армянских мятежников и ставил их в пример своим солдатам, оборонявшим Медину. Но для Наджи такое сравнение было too much.
"Как хорошо известно, армяне, которые веками вели мирную и благополучную жизнь, ели хлеб турецкого народа, став жертвами вероломства иностранцев, нанесли нам удар в спину, когда мы ослабли. Они создавали вооруженные банды и вырезали тысячи ни в чем не повинных турок-мусульман. Поистине, было неуместно сравнивать их действия с жертвами, принесенными защитниками Медины, которые были частью турецкого народа, который наказал за измену армян и привел к краху их несправедливых и неподдерживаемых целей. Защитников Медины нельзя было сравнивать с этой бандой разбойников, купленных нашими врагами. Защитники Медины сражались за святые земли, которыми правили их предки на протяжении четырех веков, и в частности за Святую могилу Пророка и свою религию, насчитывающую тысячу лет. И против кого? Против человека, который все время заявлял о своем происхождении от Святого Пророка, шел против воли большинства арабов, был куплен за английское золото, принял титул "Шариф" и возглавил банду мародеров (çapulcu).
По этой причине было явно неправильно сравнивать защитников Медины с армянскими бандитами. Тем не менее, Фахреттин-паша сделал этот намек в своем циркуляре не для сравнения двух случаев, а просто для того, чтобы придать смелости защитникам. Он просто хотел сказать: "Эти армянские разбойники отчаянно защищали безнадежное и неправильное дело в ухудшающихся условиях. Почему вы не проявляете больше усилий? Возьмите их как пример".
Несмотря на это, с точки зрения общей сути циркуляра его можно было ошибочно понять, как если бы - только с военной точки зрения - Фахреддин-паша - одобрял и восхищался предательскими усилиями армян. Вот почему он приказал его сжечь".
- Selim Deringil, The Ottoman Twilight in the Arab Lands: Turkish Memoirs and Testimonies of the Great WarФахреттин-паша на самом деле был командующим 6000-го османского войска, которое подавляло армянское восстание в Урфе осенью 1915 года. Фахри-паша "поставил свои пушки на позиции, а затем отправил послание Йотнегперяну (лидеру армян), в котором выразил восхищение действиями повстанцев, но добавил, что они должны теперь сдаться" (Kevorkian, The Armenian Genocide). Они не сдались и почти все погибли.
А отдавать должное воинским качествам врага по прежнему опасно, как бы не заподозрили в одобрении его дела...
На фото: второй справа сидит Фахреттин-паша, прямо за его спиной стоит Наджи Кыджиман.
