У каждого президента Украины должна быть своя " апельсиновая корка".

У Януковича —соглашение с ЕС.
У Порошенко —Коломойский.
Для Зеленского роковым может стать отмена моратория на свободную продажу сельхозземель.

Однозначно позитивным это решение представляется только для МВФ и прочих западных кредиторов Украины.
Для всех остальных, включая рядовых обывателей, плюсы не столь очевидны.
А значит —появляется благодатное поле для противников"слуг народа" .
Благо, в силу вполне объяснимого интереса местных латифундистов, атака на земельную реформу "команды Зе" позволяет сыграть в два конца. — И политический капитал заработать , и партийную кассу пополнить.

Поэтому особого парадокса нет в том, что в первых рядах защитников украинской земли — Вадим Рабинович и Виктор Медведчук.
Хотя их медиа-партнёр Тарас Козак ещё пару лет назад выступал за отмену земельного моратория.
Теперь же, в немалой степени из-за позиции своих "старших товарищей", Козак рискует лишиться телекомпании NewsOne, у которой Зеленский хочет отобрать лицензию.

Кстати, этот демарш украинского президента не только ухудшает его имидж, заставляя проводить аналогии с Порошенко, когда тот воевал с Коломойским.
Это ещё и доказательство важности "старых медиа" для "новых политиков".
И заодно —весомый контраргумент против  тех, кто полагает, что Юрий Дудь, абсолютно неизвестный зрителям "олдскульного ТВ", может стать "русским Зеленским".

Анатолий Чубайс упускает один, но очень важный момент, говоря о «тормозящем» функционале российской правоохранительной системы.

Этот «тормоз» -- необходимый элемент той действующей в России финансовой модели, которую тот же Чубайс называет «блестящей».
Без силового набора «кнута» и «крыши» невозможно:
-- ни упорядочить фискальные потоки -- соответственно, балансировать бюджет;
-- ни обеспечить бизнес ресурсами и подрядами -- т.е. поддерживать экономику на плаву даже в «тощие годы» и несмотря на закручивание денежно-кредитных гаек.

Наконец, именно силовики должны сыграть роль «буфера последней инстанции», оградив власть и бизнес от «великих потрясений», если (когда) усилия по перезапуску экономики не увенчаются успехом и ВВП будет по-прежнему расти намного медленнее, чем уровень бедности.

При этом призыв Германа Грефа перейти от «нацпроектного» мышления к «платформенному» лишь на первый взгляд кажется панацеей и шансом ограничить аппетиты силовой корпорации.
Ведь если финансово-технологическим центром общенационального «маркетплейса» будет Сбербанк – незыблемость этой «ново-экономической» монополии придётся кому-то охранять.
Если же создание отечественного аналога Alibaba будет обусловлено децентрализацией его финансовых потоков – вряд ли кто-то из влиятельных и сколько-нибудь разбирающихся в данной теме акторов впишется за этот проект.

Год Нисанов вручает в Москве премию Рональду Лаудеру. И говорит, что никуда уезжать не собирается.

Михаил Фридман активизирует контакты с казахстанским олигархом Александром Машкевичем.


Неизвестно, что больше интересует российского миллиардера – нюансы казахстанского «транзита» или дополнительные возможности выхода на ближайшее окружение Трампа, с которым связан Машкевич.

Но показательно, что друга американского президента, главу Всемирного еврейского конгресса Рональда Лаудера в Москве привечал Год Нисанов.
Тогда как до недавнего времени именно Фридман претендовал на роль основного, пусть и неформального, посредника между российским еврейством и влиятельными соплеменниками из США, Европы и Израиля.


В свою очередь, выступление Владимира Путина на конгрессе израильского благотворительного фонда «Керен ха-Йесод» лишний раз продемонстрировало, что патронируемый Фридманом РЕК – далеко не единственный «продавец» еврейского лоббистского ресурса для Кремля.
При этом надо помнить, что в прошлом году президентом «Керен ха-Йесод» в Евразии стал Михаил Мирилашвили, давний путинский знакомый, ещё со времён его работы в питерской мэрии.

Есть одно "закулисное", но от того не менее существенное препятствие для альянса Нетаньяху с Либерманом.

Либерман —политическое детище Михаила Черного.
А в круг "теневиков", близких к Трампу, дружбу с которым так ценит Нетаньяху, входят бизнесмены, вроде Сэма Кислина или Бориса Бирштейна, некогда ставшие жертвой экспансии Черного на постсоветском пространстве.
И теперь рассчитывающие взять реванш.

Если «дело Ивана Голунова» не привело к масштабной переделке силовой корпорации, то у «дела Павла Устинова» намного больше шансов стать катализатором судебной реформы.

