Данное решение - отражение кризиса Договора о нераспространении ядерного оружия, который давно уже подтачивается с двух сторон. C одной стороны, ряд стран приобрели ядерное оружие, хотя не должны были бы это делать в соответствии с ДНЯО, с другой, легитимные ядерные державы не следуют тем обязательствам, которые принимали на себя в соответствии с ДНЯО - вести дело к сокращению ядерных потенциалов и отказу от них.

Вполне в тему сегодняшнего решения Нобелевского комитета - статья Владимира Орлова, которая была у нас опубликована два года назад - о судьбе ДНЯО. Отдельно автор описывает тех самых "неядерных активистов", которые сейчас и удостоены награды.

Вообще, наблюдается интересная и не очень приятная для ведущих держав тенденция. При всех острых противоречиях между участниками "ядерной пятерки" их объединяет тот факт, что они обладают определенной привилегией, которую сами себе присвоили. Это же относится к группе постоянных членов Совета Безопасности ООН, что, собственно, то же самое. На голосованиях Генеральной ассамблеи, которые носят не обязывающий, но "атмосферный" характер (служат индикатором настроений) международные "массы" явно отражают свое отношение к фактическому неравенству, закрепленному и в ДНЯО и в дизайне Совбеза ООН. Ядерное оружие - важнейший атрибут статуса и инструмент политического влияния, а также ключевой элемент системы взаимного сдерживания великих держав. Второй компонент сохраняется, многие эксперты полагают, что именно по причине наличия ядерного оружия мир до сих пор не скатился к новой мировой войне.

Сергей Караганов - один из наиболее последовательных сторонников идеи о том, что отказ от ядерного оружия имел бы катастрофические последствия для мира во всем мире

Отказ от ядерного оружия звучит очень возвышенно и привлекательно, прекрасная тема для антивоенной кампании, которая мобилизует множество ярких интеллектуалов и поп-звезд, а также политиков тех стран, которые обладают ограниченным инструментарием международного воздействия и с удовольствием используют этот сюжет для его расширения. Выступать против - трудно и морально проигрышно. Собственно, Обама на первом этапе пытался оседлать эту волну, но быстро стало понятно, что от своего арсенала США отказываться не будут, а если нет, то все остальное звучит крайне неубедительно. Советский опыт "борьбы за мир" 70-х годов сейчас едва ли кем-то применим.

Как ни крамольно это прозвучит, ядерное оружие в руках "легитимных" ядерных держав и правила нераспространения остаются одним из последних бастионов системности в международных отношениях. Отказ от него, если бы он случился, стал бы еще одним шагом к уходу от упорядоченного свода правил.

Ну и, конечно, стремление Нобелевского комитета повлиять на текущие мировые процессы проявилось в очередной раз очень явственно. Два наиболее острых международных кризиса сейчас - Северная Корея и Иран, в центре обоих - тема ядерного оружия. Сегодня опубликована утечка о том, что якобы на следующей неделе Дональд Трамп объявит о выходе США из договоренности о ядерной программе Ирана. Одновременно идут слухи о якобы имеющих место неформальных предложениях Вашингтона Пхеньяну через посредничество России о возможности прямых переговоров в обмен на замораживание всех испытаний. Что де-факто означало бы серьезный успех КНДР. Эти процессы друг с другом, конечно, не связаны, но усмотреть логику в поведении Белого дома не удается, точнее одна противоречит другой. Нобелевский комитет предлагает свой вариант выхода из всех кризисов - отказаться от немирного атома вообще. Идея утопическая, но по крайней мере простая и понятная.

Забавно сравнить функцию лауреата сейчас с той, что играла организация-учредитель - Врачи мира за предотвращение ядерной угрозы. Последняя получила Нобеля в 1985 году, а вообще была продуктом ядерного сдерживания, ее создали врачи (точнее - медицинские начальники) СССР и США на пике последнего противостояния холодной войны. То есть это был, конечно инструмент сверхдержавной политики, регулирования напряженности, и организация не могла появиться помимо воли американского и особенно советского руководства. Нынешняя инкарнация, а Кампания по запрету инициирована "врачами" в 2007 году, играет уже не на руку ядерным державам, и Россия, которая явно не готова вставать в ряды тех, кто откажется от ядерного оружия (если таковые ряды вообще возникнут), деятельности антиядерных активистов воспринимает прохладно. Но кто знает, может времена опять изменятся, и ядерные гранды снова захотят поиграть в добрую волю...

