Если конфликт с Миллером сделал для Лукашенко более желанным гостем Грефа, то теперь, на контрасте с неизбежным попаданием Пригожина в минский «чёрный список», следует ожидать пробелорусских демаршей от Нарышкина.

https://t.me/bbbreaking/58167

Главный вопрос, который вызывает версия о транзите, --- что мешало Пригожину уведомить Лукашенко об использовании Белоруссии всего лишь «в качестве хаба»?

Если же белорусский президент знал, что «вагнеровцы» приехали не по его душу и, тем не менее, распорядился их «повязать» -- это вдвойне неприятный сигнал для Москвы.
Особенно, если «другой страной», куда отправлялись пригожинские кондотьеры, была Ливия.


https://t.me/bbbreaking/58196

В связи с появлением Волошина в совете директоров АКРА уместно вспомнить, что три года назад именно это рейтинговое агентство подстегнуло падение «московского кольца», резко снизив рейтинг ФК «Открытие».
А летом 2019-го аналитики АКРА предрекли ипотечный кризис, аналогичный тому, что случился в США в 2008-м, чем вызвали бурю негодования у предыдущего руководства «Дом.рф».

Если учесть, что банковской системе ещё только предстоит в полной мере ощутить последствия «карантинных» невозвратов, а про дефолтную уязвимость антикризисной льготной ипотеки вполне открыто говорят в Минфине, – будущие рейтинги и исследования АКРА могут оказаться не менее судьбоносными.
Или, наоборот, не оказаться.
По крайней мере, с новым волошинским назначением Семья получает доступ к «нишевому», но весьма влиятельному с финансово-политической точки зрения, медийному ресурсу.

Захоти Лукашенко войны, а не нового торга – он бы санкционировал задержание ЧВК-шников, а, дождался, пока они начнут действовать, чтобы представить всему миру доказательства «российской провокации».

В этом смысле комментаторы, утверждающие, что белорусскому президенту скандал с «вагнеровцами» нужен для улучшения реноме в глазах Запада, правы лишь отчасти.
Точнее – сомнителен следующий отсюда вывод, что Батька окончательно поворачивается туда лицом, а к России – соответственно,…

Всё может оказаться несколько сложнее -- не исключено, что Москва (или какие-то силы в Москве), используя «фактор Вагнера», дали Лукашенко шанс доказать свою «прозападность» и, тем самым, несмотря на сугубо «восточный» прессинг оппозиционных кандидатов, снять все вопросы, касающиеся легитимности предстоящих президентских выборов.
Взамен, белорусский лидер продолжит играть на двух досках, будучи не столько «двуликим Янусом», сколько двойным агентом. А в случае острой необходимости – ещё одним посредником.

«Мы не можем игнорировать и необходимость соблюдения баланса экономических и экологических интересов, особенно в вопросах, касающихся озера Байкал».
Глава Иркутской области Игорь Кобзев стал, пожалуй, самым высокопоставленным из ЛПР, публично – в ходе видеоконференции с президентом -- усомнившимся в безусловной необходимости сплошной вырубки прибайкальского леса, ради БАМа и Транссиба.

Тем показательнее, что изначально совещание было посвящено экологической ситуации в Усолье-Сибирском.
Т.е. кобзевский «экспромт» оказался (или может показаться) вдвойне «не к месту».
И как путающий карты инициаторам и бенефициарам новых «строек века», в рекордно короткие сроки добившихся принятия и Госдумой, и Советом федерации законопроекта, снимающим с них ряд экологических ограничений.
И как ломающий логику президентских совещаний, что может быть дозволено общественнику или деятелю культуры, но едва ли – чиновнику.

Впрочем, бэкграунд Кобзева заставляет усомниться в том, что карьерный МЧС-овец, протеже Евгения Зиничева (который, кстати, тоже участвовал в совещании), способен сделать столь рискованный для аппаратчика выпад, не прикрыв тылы.
Просто в свете «хабаровского кейса» неизвестно, что, с точки зрения той же «вертикально-властной» логики, опаснее – урезонивать аппетиты больших московских (точнее -- питерских) игроков или полностью игнорировать региональные проявления недовольства.
Особенно, в условиях, когда действующий губернатор еще не избавился от приставки «врио».

