ФРАНЦИСК, ЛЕВИАФАН И УБЕРИЗАЦИЯ
«Экономика Франциска» имеет шанс самым дееспособным «антигосударственным» проектом.
И дело не в могуществе и ресурсах Ватикана.
До сих пор незыблемость государства – не суть важно, капиталистического или социалистического – была обусловлена его безальтернативностью.
«Суверен» -- единственный гарант соблюдения общественного договора. А без такого договора – перманентная гражданская война и хаос.
Поэтому вне зависимости от того, что является главной целью – рост благосостояния или социальное равенство, – обществу не обойтись без Левиафана.
Одни государственные и квазигосударственные институты -- центробанки, МВФ, ВТО -- будут стимулировать деловую активность.
Другие – полиция, фискальные ведомства, спецслужбы, медиа, ВОЗ – минимизировать сопутствующие ей издержки.
И, казалось бы, затея Папы Римского, когда он ставит под сомнение экономический рост, неспособный сохранить окружающую среду, усиливающий неравенство и/или приводящий к ограничению рождаемости, тоже обречена либо остаться очередной утопией, либо обернуться новым «левиафаньим» питомником.
Иначе как поддерживать социальное равенство без эффективного механизма перераспределения богатства, и следовательно – без мощного бюрократическо-репрессивного аппарата? Сталин и Мао внимательно смотрят на Святой Престол.
Но немаловажный в данном контексте нюанс состоит в том, что, называя государство Левиафаном, автор одноимённого труда Томас Гоббс, фактически уподобил его Антихристу.
Это наблюдение сделал Джорджо Агамбен в книге «Стазис», опубликованной в 2015 году. А итальянские католики в своей газете Avvenire весьма восторженно отозвались об этом произведении земляка.
Не менее любопытен и интерес Агамбена к уставу францисканцев. В частности – к их концепции «фактического пользования».
Речь идёт не столько об отказе от частной собственности как таковом, сколько о выходе за пределы гражданского права, регламентирующего её владение и использование.
А таким образом, участники новых, внеправовых отношений, сами оказываются вне зоны действия институтов, отвечающих за соблюдение соответствующих законов. Т.е. – государства.
Не случайно Агамбен говорит об ордене францисканцев, как о попытке «создания пространства, избегающего давления власти и её законов, не входя с нею в конфликт, но и лишая её действенности».
С этой точки зрения совершенно по-иному предстает уберизация.
Вполне логично рассматривать её, как постиндустриальное воплощение францисканского концепта. Когда для миллениалов «конечную ценность несет именно пользование, а не владение» (как сравнительно недавно сетовал российский ЦБ).
Иными словами, у «Экономики Франциска» есть не только финансово-технологическая, но и поколенческая основа.
И поэтому призыв папы Франциска именно к молодым предпринимателям и экономистам, скорее всего, будет услышан.
«Экономика Франциска» имеет шанс самым дееспособным «антигосударственным» проектом.
И дело не в могуществе и ресурсах Ватикана.
До сих пор незыблемость государства – не суть важно, капиталистического или социалистического – была обусловлена его безальтернативностью.
«Суверен» -- единственный гарант соблюдения общественного договора. А без такого договора – перманентная гражданская война и хаос.
Поэтому вне зависимости от того, что является главной целью – рост благосостояния или социальное равенство, – обществу не обойтись без Левиафана.
Одни государственные и квазигосударственные институты -- центробанки, МВФ, ВТО -- будут стимулировать деловую активность.
Другие – полиция, фискальные ведомства, спецслужбы, медиа, ВОЗ – минимизировать сопутствующие ей издержки.
И, казалось бы, затея Папы Римского, когда он ставит под сомнение экономический рост, неспособный сохранить окружающую среду, усиливающий неравенство и/или приводящий к ограничению рождаемости, тоже обречена либо остаться очередной утопией, либо обернуться новым «левиафаньим» питомником.
Иначе как поддерживать социальное равенство без эффективного механизма перераспределения богатства, и следовательно – без мощного бюрократическо-репрессивного аппарата? Сталин и Мао внимательно смотрят на Святой Престол.
Но немаловажный в данном контексте нюанс состоит в том, что, называя государство Левиафаном, автор одноимённого труда Томас Гоббс, фактически уподобил его Антихристу.
Это наблюдение сделал Джорджо Агамбен в книге «Стазис», опубликованной в 2015 году. А итальянские католики в своей газете Avvenire весьма восторженно отозвались об этом произведении земляка.
Не менее любопытен и интерес Агамбена к уставу францисканцев. В частности – к их концепции «фактического пользования».
Речь идёт не столько об отказе от частной собственности как таковом, сколько о выходе за пределы гражданского права, регламентирующего её владение и использование.
А таким образом, участники новых, внеправовых отношений, сами оказываются вне зоны действия институтов, отвечающих за соблюдение соответствующих законов. Т.е. – государства.
Не случайно Агамбен говорит об ордене францисканцев, как о попытке «создания пространства, избегающего давления власти и её законов, не входя с нею в конфликт, но и лишая её действенности».
С этой точки зрения совершенно по-иному предстает уберизация.
Вполне логично рассматривать её, как постиндустриальное воплощение францисканского концепта. Когда для миллениалов «конечную ценность несет именно пользование, а не владение» (как сравнительно недавно сетовал российский ЦБ).
Иными словами, у «Экономики Франциска» есть не только финансово-технологическая, но и поколенческая основа.
И поэтому призыв папы Франциска именно к молодым предпринимателям и экономистам, скорее всего, будет услышан.