Роберт Дадли пришёл в BP из Amoco.

У Amoco был офис в Каракасе. В середине 90ых компания собиралась «стать игроком» на венесуэльском рынке.

Позднее, уже ТНК-BP, когда ею руководил Дадли, изъявила желание начать освоение зарубежных рынков с Венесуэлы.
Правда, эта инициатив исходила, скорее, от российских совладельцев СП. А их взаимоотношения с американским «топом» были далеко не радужными.

Но в 2010-м именно Дадли, переехавший в головной офис BP, завизировал сделку о продаже ТНК-BP венесуэльских активов британского нефтяного гиганта (очевидно, доставшихся вместе с Amoco)
По сути, это была сделка win-win.
Продавец получил «кэш» и минимизировал политические риски.
А покупатель – новые бизнес-горизонты и как следствие – рост капитализации.
Ведь, когда «Роснефть» через два года купила ТНК-BP, она заплатила в общей сложности $55 млрд не только за ряд российских нефтедобывающих и перерабатывающих активов (которые когда-то были её частью), но перспективные зарубежные проекты. Прежде всего – в Венесуэле.

Впрочем, сам Дадли тоже сохранил интерес к Венесуэле.
Так в 2017-м в ноябре 2017-го он назвал Боливарианскую республику, а не Ближний Восток, – главным источником геополитических проблем для мировой нефтянки.

Вполне возможно, что именно Венесуэла стала основной причиной визита главы BP в Москву.
Тем более, что, помимо Игоря Сечина, во встрече Владимира Путина с Робертом Дадли участвовал и помощник президента Юрий Ушаков, курирующий в Кремле внешнеполитическое направление.

Статья Суркова, действительно, «сложная».
Тут c Песковым не поспоришь.

Но, пожалуй, главная её сложность – в противоречивости.

Один из базовых сурковских тезисов – настроения «глубинного народа» недосягаемы для соцопросов, агитации, угроз «и других способов прямого изучения и воздействия».
Но в таком случае – откуда у автора уверенность в «долгой истории» той модели госуправления, о которой он говорит?
Тем более, что эти размышления Суркова очень сильно напоминают андроповское «Мы не знаем общества, в котором живем».

В минувшую субботу как раз исполнилось 35 лет со дня смерти Андропова.
Но было бы наивно полагать, что Сурков этой своеобразной «рифмой» просто решил завершить тот давний спор между прогрессивными «силовиками» и консервативными «идеологами».

Упомянутая андроповская фраза дала старт советской «перезагрузке», которая переросла в горбачёвскую «Перестройку», а та уже – и в распад СССР.
Не будем сейчас обсуждать, в какой степени на Андропове лежит ответственность за «крупнейшую геополитическую катастрофу XX века».
Важнее другое.
В последнее время, «на уровне экспертного сообщества», довольно часто (по крайней мере, настолько, чтобы не уйти от внимания Суркова) обсуждаются параллели между поздним Советским Союзом и нынешней Россией.
И если у верхов есть желание сыграть на опережение (т.е. не дожидаться, пока запрос на перемены артикулируют низы) – нельзя не учитывать плюсы и минусы андроповского опыта.

В этом смысле статья Суркова – попытка дать некий алгоритм для потенциального модернизатора (-ов).
У каждого «Андропова» непременно должен быть свой «Суслов».
Только иногда они работают в режиме тяни-толкая (как это было в начале 80ых), а иногда – в режиме тандема.

Похоже, Сурков считает, что вторая конструкция эффективнее и устойчивее.
При условии, что в этой очередной, модернизационной итерации сусловская «ипостась» будет вновь закреплена за ним.

Ведь, «бюрократия, даже когда хитрит, делает это не слишком тщательно, как бы исходя из того, что «все равно все всё понимают»».

BVCP— едва ли не ключевой финансовый партнёр "Яндекса".

Судя по задержанию главы BVCP Майкла Калви, борьба за крупнейшую российскую интернет-компанию входит в решающую фазу.

Соучредителем BVCP была компания «Совлинк», в создании которой принимал участие Donau-bank. В этом совзагранбанке трудились будущий глава Газпромбанка Андрей Акимов и зампред «Газпрома» Александр Медведев.