Проигрыш Кобзева на выборах и «фургализация» Приангарья едва ли облегчат жизнь Кремлю.
И точно можно сказать, что с другим, «народным», губернатором договариваться о масштабах «железнодорожной вырубки» будет намного сложнее.

Хотя, конечно же, общие, электоральные и внутриполитические, соображения не отменяют «частных», кланово-экономических.  
Например – стремления «младосиловика» Зиничева, воспользовавшись эколого-политическими коллизиями Приангарья, выстроить более равноправные отношения с иркутскими интересантами из «ближнего круга», вроде Ротенберга или Чемезова.

Абрамович на фоне очередного «золотого» ралли продаёт Highland Gold Mining.

Сделка – «почти на хаях». Так что продавец выигрывает больше, чем покупатель.
Тем показательнее, что последний – гордеевский сподвижник по «Росбилдингу» и группе ПИК Владислав Свиблов, последние два года переключившийся с девелопмента на золотодобычу.
А сам Гордеев ещё со времён «пермского» сенаторства тесно сотрудничает с Трутневым.

Иными словами, продажа HGM может быть элементом альянса дальневосточного полпреда с Семьей.
Благо в свете хабаровских событий дополнительные союзники Трутневу не помешают.

При этом свибловские «золотые» приобретения, вполне возможно, в будущем достанутся керимовскому «Полюсу».
С премией или с дисконтом – в немалой степени зависит от того, каковы к тому моменту будут трутневские позиции или перспективы.

В начале августа «Росатом» планировал запустить первый блок БелАЭС.

После скандала с задержанием «вагнеровцев» церемония оказалась под большим вопросом.
На радость не только странам Балтии, которых очень нервирует появление нового ядерного объекта вблизи своих границ, но и геоэкономическим конкурентам кириенковской госкорпорации.

В этом смысле «Вагнер-гейт» оказывается асимметричным ответом на «дело Сафронова», дискредитировавшее русофобию чешских спецслужб и сохранившее шансы «Росатома» получить подряд на строительство новых блоков АЭС «Дукованы».
При том, что, конечно же, массовые беспорядки и «майданизация», которые белорусские силовики инкриминируют «вагнеровцам», едва ли поспособствовали бы успешному запуску БелАЭС.

Налоговый конфликт между Россией и Кипром создаёт серьёзные проблемы для Виктора Вексельберга как крупнейшего акционера Bank of Cyprus.

Если учесть, что Вексельберг нарастил свой пакет в BoC до 9,27%, в том числе, благодаря кассированию патрушевского друга Владимира Стржалковского, чуть не прогоревшего на вложениях в кипрские банки, -- эта «щепка» оказывается не столь малозаметной на фоне рубки «офшорного леса».

https://t.me/bbbreaking/58643

По Лукашенко, американо-китайское противостояние – главная причина глобальных и локальных бед.
Включая –белорусскую политическую турбулентность и превращение взаимоотношений с Москвой из братских в партнёрские.

При этом о «председателе Си» белорусский лидер отзывается намного почтительнее, чем о Трампе.
А китайский посол в ответ называет КНР и Беларусь «всепогодными» партнёрами.

Едва ли отсюда однозначно следует, что партнёрство с Пекином для Минска приоритетнее партнёрства с Москвой.
Но то, что китайский «полюс» в многополярной белорусской внешней политике имеет особый статус, -- бесспорно.

Отсюда следует, что любое обострение между Москвой и Минском должно быть спродюсировано «антикитайской партией».
И значит, в таком же ключе надо рассматривать и «Вагнер-гейт».

Если только не принимать во внимание эффективность принципа «разделяй и властвуй» и роль больших конфликтов как способа минимизации имперских «костов».
В этом смысле «пожар до Владивостока», не только обнуляющий ЕАЭС, но и окончательно дестабилизирующий ЕС, может оказаться выгоден Китаю не меньше, чем противоположному «геополитическому полюсу».

