Если «лубянская инкассация» -- главное политэкономическое проявление альянса «глубинного народа» и «глубинного государства», то московские промзоны – его главная «пространственная» проекция.

Пока территории бывших советских промышленных гигантов выступают в роли «гаражных бизнес-инкубаторов», Москва может абсорбировать любое количество рабочей силы. Вне зависимости от успешности и темпов роста формального сектора столичной экономики.
А это, в свою очередь, не только повышает административную и силовую ренту профильных ведомств, но также демпфирует социально-политические риски, неизбежно возникающие на фоне экономического спада.

Но чем хуже растёт экономика – тем меньше незадействованных ресурсов для поддержания в рабочем состоянии московской «машины консенсуса», чьё исправное функционирование до сих пор обуславливало собянинский мандат.
Поэтому неудивительно, что мэрия, раздав все реновационные дивиденды, вплотную занялась промзонами.

В конце мая бывший сергунинский первый зам, а ныне -- руководитель департамента инвестиционной и промышленной политики Александр Прохоров анонсировал принятие до конца 2019-го решений по всем промзонам, «которые оказались заброшенными и не функционировали».
И фактически поставил ультиматум их нынешним владельцам: «Если в обозначенные сроки собственниками заброшенных территорий не будут реализованы намеченные планы, мы применим механизм программы КРТ, в рамках которого государство дает право передать права на развитие новому эффективному владельцу».

Тем самым, столичные власти де-факто инициировали экспроприацию, в разы масштабнее, чем знаменитый снос самостроев.
Только на сей раз потенциальные «жертвы», похоже, сыграли на опережение.
Либо – очень удачно воспользовались политико-электоральной коллизией, возникшей у мэрии.

Московские протесты слишком сильно ослабили Собянина, чтобы в ближайшем обозримом будущем он решился на новый (и не менее «токсичный», чем выборы в Мосгордуму) передел собственности.

Жёсткий вывод из игры Атамбаева —ещё один (наряду с равноудалением Плахотнюка) триумф трамповских теневиков на постсоветском пространстве.

На этом фоне показательна попытка квази-реабилитации Алексея Френкеля, чей подельник Борис Шафрай —протеже Бориса Бирштейна, главного бенефициара нынешних перемен в Киргизии и Молдавии.

Кроме того, реванш Бирштейна —неприятный звонок для Коломойского.
Ведь на Украине этот теневик будет опираться скорее на Тимошенко, нежели на хозяина "Привата"

Невозможность обеспечить "представительство непредставленных" — прямое следствие "дефицита будущего".

Именно из-за него существующие политические институты, вопреки благим намерениям (достаточно вспомнить обещание Володина после думского триумфа ЕР), не в состоянии справиться с данной задачей.
А " улица" становится безальтернативной.

За неимением "общего дела", способного заинтересовать "непредставленных", страховкой от дальнейшей радикализации "улицы" может стать лишь её "культурная сублимация".

И тот факт, что субботняя акция на Сахарова больше напоминала рэп-концерт, нежели митинг, —
скорее, плюс для власти.
По той же причине, со стороны лоялистов в равной степени глупо и подозревать музыкантов-участников акции в меркантильности, и видеть в них новых "западных наймитов".

Другой вопрос —есть ли у АП, Минкульта и прочих профильных акторов возможности (и финансовые, и интеллектуальные) продолжить "окультуривание улицы".

Ведь речь идёт не о банальной покупке лояльности за счёт грантов, доступа к топовым площадкам и т.п.
И даже не о культуртрегерском инвестировании в стиле Рокфеллера, которым промышляют Абрамович, Михельсон или Троценко.

Здесь уместнее говорить о реализации примерно такого же сценария, который привёл к появлению американских неоконов — когда левая эстетика, популярная у культурной элиты и ряда интеллектуалов, была использована для переформатирования буржуазного проекта. И, тем самым, предотвратил его окончательный демонтаж.

У сахаровских "мастеров культуры" бессмысленно спрашивать, с кем они. И тем более —подсказывать ответ.
Наоборот, намного эффективнее задействовать "песни протеста", их этнический и эстетический посыл для обновления Системы.