Но в таком случае, может ли инициировать и возглавить такую реформу вновь рекомендованный на должность председателя ВС РФ Вячеслав Лебедев?
И не ждать ли реанимации давнего сценария с пересадкой Дмитрия Медведева в кресло главного судьи-реформатора?
Тем более, что Сергей Собянин теперь достаточно ослаблен, чтобы занять пост премьера.

«Ксенофобские» итоги опроса Левада-центра -- серьёзный аргумент в пользу противников «партии Яндекса».

Хотя смена приоритетов -- от корпораций к «платформам» -- позволяет не только гальванизировать экономику и открыть новые внутренние рынки сбыта несырьевым бизнесам, но также снизить «предтранзитную турбулентность».
В идеале, общенациональная цифровая торговая платформа, если угодно, отечественный аналог Alibaba – та самая «горизонталь», которая позволит сделать более устойчивой политэкономическую конструкцию, сегодня опирающуюся лишь на «вертикали» -- бюрократическую, силовые и госкапиталистические.

При том, что, действуя в полном соответствии с законом о единстве и борьбе противоположностей (вар – системы сдержек и противовесов), они из основ стабильности всё чаще превращаются в источник дестабилизации.
Бурные московские лето-осень – лишнее тому подтверждение.

Понятно, что «алибабизация экономики» резко изменит роль крупных инфраструктурных узлов, к каковым, безусловно, относится и Москва.
Точнее – основная ценность Москвы, её властей и главных рантье будет заключаться не в умении выгодно и бесконфликтно перераспределять сырьевую ренту между ключевыми группами влияния, а в способности оперативно управлять товарными и финансовыми потоками.

Но кроме того, эффективная работа «платформенных» сервисов, призванных обнулить издержек производителей и потребителей, невозможна без предельно дешёвой «последней мили» -- доставки.
Пока в России не началось массовое производство и использование дронов, беспилотных авто и роботов, эта задача не может быть решена без привлечения мигрантов.
А они, согласно опросу Левада-центра, раздражают всё больше и больше представителей коренного населения.
Что значительно увеличивает политические риски такой экономической трансформации.

Круг замкнулся?
Или проблема мигрантов –возможность обеспечить наиболее беспокойную силовую корпорацию новым «рынком сбыта», взамен тех, которые неизбежно исчезнут при переходе от строительства «вертикалей» к «горизонтали»?

Попытка Зеленского заключить с Россией сделку по схеме «газ в обмен на Донбасс» заметно укрепляет позиции Алексея Миллера.
А заодно – повышает шансы на использование средств ФНБ для финансирования «газпромовских» проектов с участием бизнес-протеже Аркадия Ротенберга.

После выхода Павла Устинова из СИЗО, российская судебная система стала окончательно независимой.
В том смысле, в каком независима «хромая утка».

Благо масштабная судебная реформа не так токсична для Кремля, как «силовая».
Хотя бы потому, что безработные судьи намного безобиднее безработных силовиков.
Особенно – в «транзитный» период.

Другое дело, что резкое изменение реального статуса судов, точно так же, как и володинская «парламентаризация», -- т.е. любая кардинальная коррекция «надстройки» -- вынудит отказаться от трансформации «базиса».
От демонтажа госкапиталистической модели, которая, как мы отмечали ранее, в немалой степени обусловила московский кризис.

Поскольку при независимых судах, более влиятельном парламенте и в отсутствие общенациональных «платформ-горизонталей» устойчивость системы придётся поддерживать исключительно за счёт «корпораций-вертикалей».
Соответственно – госкапиталистических и силовых.

Желание Шойгу "вернуться в Сибирь" — для "архитекторов транзита" едва ли не более серьёзный вызов, чем политические амбиции министра обороны.

С учётом роли сибирских ресурсов в российской экономике и тамошнего скепсмса по отношению к Москве ( помимо истории с якутским шаманом в этом плане можно вспомнить и заявления красноярских журналистов, сделанные во время лесных пожаров) "начальник Сибири" не просто получает пожизненное членство в "несуществующем" "Политбюро 2.0".
С его интересами необходимо будет считаться и при выборе "преемника", и при формировании "пост-транзитной" политэкономической конфигурации.

Принимая, конечно, во внимание ту роль, которую в саоих начинаниях Шойгу уделяет пиару.

Одно из главных прегрешений Валерия Израйлита – первого бизнесмена, поплатившегося за готовность амнистировать капитал, -- причинение «Транснефти» ущерба на ₽3,5 млрд. из-за поставки некачественных труб.

С учётом того резонанса, который вызвали действия ФСБ в отношении Израйлита, трубопроводный монополист рискует получить новые имиджевые проблемы.
А возможно, и не только имиджевые, если вдруг выяснится, что «конторские» поставили под удар реализацию президентской инициативы по репатриации капиталов, желая поскорее наказать обидчика «Транснефти».