Очередной, «газовский», выпад Дерипаски лучше обозначил не только тактические, но и стратегические цели миллиардера.

Это вовсе не Набиуллина. И даже не Путин, как предположили некоторые комментаторы, усмотрев в медийной активности Дерипаски зачатки политического проекта «а-ля Прохоров».
Разумеется, критика господствующей в стране финансово-экономической модели имеет политическую подоплёку, но не в таком «линейно-надстроечном» понимании.

Дерипаска борется не с действующей властью.
Его главная мишень – Греф.

Промышленники с банкирами и до цифровой революции были экономическими антагонистами. Но раньше они хотя бы существовали в режиме единства и борьбы противоположностей.
Роботизация, искусственный интеллект, интернет вещей нивелируют ценность больших, «многолюдных», производств.
И наоборот, банк, сумевший «оседлать» финтех, агрегаторы и маркетплейсы, становится самодостаточным «царём горы». Отныне он не ограничивается сугубо финансовым давлением на производителя, определяя ещё и предпочтения потребителя. А превращаясь в крупнейшего работодателя, он перехватывает и «старшие» социальные козыри в торге с государством.
Единственный шанс для промышленника избежать полной и безоговорочной капитуляции --тотальное смягчение ДКП, отказ от сохраняющих финансовую ренту нормативов.

С точки зрения обывателя-«среднеклассника» это —борьба Левиафана с Крокодилом.
Реванш Дерипаски невозможен без обесценивания (или конфискации) частных сбережений и существенного снижения стоимости «живой» рабочей силы.
Окончательный триумф Грефа будет означать цифровую пролетаризацию основной массы населения.

Подобная перспектива (точнее —её отсутствие) и создаёт «возможность политики», превращая одновременно, в «политических субъектов» и Дерипаску с Грефом, и ту силу, которая решится противостоять им обоим.
Есть ли «такая партия» сегодня – большой вопрос.
От её появления завтра будет зависеть едва ли не больше, чем 20 лет назад зависело от возможности найти политический противовес и «олигархам», и «феодалам».

В пятницу международный трибунал должен огласить вердикт по делу об убийстве ливанского экс-премьера Рафика Харири.

С высокой долей вероятности виновными будут признаны члены «Хезболлы»..
А поскольку нынешнее руководство Ливана также близко к этой организации —шансы на выдачу убийц Харири, наоборот, стремятся к нулю.
Что грозит Бейруту санкциями, убийственными на фоне сотрясающего страну экономического кризиса.

Теперь, после трагического взрыва в бейрутском порту логично ожидать, что Гаага по гуманитарным соображениям возьмёт паузу.
И у проиранского правительства Ливана появится дополнительное время для переговоров с антикризисными спонсорами.

Наглядная бейрутская демонстрация взрывоопасности аммиачной селитры ожидаемо осложнит её производителям сбыт и логистику.
Благо в ряде случаев аграрии могут заменить это удобрение карбамидом.

Среди тех, кто пострадает от такой трансформации рынка, будут российские химические гиганты, вроде «Уралхима» и «Фосагро», у которых селитра —один из основных товаров.
А в выигрыше окажутся производители карбамида из Китая и Ирана.

Синхронность визита силовиков к экс-президенту «Интеко» Олегу Солошанскому и включение его бывшего работодателя Михаила Шишханова в число соответчиков по $700-миллионному иску к Борису Минцу вроде бы доказывает правоту комментаторов, предрекавших серьёзные проблемы российской клиентеле Лукашенко.

Какие бы разногласия ни возникали между Шишхановым и Гуцериевым – они всё равно остаются племянником и дядей.
А «интековское» участие в реконструкции Политехнического музея и «биновское» -- в сделках по финансированию минцевской O1 Group, превращающие сегодня, соответственно, Солошанского в свидетеля, а Шишханова – в соответчика, приходятся на то время, когда гуцериевский «Сафмар» был главным бенефициаром и «Интеко», и «БИНа».
В свою очередь, связь Гуцериева с Минском бесспорна.
Но есть нюанс.