Т. е. в конечном счёте, —для нахождения тех самых смыслов, без которых невозможно устранить "дефицит будущего" и расширить горизонты.
В чём нуждаются не только "непредставленные".

Сбой собянинской "машины консенсуса" делает более востребованными альтернативные методы госкапиталистической терапии.

С этой точки зрения, Игорь Шувалов выбрал правильное время для лоббирования своих схем освоения ФНБ.
Благо они позволяют основному шуваловскому адресату —премьеру Медведеву — превратиться де-факто в "нового Собянина".
Т.е. —замкнуть на себя перераспределение национальной ренты между всеми заинтересованными элитариями.

Но чем больше союзников приобретёт Медведев, благодаря распечатыванию ФНБ, —тем сложнее будет инициировать "предтранзитные" перестановки в правительстве. По аналогии с теми, которые происходили, скажем, в 1999-м или 2007-м годах.

Если же истощение "подушки безопасности" на фоне очередной глобальной рецессии спровоцирует в России новый бюджетный и финансовый кризис —сместить Медведева будет намного проще.
Но едва ли этот момент будет иметь решающее значение в условиях идеального шторма.

Теневой хозяин Гонконга Ли Кашин принуждает власти и протестантов к миру.

В Москве нет аналогичной фигуры.
Зато столичные вещевые рынки и банки Гонконга —ключевые точки евразийского "крипто"-транзита.

Правда, первые —еще и важный элемент той финансово-силовой архитектуры, попытки демонтажа которой обострили экономические противоречия собянинской команды с силовиками и в немалой степени обусловили московские протесты.

Если выходом из этого клинча станет разрыв цепочки "рубли—биткоины—юани", то банки Гонконга, промышляющие на "фиатной обналичке", могут оказаться в большом минусе.
Ведь, гонконгские протесты, наоборот, подстегнули местный спрос на биткоин —с его помощью оппозиционеры пытались сделать свои финансовые операции более конфиденциальными и защитить их от вмешательства и санкций со стороны властей.

Не потому ли активно инвестировавший  в "крипто-обменную" инфраструктуру Ли Кашин решил остановить гонконгский протестный маховик?
Пусть даже в ущерб котировкам биткоина.

Совместный полёт Володина и Вексельберга в эконом-классе —неплохой ответ тем, кто рассуждает о возможности строительства новой партии на базе ОНФ или "Лидеров России".

Сколь бы разными ни казалились володинские "фронтовики" и кириенковские технократы вместе с дружественными им "прогрессивными олигархами" , вроде Вексельберга или Грефа, —ментальный разрыв между ними на самом деле вовсе не так глубок.
Все они —" бюджетники" (в том широком смысле, которое вкладывает в это слово  С. Б.Чернышёв)

Их благосостояние или, если угодно, политическая и экономическая самореализация целиком зависит от государства и от того, как оно распределяет имеющиеся в его расоряжении виды ренты —начиная административной и силовой и заканчивая сырьевой и технологической.

Поэтому, пока партстроительством заняты только "бюджетники" — клонирование КПСС неизбежно.
Со всеми вытекающими отсюда политическими рисками.
Ведь непредставленным в данной квази-однопартийной модели оказывается "постиндустриальный пролетариат" —класс, наименее зависимый от государства и наиболее вовлечённый в новую экономику "совместного использования".

Но это как раз та самая ситуация, которая сулит не меньше возможностей, чем угроз.

Наиболее бесправные с политической точки зрения, оказываются наиболее продвинутыми в технологическом плане.
Широкое использование цифровых платформ и  "крипты" в неформальном секторе экономики —лишнее тому подтверждение.
Навыки и компетенции этих людей критически важны для преодоления технологического отставания.
Но чтобы задействовать этот ресурс, нужно мотивировать его обладателей на сотрудничество.
Т. е. —поделиться с ними властью.

Иными словами, едва ли не впервые в отечественной истории возникают предпосылки для формирования полноценной двухпартийной системы.
При условии, конечно, что в создании "партии левшей" не будут участвовать идеологи и спонсоры  "партии бюджетников".