В консультационный совет BVCP вошел последний председатель КГБ Вадим Бакатин.

Его сын Дмитрий Бакатин с 1995-го года работал у Бориса Йордана. Сначала – в «Ренессанс Капитале», (где начинал свою инвестбанкирскую карьеру и Константин Малофеев) потом в группе «Спутник».

Майкл Калви на рубеже 80-ых и 90-ых работал в Salomon Brothers
Этот банк примерно тогда же резко обвалил стоимость облигаций, выпущенных Трампом под финансирование казино в Атлантик-Сити.
Что обернулось банкротством проекта.

Шерзод Юсупов, чьи обвинения стали поводом для задержания Калви, -- соучредитель фонда «Великое будущее», созданного по инициативе президента Узбекистана Шавката Мирзиёева.
Помимо Юсупова в финансировании ташкентской «фабрики мысли» участвует также Сабир Шодиев – сын Патоха Шодиева, совладельца Eurasian National Resources Corporation.
Шодиева-старшего, наряду с его деловыми партнёрами – Александром Машкевичем и Алиджаном Ибрагимовым, -- американские деловые СМИ считают ключевыми инвесторами компании Bayrock Group, которая, в свою очередь, организовывала финансирование строительства Trump SoHo на Манхеттене.

В этом смысле (с учётом позднесоветских «корней» BVCP) нельзя исключать, что конфликт Юсупова и Калви -- следствие более масштабного противостояния между транснациональным deep state и обросшим не менее масштабными международными связями «теневым» deep people.

Алан Дершовиц – лоббист Катара и адвокат Бени Штейнмеца – входит в правление Watergen.
Эта компания – «любимое детище» Михаила Мирилашвили – специализируется на производстве питьевой воды из воздуха.
Наряду с Дершовицем в правлении Watergen трудится Ицхак Илан, бывший заместитель директора Агентства безопасности Израиля (Шин-Бет).

Биньямину Нетаньяху пришлось отменить свой визит в Москву из-за значительной предвыборной активизации его главных политических оппонентов.
Прежде всего – бывшего начальника Генштаба Бени Ганца.

Ганц – не только первый кадровый военный, претендующий на главные роли в израильской политике со времен Эхуда Барака.
Интересны и бизнес-связи этого военно-политического «джокера».

Ганц – один из создателей компании Fifth Dimention, занимающейся разработками, связанными с использованием искусственного интеллекта в сфере обороны и безопасности.
В числе его израильских деловых партнёров – бывший замдиректора «Моссада» Рам Бен-Барак.
А среди зарубежных якорных инвесторов Fifth Dimention фигурирует Виктор Вексельберг.

Кстати, в послании Владимир Путин предложил запустить «масштабную программу национального уровня в области искусственного интеллекта».
Так что, если Нетаньяху проиграет Ганцу борьбу за премьерское кресло – у Кремля будет, чем и с чьей помощью мотивировать на сотрудничество нового израильского премьера.

С известными (хотя и довольно существенными) оговорками послание можно назвать Green New Deal «по-русски».

Но если продолжать эту логику, то почему бы не использовать «социально-зелёную» повестку для создания второй большой партии?

Бакытжан Сагинтаев, отправленный в отставку с поста премьера Казахстана, мог попасть в немилость из-за своих связей.

Зять Сагинтаева – банкир Бахыт Ибрагим, недавно экстрадированный из Германии, считается деловым партнёром другого скандально известного финансиста – главы «Алма групп» Жормата Ертаева.
Ертаев сейчас проживает в России, где уже дважды задерживался по запросу казахстанских силовиков.
Но Москва до сих пор так и не выдала бизнесмена Астане.

При этом среди российских активов Ертаева – «Алма банк», в чей совет директоров входит журналист-разведчик Юрий Кобаладзе.

Интересно и то, что в конце нулевых Ертаев руководил «Евразийским банком», принадлежащим Александру Машкевичу, Патоху Шодиеву и Алиджану Ибрагимову.
Как мы отмечали ранее, сын Шодиева вместе с посадившим Майкла Калви Шерзодом Юсуповым входит в состав учредителей фонда «Великое будущее» -- «фабрики мысли», созданной по инициативе президента Узбекистана.