Формально, махинации с облигациями O1 Group грозят банкирам «московского кольца» не только многомиллионными исками, но и лишением свободы.
Будущий генпрокурор Игорь Краснов вёл это дело в СК, результатом чего в феврале 2019го стало объявление в розыск экс-главы ФК «Открытие» Евгения Данкевича.
Тем не менне, и Данкевич, и, чуть позднее, Минц так и остались «вне зоны доступа» для российских правоохранителей.
А из всех «авторов» громких банковских крахов последнего времени под реальный арест (не заочный, но домашний) попал лишь владелец «Югры» Алексей Хотин – белорусский олигарх, являвшийся (кстати, в отличие от Гуцериева) одним из ключевых посредников между Батькой и российскими силовиками.

Вообще, лишенной лицензии «Югре» и её собственнику повезло намного меньше, чем хозяевам взятого на санацию «московского кольца».
Для Минска это стало принудительной селекцией теневых каналов коммуникации.
Хотинский – ликвидировали.
Гуцериевско-«семейный» – мотивировали кнутом и пряником.

Если теперь протеже и «миноров» Гуцериева заставляют платить по относительно старым счетам – не следует ли ожидать (для баланса) частичной реабилитации Хотина?
Благо тем, кто сейчас определяет игру на белорусском фланге, по старой памяти, проще сработаться и договориться с бывшим владельцем «Югры», нежели с основателем «Сафмара».

В «ковидном» мире ожидаемо расширяется дуга нестабильности.
Ближневосточная – за счёт Ливана. Постсоветская – за счёт Белоруссии.

Понятно, что взрыва в порту Бейрута никто не ожидал, а волны протестов против нового срока Лукашенко – многие.
Но у ливанского и белорусского кейсов есть общая черта, существенно отличающая их, соответственно, от украинского и сирийского.

В отличие от своих «доковидных» собратьев по несчастью, власти в Минске и Бейруте слишком увлеклись многовекторностью.
Благо, пандемия только усилила потребность ливанской и белорусских элит в «геополитической диверсификации».
Как в силу обострившейся собственной потребности в ресурсах, так и в силу образовавшегося дефицита этих ресурсов у потенциальных патронов.

Другое дело, что «корона-кризис», делая последних менее щедрыми, не избавил их от потребности в экстенсивном росте.
Скорее – наоборот, заинтересованность в новых рынках сбыта, военно-стратегических и геоэкономических плацдармах лишь возросла.
Что, в свою очередь, не могло не усилить внешний и столь же «многовекторный» прессинг на желающих «усидеть на нескольких стульях».

А «ковид-обнуление» практически всех общественных договоров и, развившееся на фоне пандемии, «бункерное мышление» правящих классов, – что, кстати, роднит и «нео-империи», и претендентов в их протектораты, – даёт «низам» намного больше поводов и возможностей для навязывания «верхам» протестной повестки, чем в «доковидные» времена.
В одном случае это облегчает делегитимизацию итогов состоявшихся выборов или проведение внеочередных.
В другом – отказ от «имперских амбиций» и лишение населения последних психологических бонусов чреваты не менее серьёзными проблемами и внутриполитическими рисками, чем использование оскудевшего бюджета для финансирования очередных геополитических триумфов.

Любопытна корреляция между белорусской кампанией, «Вагнер-гейтом» и российско-кипрским налоговым конфликтом.