Для гурманов, готовых погрузиться в тему, статья Ивана Сафранчука 2006 года - к вопросу о том, насколько жизнеспособна концепция запрета ядерных испытаний.  Это напрямую связано с темой сегодняшней нобелевской премии.

И вот еще из того же времени. Перспективы ДНЯО уже тогда казались невеселыми.

В продолжение вчерашних комментариев в нашем телеграм-канале, Федор Лукьянов о Нобелевской премии мира специально для @kommersant:

"Как ни возвышенна цель безъядерного мира, ядерное оружие в руках «легитимных» ядерных держав и пока действующие правила нераспространения остаются одним из последних бастионов системности в международных отношениях".

https://www.kommersant.ru/doc/3433253

#лекторийСВОП 18.10 в 19:30 состоится очередной Лекторий СВОП, посвящённый обсуждению идеи глобального мира и его будущего. Подробнее: http://svop.ru/announcements/25022/?wprptest2=1 Присоединяйтесь!

Привет нашим дорогим подписчикам! Нелегкая судьба вчера занесла вашего главного редактора в Страсбург, где как раз открывалась очередная сессия Парламентской ассамблеи Совета Европы. И хотя пребывание мое там вчерашним днем и ограничилось, впечатление создалось вполне определенное и весьма безрадостное. Отношения России и Совета Европа не демонстрируют никаких проблесков, а если таковых не появится до января (шансов на что практически нет), то деградация этих связей может принять необратимый характер. У нас к этому отнесутся по-разному: многие скажут - туда ему и дорога. В эмоциональном плане можно понять, особенно если послушать дебаты в ПАСЕ, в практическом - не факт.

Сегодня ПАСЕ после двух дней яростных дебатов и с третьего раунда голосования избрала-таки нового председателя - киприотку Стеллу Кириакидес. Почему кипели такие страсти - непонятно, дама останется на посту до января, то есть является временной начальницей. Потом вся процедура повторится заново. Пост же стал вакантным буквально три дня назад, когда прежний председатель испанец Аграмунт не стал дожидаться неминуемого импичмента и подал в отставку. Ясное дело - из-за России. Не знаю, чем думал этот достойный джентльмен, когда соглашался полететь российским бортом на встречу с Асадом в Дамаск, но предвидеть реакцию было легко. Она и наступила.

Отношения России и Совета Европы пребывают к клинче. Предыстория известна. После Крыма Россию лишили слова, в ответ через некоторое время делегация перестала приезжать на заседания, а недавно было принято решение заморозить большую часть (примерно две трети) российских выплат в бюджет СЕ. Теперь ситуация запуталась до предела. Руководство Совета Европы (а Парламентская ассамблея - его самая шумная, но совсем не самая главная часть) в лице генерального секретаря Турбьерна Ягланда очень озабочена ситуацией. Дело тут не только в деньгах, хотя Россия была одним из шести крупнейших плательщиков, но и в престиже и легитимности. Россия всегда была для СЕ (наряду с Турцией) предметом наибольшего внимания и в некоторое степени придавала деятельности этой организации насыщенный характер, остальные-то - почти все представители Евросоюза или аффилированные с ними. Нахождение в СЕ России делает организацию не внутриевропейским междусобойчиком, а серьезной международной структурой. К тому же отсутствие России ставит вопрос о легитимности принимаемых решений, а предстоят выборы судей Европейского суда по правам человека и генсека СЕ. Российские руководители уже говорят о том, что Москва не будет признавать юрисдикцию ЕСПЧ, если судей изберут без ее участия.

Естественный вопрос - зачем нам вообще нужен этот Совет Европы? Отошлю к интервью постоянного представителя России при ЕС Ивана Солтановского, с дипломатической аккуратностью он объясняет, что, собственно, делает Совет Европы, если не ограничиваться оценками истерик в ассамблее