И ещё один штрих к делу Майкла Калви.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев заявил о намерении привлечь $300-миллионный кредит Газпромбанка для модернизации Шуртанского газохимического комплекса.

Коллег из @minpravda изумил мой пост, где я назвал американского адвоката Алана Дершовица "лоббистом Катара".

Эта "минправдовская" реакция изумила уже меня.

Во-первых, американские СМИ в прошлом году довольно много писали о контактах Дершовица с эмиссарами Катара, пытавшихся наладить мосты с Трампом и его командой.
Сам Дершовиц побывал в "газовом эмирате" и написал о нём весьма комплиментарную колонку (https://thehill.com/opinion/international/368764-why-is-qatar-being-blockaded-and-isolated)
Нелишне также упомянуть в этой связи и клиента Дершовица — израильского бизнесмена Бени Штейнмеца, который в своих африканских проектах довольно плотно сотрудничал с Glencore.
А этот швейцарский сырьевой трейдер весьма тесно связан с Катаром.
Лишнее подтверждение чему —их совместное участие в приватизации "Роснефти".

Во-вторых, катарские связи Дершовица не слишком противоречат и его активной произраильской позиции.
Конечно, контакты с Дохой у Иерусалима не настолько интенсивные, как с Эр-Риядом, но говорить о полном отсутствии какой-либо взаимодействия или, тем более, о "холодной войне" тоже не приходится.
Достаточно сказать, что для гуманитарных поставок в "хамасовскую" (!) Газу Катар использует израильские, а не египетские коридоры. Поскольку Ас-Сиси настроен по отношению к "Братьям-мусульманам" и их катарским спонсорам и палестинским производным намного жёстче, чем Иерусалим.

К слову, недавнее перемирие с ХАМАСом многие израильские оппоненты Нетаньяху расценили, как сговор с группировкой, управляющей Газой. И опосредованно —с Катаром.
Тем более, что на фоне этого в отставку с поста министра обороны ушёл один из главных израильских критиков Катара Авигдор Либерман.
Благо либермановский спонсор Михаил Черной в своё время довольно жёстко конкурировал за контроль над российскими алюминиевыми активами с Glencore.

Как бы там ни было, но израильская внешняя политика сейчас многовекторнее, чем это может показаться на первый, если угодно —шаблонный, взгляд.
Больше парадоксов —и аналитика заиграет новыми красками :)


https://t.me/minpravda/1858

Атака МВД на Плахотнюка может развалить "дело Цуркан".

Ведь она на молдавско-приднестровском энергорынке играла как раз против главного кишенёвского олигарха.

https://t.me/birmanalex/884

Новоиспеченный «газпромовский» отставник Александр Медведев в начале 90ых работал в Donau Bank, возглавлял там департамент слияний и поглощений.

Этот совзагранбанк, наряду с Salomon Brothers, стал одним из соучредителей компании «Совлинк».
А «Совлинк» впоследствии поучаствовал в создании Baring Vostok Capital Partners.
Майкл Калви – как известно, тоже выходец и Salomon Brothers.

Новый премьер-министр РК Аскар Мамин имеет все шансы стать назарбаевским преемником.

Похоже, успешность и нетравматичность казахстанского «транзита власти» напрямую зависит от способности Астаны найти баланс между Москвой и Пекином.
И в этом смысле вполне логично премьерство/преемничество (?) бывшего главного железнодорожника.
Ведь Мамин, будучи главой «Казахстанских железных дорог» инициировал масштабный проект ВСМ «Евразия», магистрали, проходящей через Казахстан и соединяющую Пекин с Москвой.

Правда, критически важный элемент «Евразии» -- ВСМ Москва-Казань.
Таким образом, от щедрости Антона Силуанова (в чьих руках финансирование этого проекта) отныне зависит не только благополучие ряда областей Центральный России и гарантированный сбыт для отечественных металлургов, но и политические перспективы нового казахстанского премьера.

При этом, конечно же, нельзя сбрасывать со счетов и назабаевского зятя Тимура Кулибаева, который входит в совет директоров «Газпрома».