Банкротство Thomas Cook практически совпавшее с анонсами об IPO Airbnb – хорошая иллюстрация к колонке Мартина Вульфа в FT, которую многие, включая, Незыгаря, посчитали «главным текстом года».

У Вульфа говорится лишь о «монополии платформ».
Но ни слова – о том, как активность этих цифровых «новичков» отражается на предпочтениях потребителей и, как следствие, -- на заработках «старых» гигантов того самого «рентного капитализма», обличаемого обозревателем FT.

А ведь, обнуляя транзакционные издержки для поставщиков услуг и устраняя любые информационные барьеры для их контрагентов, агрегаторы, тем самым, резко ограничивают возможности для извлечения посреднической ренты.
На чем, собственно, и построен бизнес таких корпораций, как Thomas Cook.

Если же вспомнить об «арендных» предпочтениях поколения Z и проекте «Экономика Франциска», претендующим на социально-политическое оформление базовых принципов sharing-economy, -- то рента собственников тоже оказывается под большим вопросом.

Разумеется, такой демонтаж «рентного капитализма» не обойдёт стороной Россию.

Причём, главная интрига даже, не в том, каким образом это произойдёт. --
В виде экспансии (или точнее – оккупации) со стороны зарубежных платформ, вроде Alibaba;
Или – в виде создания «цифровой бабы Яги» усилиями отечественных игроков, например, Сбербанка или «Яндекса».

Принципиальнее здесь то, что именно «уберизация»/ «алибабизация» российской экономики обусловит архитектуру «транзита».
Подобно тому, как в начале нулевых чеболизация и «бархатная национализация» создали экономический фундамент путинской «вертикали власти».

Хотя, безусловно, проблема «платформы и суверенитета» встанет не менее остро, чем проблема «ренты и суверенитета» во времена «дела ЮКОСа».
Со всеми вытекающими отсюда последствиями для устойчивости новой политэкономической модели.

Строительство, торговля и сфера услуг сохранили лидерство среди отраслей, «формировавших запрос на теневые финансовые услуги», но при этом объем незаконной «обналички» сократился в 2,1 раза по сравнению с прошлым годом.

С одной стороны, эта статистика ЦБ позволяет говорить об успешности рейдов на илиевско-нисановских ТЦ и попытки демонтажа системы «лубянской инкассации».
С другой стороны, с учётом той роли, которую упомянутые отрасли играют в жизни мегаполисов, логично предположить, что московские протесты стали, в том числе, и следствием перекрытия финансового кислорода многим столичным бизнесам и обострения борьбы за городские бюджетные потоки.

Показательно и значительное увеличение доли «обналичивания через счета и пластиковые карты физлиц» -- с 34 до 48% -- в общем объеме «транзитных операций повышенного риска».
Похоже, попытки ЦБ сделать переводы с «карту на карту» более прозрачными и лишить Сбербанк монополии на этом рынке пока не увенчались успехом.
Более того, борьба с классическими «обнальными» схемами и их «крышами» лишь усиливает популярность сбербанковского сервиса быстрых переводов.

Очередной конфликт из-за «академических» земель может стать шансом для Сергея Собянина.

Большинство институтов РАН, которые Виталий Мутко и Минобрнауки решили «раскулачить», находятся в Москве, либо в «старой», либо – в Новой.
Декларируемая цель – найти средства для финансирования переезда министерств в «Москва-Сити» -- тоже, в немалой степени, обусловлена столичными потребностями.
Чем меньше чиновничьих кортежей в центре города – тем меньше пробок.

С другой стороны, без поддержки со стороны научного сообщества амбициозные собянинские планы по превращению Москвы в центр по разработкам в области искусственного интеллекта – обречены.
Не говоря уже о том, что научная интеллигенция – не менее эффективный репутационный ресурс, чем культурная богема или студенчество, чьих симпатий мэр лишился после летних протестов и спровоцированных ими уголовных дел.

В этом смысле неизвестно, что целесообразнее для Собянина – с «пригорка» наблюдать за спором между академиками и министрами или попытаться предложить компромиссное решение, тем самым, восстановив реноме регионального «тяжеловеса», избавляющего федеральный центр от головной боли, а не создающего поводы для новых приступов «мигрени»?

Идея «бархатного раскулачивания» валютных вкладчиков овладевает денежно-кредитными властями.

Причём, если ЦБ озвучил её устами директора департамента финансовой стабильности Елизаветы Даниловой, то Минфин поддержал введение отрицательных ставок уже на уровне замглавы ведомства – Алексея Моисеева.