30 июля у Путина состоялся телефонный разговор с президентом Кипра Анастасиадисом. В Никосии заявили было о возможности достижения компромисса по двойному налогообложению.
Но в тот же день белорусские силовики заявили о задержании «вагнеровцев».
А уже 3 августа российский Минфин проанонсировал выход из соответствующего соглашения.
4 августа Лукашенко выступил с предвыборным обращением к нации, пригрозив, в частности, «пожаром до Владивостока».
7 августа Путин созвонился с белорусским лидером и даже, как выяснилось позднее, направил ему письмо с изложением российского видения ситуации с ЧВК-шниками.
Тогда же Минфин Кипра дал понять, что налоговый разрыв с Россией не неизбежен.
Наконец, 10 августа Путин поздравил Лукашенко с победой на выборах, а Никосия согласилась принять все фискальные предложения Москвы.

Некоторое время назад оппозиция подозревала лично Лукашенко в наличии тесных финансовых связей с Кипром.
Разумеется, белорусский президент данные предположения категорически отрицал.
Но сложно оспорить тот факт, что именно элитариям из бывшего СССР Кипр обязан превращением в один из крупнейших финансовых хабов мира.

Это островное государство обеспечило не только первоначальное накопление и транзит позднесоветских капиталов, но также – условия для монетизации админресурсов новоиспечённых постсоветских суверенов и их ближайшего окружения.
Поэтому и любое, несиловое, взаимодействие с ближайшими соседями превращается для Москвы «игрой вслепую», если нет нормального контакта с Кипром.

https://t.me/bbbreaking/59593

От дальнейшей девальвации рубль спасает золото.

По данным ФТС, внешнеторговое сальдо за первое полугодие сократилось почти вдвое по сравнению с аналогичным периодом 2019го.
Падение товарооборота зафиксировано со всеми крупными торговыми партнёрами.
Исключение – лишь Великобритания. С ней товарооборот увеличился в 1,5 раза в долларовом выражении.

При этом та же ФТС зафиксировала во втором квартале 8-кратный рост физических объемов вывозимого из страны золота.
И 90% российского золотого экспорта приходится на Лондон.

Такой расклад объясняет не только сохранение пусть и весьма «прохладного», но всё же мира с Британией и отказ от зацикленности госСМИ на «гадящей англичанке».
В пополнении национальных валютных авуаров и поддержании стабильности финансовой системы золотодобытчики теперь играют едва ли не более значимую роль, чем нефтяники.
Неудивительно, что обеспечение им режима наибольшего благоприятствования становится одним из новых приоритетов и для федеральных, и для региональных властей.
А начальники, не осознающие стратегической важности золотодобычи, перестают быть таковыми. Как это и произошло с Фургалом, стремившимся лишить старателей налоговых льгот.

Белоруссия – второй по величине после Британии покупатель российского золота.

Только в июне соседняя страна импортировала 1,4 тонны металла.
Параллельно с этим довольно существенно -- на 40% за полгода – увеличил закупки слитков Совкомбанк, активно сотрудничающий с правительством РБ и белорусским МТБ-банком.

Его основной владелец – табачный магнат Алексей Олексин близок к президентскому сыну Виктору Лукашенко.
А в числе акционеров Совкомбанка, наряду с братьями Хотимскими, -- пул арабских суверенных фондов, сформированный РФПИ.

Глава РФПИ Кирилл Дмитриев, как известно, до 2011-го года руководил фондом Icon Private Equity, управлявшим активами Виктора Пинчука.
Тесть Пинчука – экс-президент Украины Леонид Кучма, который очень дружен с Александром Лукашенко.

Вакцинация становится новой,  «пост-ковидной», формой общественного договора.

Выступая в роли «санитарного Левиафан», государство не только оберегает здоровье граждан , но гарантирует им сохранение тех прав, которых они лишились  добровольно-принудительно лишились бы, сохранив уязвимость для вируса.

С другой стороны, в буквальном смысле доверяя государству свою жизнь, —т.е. принимая предложенную государством вакцину, — граждане абсолютизируют лояльность.
Спродюсировав разработку вакцины и инициируя массовую вакцинацию, власть и  помогавшие ей в этой миссии элиты и институты, получает обновлённую, «медицински-обусловленную» легитимность.