"Ростех" среди госкапиталистических фронтменов —пожалуй, главный потребитель "новой нефти".

"Пакет Яровой", фарма, маркировка товаров, мусорная реформа —трудно найти сферы, в равной степени влияющие и на расходы большинства граждан, и на рентабельность тех или иных "ростеховских" активов.

Тем показательнее стремление Чемезова обеспечить легальный выход для " протестного" пара.
Благо, в случае с московскими протестами речь идёт, скорее, о политических, нежели о социально-экономических требованиях, которые могли бы угрожать, непосредственно, интересам самого "Ростеха".

Поэтому едва ли уместно рассматривать заявления Чемезова, как начало политизации госолигархата.

Логичнее предположить попытку "монетизации протеста".
Точнее — "уличного ресурса", который в сложившейся ситуации может быть монетизирован ничуть не хуже административного или силового.

Прежде всего, за счёт сохранения правильного —с точки зрения "ресурсодержателя" —целеполагания протестующих.

Пока Сергей Чемезов озадачивается вопросами политической реформы, дружественный главе "Ростеха" Альберт Авдолян (согласно "Ведомостям") покупает у Газпромбанка 49% Эльгинского угольного месторождения.

Его контролирующий акционер Игорь Зюзин из-за очередных долговых проблем "Мечела" тоже вскоре может продать свою долю в Эльге.
И не исключено, что сделка Авдоляна —подготовка к полному переходу месторождения под контроль "Ростеха"  превращению чемезовской госкорпорации в крупнейшего игрока отечественной угольной отрасли.

Что весьма показательно не только в свете недавнего совещания Путина с губернаторами "угольных" регионов, но и годовщины, фактически сошедшего  на нет, "плана Белоусова", который в первую очередь касался, как раз, угольщиков и металлургов.

Путин критикует правительство на совещании, где нет  премьера.
Зато Вайно и Белоусов присутствуют.
Парадокс или сигнал?

Пенсионные деньги опять оказываются в центре политэкономических разменов.

После разноса в Кремле Минфин и ЦБ форсируют апдейт накопительной пенсионной системы, согласившись даже отказаться  от обязательности соответствующих отчислений.
Добровольность, наверняка, снизит объемы привлекаемых средств.
Но «что-то» лучше, чем «ничего».
Особенно, в условиях, когда на фоне «медленно растущих» доходов населения и отмены «долёвки» буксует стройка -- до сих пор едва ли не самый надёжный экономический драйвер и источник сравнительно безбедного существования региональных элит и несырьевого бизнеса.

Неслучайно, возникла идея дополнительного мотивирования их лояльности за счёт ФНБ.
Либо по схеме главы ВЭБа Игоря Шувалова – при кредитовании проектов городского благоустройства.
Либо – с помощью прямого вливания средств нацфонда в строительную индустрию, как это предложил в ответ на шуваловский пас профильный вице-премьер Виталий Мутко.

Но обе эти модели резко усиливают позиции премьера, как ключевого распорядителя ФНБ.
Для медведвских оппонентов, конкурентов и «преемников» намного комфортнее такие механизмы финансирования/реанимирования стройки, исправное функционирование которых не зависит целиком и полностью от правительства.

В этом смысле наиболее логичная альтернатива -- ипотека. Причём, «приправленная» полноценным рынком ипотечных ценных бумаг.
Таким образом, с одной стороны – повышается доступность и объемы кредитов.
С другой – ЦБ, как биржевой регулятор, получает ещё один ресурс (наряду с ключевой ставкой) для финансово-политического «уравновешивания» кабмина.

А в роли «тумбочки» -- источника средств для приобретения ипотечных ценных бумаг – должны выступить пенсионные накопления граждан.
Для чего нужно не только внести соответствующие коррективы в законодательство об НПФ, но и ускорить перезапуск накопительной пенсионной системы. Пусть и ценой отмены её обязательности.

Впрочем, круг ещё не замкнулся.
Замкнётся он тогда, когда «рост мобильности населения и смещение парадигмы поведения новых поколений от владения квартирой к аренде будут снижать потребность в ипотеке».
О чём совсем недавно предупреждали аналитики того же ЦБ.