Кроме того, весьма показательно назначение главой Нацбанка РК Ерболата Досаева.
Его считают креатурой Нуртая Абыкаева, бывшего председателя КНБ, одного из ближайших назарбаевских сподвижников.

В июне 2018-го Абыкаев возглавил фонд «Соотечественники», который, по замыслу Назарбаева, должен объединить Казахстан и казахов, проживающих за рубежом.
Ключевым партнёром Абыкаева в создании «казахского мира» стал турецкий институт имени Юнуса Эмре, который называют ключевым элементом «мягкой силы» Анкары.

«Восточный» -- не единственный банковский актив BVCP.
Фонд Майкла Калви – крупный акционер казахстанского KaspiВаnk.

Помимо BVCP, с KaspiВаnk связаны местные бизнесмены – Вячеслав Ким и Кайрат Сатыбалды.

Вячеслав Ким – родственник Жанны Ким, хозяйки ресторана Elements, которая в декабре 2015-го оказалась в центре громкой бизнес-разборки.
Согласно одной из версий, именно Вячеслав позвонил адвокату-«силовику» Эдуарду Буданцеву с просьбой заступиться за Жанну.
По другой, соответствующий звонок сделал деловой партнёр Вячеслава Кима Кенес Ракишев.

Ракишев – один из спонсоров ФК «Ахмат», личный друг Рамзана Кадырова.

Кайрат Сатыбалды тоже дружит с Кадыровым.
Кроме того, Сатыбалды – племянник Нурсултана Назарбаева.

В этом году KaspiВаnk собирается разместить акции на Лондонской бирже.
Но московские задержания руководства BVCP могут осложнить казахстанским банкирам IPO.

Нынешней эскалации конфликта между Индией и Пакистаном предшествовал визит в Исламабад саудовского наследного принца Мухаммеда бен Салмана.
МБС пообещал инвестиции на $20 млрд в обмен на присоединение Эр-Рияда к Китайско-пакистанскому экономическому коридору, предполагающего строительство трубопроводов, дорог и портов, и являющемуся, в свою очередь, частью глобального проекта Пекина «Один пояс – один путь».

Пакистану, многие годы вынужденного кредитоваться в МВФ, саудовские миллиарды оказываются весьма кстати.
А саудиты таким образом получают возможность выдавить Иран из китайского инфраструктурного мега-проекта.

Но тем временем Исламской республике отводится роль ключевого участника альтернативного транспортного коридора «Север-Юг», который должен связать Россию и Индию.

Иными словами, война (и тем более – с применением ядерного оружия) между Индией и Пакистаном невыгодна ни Москве, ни Пекину.
Поскольку в таком случае, обоим придётся забыть о своих масштабных геоэкономических начинаниях.
Но цена умиротворения Нью-Дели и Исламабада, очевидно, тоже будет весьма высока и для России, и для Китая.

К радости других глобальных игроков. Или, скорее, игрока.

Майкл Калви сделал весьма изящный ход, предложив Шерзоду Юсупову продать «скандальные» акции IFTG на рынке.

Как известно, к инвестированию в IFTG и «Первое коллекторское бюро», наряду с BVCP, имеет отношение и Da Vinci Capital – инвесткомпания, созданная при участии израильского миллиардера Бени Штейнмеца.

Штейнмец в 90ые стал чуть ли не первым иностранцем, вложившемся в золотодобычу в родном для Юсупова Узбекистане.
А среди деловых партнёров израильтянина – Патох Шодиев, с чьим сыном Шерзод Юсупов ныне развивает узбекистанскую «фабрику мысли» «Великое будущее».

Если предположить, что Штейнмец причастен к атаке на Калви – он едва ли заинтересован в том, чтобы какой-либо из этих активов, совместно управляемых BVCP и Da Vinci, выставлялись на открытые торги.
Ведь вне зависимости от их исхода – продадут ли бумаги задешево (согласно оценке СК) или задорого (согласно оценке Калви) – игра будет проиграна.

Бени Штейнмец вместе с Владимиром Гусинским участвовал в создании консорциума TeleFAM, который летом 1997-го проиграл Джорджу Соросу и Владимиру Потанину битву за «Связьинвест».