Но чиновники забывают, что переход от поощрения к наказанию владельцев валютных депозитов  ударит не только по «среднеклассников», для которых такие вклады – единственный реально работающий и понятный вариант пенсионных накоплений.
В группе риска, в таком случае, окажутся и авуары «Сургутнефтегаза». Благо на фоне западных санкций Владимир Богданов лишён возможности размещать многомиллиардные резервы компании в западных банках.

С учётом той роли, которую «касса» СНГ играет в российских политэкономических раскладах, либо Герману Грефу придётся остаться в стороне от банкирского праздника жизни и «добровольно» отказаться от возможности опустить ниже нуля ставки по сбербанковским валютным вкладам. Что, по себе, сведёт инициативу на нет.
Либо – Богданов кардинально изменит инвестиционную стратегию и надо ожидать появления «Сургута» среди акционеров «Газпрома» и прочих «голубых фишек».

Силуанов превращает ФНБ в свой щит.
И на первый взгляд, использование средств нацфонда для финансирования проектов Тимченко и Миллера с Ротенбергом – хорошая защита от сечинских нападок на первого вице-премьера.

Но возвратность и, тем более, рентабельность вложений сотен миллиардов нацфонда в «Арктик СПГ» или Балтийский газохимический кластер в немалой степени зависит от мировых геоэкономических раскладов и глобальных технологических трендов.
А этими факторами Москва управлять, мягко говоря, не всегда способна.
При этом уровень заёмщиков таков, что их, конечно же, никто не станет «нагибать» и банкротить в случае, если возникнет ситуация «не шмогла».

А вот инициатор поддержки этих «интереснейших, шикарных проектов» вполне может поплатиться за обмеление «подушки безопасности».
Особенно, если происходить это будет на фоне очередного мирового кризиса и/или «транзита».

Причастность московского главка ФСБ к решению проблем ФСК "Лидер", равно как и доминирование "строительной" тематики в деле Черкалина, — вполне объяснима с учётом того, что именно "стройка" (а не похоронная индустрия) —самая "обнальная" отрасль российской экономики.

Ожидаемо и то, что один из ключевых фигурантов " похорон-гейта" уже с лоялистского, а не либерального, фланга атакует судебную систему.
И, тем самым, даёт новый весомый повод для её реформы, которая, очевидно, заменит реформу силовых ведомств, чуть было не спровоцированную делом Голунова.

Но в истории "конторско-судейских" схваток вокруг "Лидера" или, точнее, его проблемного актива —ДСК-1 —есть ещё один любопытный момент.
Крупнейшим кредитором этой компании является Россельхозбанк.
Многомиллиардный долг у строителей перед РСХБ появился примерно тогда, когда банком руководил Дмитрий Патрушев, сын главного куратора силовиков и едва ли не самый перспективный представитель "нового дворянства".

"Болотное дело", ставшее в начале десятых главным наглядным проявлением противоречий между властью и обществом, было фактически нивелировано пост-крымским консенсусом.

Медийная живучесть "московского дела" напрямую зависит от того, сможет ли власть предложить новую консенсусную модель.

В отсутствие таковой любые решения в отношении фигурантов — вне зависимости от того, "либеральными" они будут или "силовыми" —одинаково "токсины"
Особенно, с учётом приближения "транзитного" 2024 года.

Медведев и Кудрин сошлись на «стройке». Против Собянина.

Максимальный объем «недостроев» зарегистрирован в Центральном федеральном округе — ₽ 1,3 трлн, из них на Москву приходится -- ₽1 трлн руб.
Это – почти пятая часть той суммы, предназначенной, но не дошедшей до строителей,  которой глава Счётной палаты поразил главу правительства.

При том, что министерский портфель уже почти у Бабича, на карьере Орешкина рано ставить крест.

Кредитный лимит доверия, который был ему предоставлен в 2016-м, конечно, заметно сократился с тех пор, но не иссяк.
Хотя бы потому, что в любом российском правительстве должен быть "младореформатор".
Либо —в качестве штатного мальчика для битья.
Либо —для демонстрации прогрессивности режима граду и миру.

Тем более глупо лишаться исполнителя такой роли сейчас, когда даже в Саудовской Аравии есть принц-реформатор Мохаммед бен Салман.

Поэтому если кому-то и суждено покинуть правительство, так это, скорее всего, Силуанову, который как раз и уступит Орешкину кураторство финансово-экономическим блоком. Читай —ответственность за нацпроекты и экономический рост.

При этом новый куратор будет лишён контроля над профильными министерствами. (Обновлённый Минэк возглавит Бабич, а Минфин —Круглов или Горнин).
Что сделает поставленную перед ним задачу ещё менее выполнимой, и, тем самым, увеличит шансы стать очередной, "предтранзитной", жертвой.