Иными словами, при выбранной финансовой конструкции неизбежный (во все времена) поколенческий конфликт значительно усилится ещё и потому, что потребительские предпочтения «детей» существенно снизят (или вообще, обнулят) пенсионные доходы «отцов».
И вовсе не из-за гедонизма первых или чрезмерного чадолюбия вторых.

А  тот факт, что произойдёт это, скорее всего, намного позже 2024 года едва ли снижает социально-политические риски выстраиваемой сегодня финансовой конструкции.

Сообщения о том, что дуровский проект Gram по-прежнему (вопреки домыслам скептиков) живее всех живых, появились в очень любопытное время.

Владимир Зеленский, которому симпатизирует основатель Telegram, отметил 100 дней президентства достижением договорённости по обмену моряков и освобождением из-под стражи Кирилла Вышинского.
Это повышает шансы «большой сделки» по Украине.
Но пока в числе её потенциальных ключевых бенефициаров – Игорь Коломойский. А он слишком токсичен для главных участников– причём, в большей степени для Вашингтона, нежели для Москвы.

Замена «сырьевого олигарха» на «цифрового», в качестве главного украинского бизнес-куратора, могла бы стать полезной и с операционной, и с имиджевой точек зрения.
Однако, в таком случае, Дуров не должен быть (или казаться) «лузером».

При этом любые «крипто»-проекты зависят от пиара едва ли не больше, чем традиционные, «фиатные».
Хотя бы потому, что цифровые деньги – по сути, одновременно, и финансовый, и медийный актив.

Таким образом, если нынешняя пиар-кампания Gram поспособствует вовлечению Дурова в украинский сюжет – то последнее, в свою очередь, повысит популярность и, следовательно, реализуемость дуровской финтех-инициативы.

Отдавая Олегу Говоруну Фонд защиты дольщиков – а следовательно, и все страховые потоки в рамках новой системы финансирования жилстроительства, – Игорь Шувалов делает финансовый реверанс не только в адрес Владислава Суркова.

В 2013-м, после ухода из Минрегиона, Говорун стал советником Сергея Чемезова и даже возглавлял совет директоров «КБ машиностроения».
Поэтому повышение статуса Говоруна в ипотечно-строительной части шуваловской «империи» следует рассматривать в контексте превращения ВЭБа в новый центр перераспределения ренты между элитариями-«тяжеловесами».


Тем более, что параллельно обсуждается участие ВЭБа в программе по созданию национальной системы цифровой маркировки – ещё одном чемезовском проекте.

А заодно Шувалов будет финансировать СПГ-проекты Тимченко и Ротенберга.

До известной степени такая тактика «квази-политического» кредитования напоминает ту, которую в середине нулевых реализовал один из шуваловских предшественников Владимир Дмитриев и которая де-факто превратила ВЭБ в «помойку».
Но у Шувалова есть существенное преимущество перед Дмитриевым.
Он финансирует не олимпийские стройки или лояльность украинских олигархов.
Он инвестирует в снижение «предтранзитной» турбулентности.

И в этом смысле – покупает самому себе «охранную грамоту».

Даже если Бортко был спойлером – тем более, снятие его кандидатуры, скорее, минус для Беглова.

В 2013-м Собянин сделал всё, чтобы отыграть назад приговор по «Кировлесу» и оставить Навального в кампании по выборам мэра.
В 2018-м явно не просто так Грудинина, несмотря на все зарубежные счета, не стали снимать с президентских выборов.

При том, что, по всем опросам, Собянин и, тем более, Путин имели все шансы победить в первом туре.
Но чем серьёзнее (пусть и на уровне пиара) оппонент у фаворита/кандидата от власти – тем выше явка.
А значит, -- меньше поводов говорить о нелегитимности выборов.

Вместо льгот для Антипинского НПЗ Грефа принуждают к социальной ответственности по отношению к пострадавшим от наводнения.

При этом Путин ссылается на доходы Сбербанка -- «рекордные в целом по стране».
Т.е. «обменять» реструктуризации в Иркутской области на преференции для бывшего мазуровского актива у Грефа вряд ли получится.

