Проблема всех этих цитат, из которых выходит, что османы конца 19 века были идиотами, неадекватно воспринимавшими свое поражение в войне 1877-1878 г.г., и считающими, что все случившееся произошло по санкции их царя, в том, что они противоречат всему, что мы знаем о реакции османского общества (османской прото-нации даже) на катастрофу "войны 93 года" (93 Harbi, как ее продолжают называть в Турции). А тема это важная и достаточно хорошо описанная, ведь поколение, испытавшее на себе ту войну, будет определять судьбу Турцию вплоть до 1950-х как минимум (Джелаль Баяр был сыном болгарских мухаджиров).
Вот другие цитаты, всего несколько. "Британский консул Герберт Чермсайд, один из самых знающих наблюдателей Турции, по возвращении из поездки в Малую Азию весной 1878 года, сообщил, что он был поражен:
"ясным выражением общественного мнения, часто самого революционного, которое проникло в самые отдаленные деревни, что во многих отношениях противоположно традициям и религии турок.
Существует сильное чувство возмущения против константинопольского правительства и пашей в целом. Похоже, нация осознала, что со своей храброй и преданной армией и великолепной страной, они все еще находятся в безнадежном состоянии невежества, бедности и дезорганизации; на самом деле они, похоже, в некоторой степени осознали свое собственное состояние и имеют представление о том, какие реформы и улучшения необходимы...".
Население, казалось, обрело уверенность в себе, чтобы решать свое будущее. Действительно, Чермсайд пишет, что население спрашивает: "Что сделал наш падишах для нас?", и показывает готовность следовать за Англией не только в войне с Россией, но также в строительстве дорог и железных путей, в то время как они критиковали свое собственное правительство за непринятие реформ. Эти чувства разделяли правящие классы, чиновники, муллы, полицейские и крестьяне".
Британский посланник в Стамбуле докладывал:
"Информация, полученная из различных частей европейской Турции, полностью демонстрирует общую решимость мусульманского населения отстаивать национальную оборону против того, что они считают неоправданным и жестоким обращением с их жизнями, честью и имуществом, с чем сталкиваются их единоверцы от рук болгар и русских, и поскольку считается, что правительство султана бессильно в защите его мусульманских подданных... справедливо, что они должны обеспечивать свою собственную безопасность, даже если правительство будет противодействовать этим попыткам."
(Kemal Karpat, The Politicization of Islam)
Что касается османской прессы, то крупнейшей османской газетой была "Басирет" с феноменальным для того времени тиражом в 40 000. Вот как описывает ее настроение др. Онур Ишчи:
"Когда были опубликованы положения Сан-Стефанского договора, критика "Басирет" была особенно направлена против османской администрации. В марте 1878 года "Басирет" опубликовала серию статей о неспособности Порты следить за правопреемством собственности и перемещение людей на потерянных территориях. "Хотя [не было] никаких сомнений в том, что планы Османского государства [все] закончились катастрофой", один конкретный аспект поражения привлек большое внимания общественности. Идея состояла в том, чтобы защищать землю, когда османские паши чертили линии в Румелии и на Балканах, но "после того, как земля была потеряна, оставленные люди стали более трагичной частью их поражения". Журналисты "Басирет" изо всех сил пытались драматизировать бедственное положение беженцев (мухаджиров) в своих публикациях и, возможно, непреднамеренно нашли термин "родина" (ватан) чрезвычайно полезным при описании лишений перемещенных лиц, что придало газете беспрецедентную популярность. "Стремление мухаджиров к их ватану не может быть компенсировано никаким даром, которым мы здесь обладаем", - писал один журналист 17 февраля. Глубокий естественный инстинкт "родины", как предположил Кемаль Карпат, "таким образом стал частью интеллектуального и эмоционального наследия новой политической культуры".
(Onur İşçi, Wartime Propaganda and the Legacies of Defeat)