Подобно тому, как в нулевые стабильность и воспроизводство среднего класса обусловили легитимность власти экономически, а после присоединения Крыма —геополитически.
И если эти предыдущие итерации общественного договора конструировались и поддерживались сначала триадой Сечин-Кудрин-Сурков, затем —Шойгу-Пригожин-Володин, то сейчас шанс стать таким ключевым трио  появляется у Грефа, К. Дмитриева, и Мурашко.

Пожалуй, главное неполитическое следствие белорусских протестов – провал проекта по превращению страны в глобального IT-лидера.

Даже если Лукашенко удастся удержать власть (а шансы на это по-прежнему весьма высоки) – у него уже не получится удержать «мозги».
Благо создание знаменитого IT-кластера сопровождалось (или было обусловлено) определенной либерализацией, выразившейся, в частности, в отмене весьма непопулярного «налога на тунеядство» -- причины протестов февраля 2017-го.

Похоже, в какой-то момент Лукашенко увидел в цифровой экономике, развитие которой он провозгласил специальным программным декретом, не только инструмент по «усилению национальной независимости» (следуя формулировкам Виктора Прокопени, главного белорусского IT-лоббиста), но и возможность взаимовыгодного использования энергии молодых и потому не слишком лояльных пассионариев.
Иными словами, IT-прорыв должен был стать основой общественной консолидации и предотвратить дальнейшую политизацию поколенческих противоречий, несмотря на длительную несменяемость национального лидера.

Трудно сказать, какая из сторон в большей степени ответственна за нарушение этого «высокотехнологичного перемирия».
Но отныне «работа на Лукашенко» перестаёт быть допустимым компромиссом для многих белорусских айтишников.

На первый взгляд, это – хороший неэкономический бонус к мишустинскому налоговому манёвру в IT.
3%-процентный налог на прибыль уже не выглядит менее привлекательным на фоне нулевого белорусского, обремененного протестами и репрессиями.

Но провал лукашенковской «IT-терапии» лишний раз показывает, что воспроизводство и прикармливание собственных «цифровых рантье» никоим образом не гарантирует от великих потрясений.
Т.е., наряду с высокотехнологичными «прелестями» карантина (электронными пропусками, соцмониторингом и т.п.), добавивших консерватизма «низам», противники «ставки на цифру» получили ещё один весомый аргумент – на сей раз, способствующий техно-пессимизму «верхов».

Януковича погубило нежелание форсировать ассоциацию с ЕС, Лукашенко загнал себя в политический угол, пытаясь избежать окончательного объединения с Россией.

В этом смысле вклад московских «интеграторов» в белорусский кризис сложно переоценить.
Хотя США и Китай сделали ненамного меньше, инвестируя в «многовекторность Батьки».

Но точно так же, как в 2014-м превращение Украины в failed state было до известной степени выгодно всем внешним акторам, так и сейчас аналогичная участь Белоруссии обернётся для них, скорее, потерями, нежели приобретениями.

Неслучайно, на фоне масштабных протестов в стране, только с начала года в 2,7 раза увеличившей экспорт в Китай продовольствия и являющейся крупнейшим производителем калийных удобрений, Си готовит сограждан к дефициту продуктов питания.
А Помпео вступает в заочный торг с Брюсселем по поводу гипотетических антибелорусских санкций, очевидно, стремясь, «на берегу» разделить с ЕС ответственность за неизбежное ухудшение экономической и как следствие – социально-политической ситуации в Белоруссии.
Ведь дальнейшая эскалация белорусского кризиса заметно усилит миграционное давление на Европу. При том, что бюджеты и рынок труда Старого Света ещё нескоро придут в норму после Великого локдауна.
Немаловажную роль для администрации Трампа играют и лукашенковские закупки американской нефти. Вовсе неочевидно, что «свержение диктатора» не приведёт к очередному пересмотру белорусской энергополитики.

Иными словами, если даже Лукашенко тоже предстоит подписывать «Соглашение об урегулировании» -- список тех, кто будет гарантировать его исполнение, уже не должен ограничиваться исключительно двумя-тремя главами европейских МИДов.