Но не сам ли глава «Сбера» подставился под такое «ручное управление» письмом по Антипинскому НПЗ?

Атаки на ЦБ — любимая тема Дерипаски ещё с донабиуллинских времён.

Но очередной выпад с призывом лишить Неглинную функций мегарегулятора примечателен тем, что как раз сейчас идёт "зачистка" конкурентов Набиуллиной из ФСБ и АСВ.
Причём, глава АСВ Юрий Исаев в 2004—2005 годах курировал GR в "Русале".

Главным российским контрагентом Болтона был Николай Патрушев.

Поэтому очередной кадровый кульбит Трампа может ударить и по позициям секретаря Совбеза РФ.

Слияние бирж Гонконга и Лондона – хорошее противоядие от протестов.

Партнёрство с LSE компенсирует для гонконгской фондовой площадки имиджевые и операционные потери, связанные с законом об экстрадиции.
Бизнесменов, у которых есть проблемы с правоохранительными органами континентального Китая, заменят британские клерки и брокеры.
А следовательно, финансовая инфраструктура и рынок недвижимости Гонконга не очень сильно пострадают от ужесточения законодательства.

Другое дело, что такая «биржевая колонизация» сделает более проблематичным размещение в Гонконге российских эмитентов, прямо или опосредованно связанных с фигурантами западных санкционных списков.

Джон Болтон в администрации Трампа был едва ли не самым непримиримым противником каких-либо сделок с талибами.

После его отставки шансы на сближение США с «Талибаном» и как следствие – вывод американских войск из Афганистана значительно возросли.
Но неизбежным бонусом для тамошних контрагентов Вашингтона станут «сопутствующие» негласные договоренности по афганскому наркотрафику.  

А это – в силу логистики соответствующих «поставок» -- напрямую затрагивает Россию и сопредельные центрально-азиатские государства.
И заодно – профильные подразделения российских силовых ведомств, занимающиеся антинаркотической тематикой.

Таким образом, если главным российским визави Болтона был Николай Патрушев, то теперь заметно возрастает роль бывших подчинённых и протеже некогда главного патрушевского конкурента – Виктора Черкесова.
Что, в свою очередь, может повлиять на стабильность «силовой корпорации» не меньше, чем аресты полковников-миллиардеров или «дело Голунова».

Кирилл Серебренников стал директором «Гоголь-центра» по распоряжению департамента культуры Москвы.
Это назначение вполне укладывалось в собянинскую стратегию «прикручивания» фрондирующих столичных интеллектуалов.

Соответственно, дело «Седьмой студии» должно было, в том числе, «прикрутить» и самого Собянина.
Стать своеобразной гарантией на случай, если московский мэр затеет слишком самостоятельную политическую игру. Или, как вариант, попытается слишком дистанцироваться от «силовиков».

Но после бурного лета 2019-го Собянин и так перестал быть «своим» для московской богемы.
А во-вторых – что отчасти следует из «во-первых» --он теперь слишком многим обязан тем же «силовикам».

С другой стороны, на фоне приговоров участникам летних протестов обществу нужны и хорошие новости, избавляющие от ощущения тотального «закручивания гаек» и снижающие степень негатива в отношении власти.

С учётом всех этих привходящих дело «Седьмой студии» не могло не развалиться.

Собянин пытается восстановить политическую капитализацию за счёт "партии Яндекса".

Мэр призывает  оценивать эффективность экономики, исходя из затрат отраслей, "обслуживающих человека".
В таком случае, "Яндекс" имеет шанс стать не меньшим "национальным достоянием", чем "Газпром" или "Роснефть"
Причём, прежде всего, благодаря своим офлайн-сервисам.

Но успех собянинской инициативы автоматически не предполагает успех Воложа.
Если, конечно, не подразумевать под таковым хороший пансион.

При этом отсюда вовсе не следует непременная реанимация сюжета Сбербанк-"Яндекс".
Наоборот, пока Греф занят разбором финансово-нефтяных завалов, оставленных собянинским протеже Мазуровым, российский интернет-гигант могут прикупить  давние собянинские друзья из "Сургутнефтегаза".