Вдохновителем приватизационной победы Сороса и Потанина был Борис Йордан.
Его брат Ник Йордан в конце января вошёл в обновлённый, пост-санкционный совет директоров En+.
В свою очередь, с Борисом Йорданом до сих пор работает Дмитрий Бакатин, чей отец – последний председатель КГБ СССР Вадим Бакатин был одним из ключевых лоббистов Baring Vostok Capital Partners.

Как мы отмечали ранее, вывод «Русала» и En+ из-под санкций предполагал создание «алюминиевой Антанты».
Поэтому в конце декабря совет директоров «Русала» возглавил Жан-Пьер Тома – финансист, близкий к Николя Саркози.
Но этот, «континентальный», вариант торпедировал Минфин США – Тома ушел в отставку чуть ли не в день снятия санкций.

Однако Саркози не теряет интереса к глобальным горнорудным проектам.
Буквально на днях стало известно, что именно при посредничестве французского экс-президента, Бени Штейнмец сумел уладить многолетний конфликт с правительством Гвинеи.
Поводом для разногласий, из-за которых Штейнмец оказался в центре ряда резонансных антикоррупционных расследований, стало местное месторождение железной руды.

Вброс про «финансирование оппозиции» -- похоже, ответ на предложение Майкла Калви продать на рынке акции люксембургской IFTG.
Чтобы таким образом наглядно убедиться, -- завысил он или нет стоимость этого актива, когда уступил его «Восточному» за 2,5 млрд руб.

Но одно дело – вписываться за инвестора, ставшего очередной жертвой «спора хозяйствующих субъектов».
И совсем другое – участвовать в истории с (не)явным политическим шлейфом.

В этой ситуации едва ли найдутся желающие купить у «Восточного» бумаги IFTG и, тем самым, дать независимую рыночную оценку действиям Калви.

«ТРОЙКА» И МАГОГ

Рубен Варданян, как и Майкл Калви, -- один из важных медиаторов, обеспечивающих взаимодействие России с мировыми рынками капитала.

На первый взгляд, «отключение» Варданяна (равно как и Калви) не идёт ни в какое сравнение с отключением SWIFT.
Но в финансовом бизнесе главные активы – это люди и их связи. И нейтрализацию последних вполне можно уподобить ударам по штабам.
А долгосрочные последствия таких атак порою бывают не менее катастрофичными, чем выведение из строй коммуникаций.

Это не значит, что, оказавшись отрезанной от глобальных финансовых потоков и биржевых площадок, российская экономика перестанет существовать. Или («в лучшем случае») окончательно утратит «рыночность».
Скорее уместнее будет говорить о «декапитализации» страны и окончательном превращении всех бизнесов в «промыслы» (в терминологии С.Кордонского).

Ведь чем уже местный рынок капитала и чем сложнее выйти на зарубежные биржи – тем меньше у собственников возможностей получить справедливую (или точнее – консенсусную) оценку своих активов.
Получается, что вся национальная экономика превращается в «гаражную».
В том смысле, что «предприятия», составляющие основу последней, никто не продает и не покупает.
А у собственников нет задачи наращивать стоимость бизнеса, и следовательно – делать его предельно прозрачным для потенциальных оценщиков.

Опять же, и это – не конец света.
Половина так называемого «развивающегося мира» живёт в таком режиме.

Но повышение капитализации – главный «пряник», который едва ли не больше, чем административно-уголовный «кнут», стимулирует аккуратность налогоплательщиков.
Соответственно, если государство ничего не может предложить бизнесу, то для сохранения прежних поступлений в казну и выполнения своих социальных обязательств ему придётся значительно наращивать силовой потенциал.
Со всеми вытекающими отсюда финансовыми, репутационными и в конечном счёте – внутриполитическими издержками.

Тем более, что, когда бизнесы становятся «промыслами» -- «средний класс» (в котором принято видеть основу политической стабильности) становится тем самым «глубинным народом» (о котором с оправданной опаской недавно писал другой современный мыслитель В.Сурков).

Таким образом, мы приходим к любопытному парадоксу.
Калви и Варданяна погубило то, что они оказались на линии фронта, по обе стороны которой – deep state.
Не суть важно, война эта – гражданская или мировая.
Важнее, что она ведёт к разрастанию deep people.