7 уровней гуманитария

Уровень первый – интоксикация.
9 класс. Ты прочитал Кафку и автоматически стал самым модным человеком в школе. Еще не видишь разницы между кубизмом и абстракционизмом, между Моне и Мане, но уже где-то услышал про Радиохед. Родительский сервант с советскими книгами вдруг стал локальным алтарем.

Уровень второй – кураж.
«Кто? Бродский? Да он всё скомуниздил у Уильяма Блейка.» - заявляешь ты на уроке литературы. Картина Гойи сменила Дали на рабочем столе. Ищешь в своей провинции друзей, которые согласны, что Тарантино хуже Финчера. Но таких нет, ибо твой город – быдло. Чистишь зубы и дергаешься, представляя, будто ты Кёртис.

Уровень третий – «Горючие пески»
Порнуха давным-давно надоела, в отличии от книг издательства «Контркультура». Выпросил у мамки денег на сборник Сорокина. Та прочитала 5 страниц и сожгла его напрочь. Слушаешь шум холодильника в качестве дарк эмбиента. Мечтаешь набить портрет Летова на свою немытую шею.

Уровень четвертый – «общество спектакля»
Политические и философские взгляды меняются чаще шлюх Есенина. Вчерашний коммунист- одиннадцатиклассник прочел Штирнера и Зерзана и решил уйти жить в лес. Но мать закрыла тебя в комнате, поэтому остается только смотреть фильмы Годара и слушать японский нойз. Слова «рассказ», «явный», «то есть» вышли из обихода. Вместо этого употребляешь «нарратив», «эксплицитный», «сиречь». Всё должно быть максимально сакрально.

Уровень пятый - традиция.
В интернете не осталось материалов про Дугина и Курёхина, которые не были тобою изучены, поэтому идешь на митинг Единой России, чтобы увидеть Гельича собственными глазами. Полгода слушаешь, как Дженезис Пи-Орридж стучит ломом об рельсы и шепчет что-то из Кроули. Первый кислотный трип заканчивается занимательной беседой с Тарковским о сущность поэзии и Ивановом детстве. Начал переписываться с Мишей Вербицким по эмейлу и изучать Юзнетовские архивы. Своровал в магазине «Театр и его двойник» Арто. Это стало событием года.

Уровень шестой – фракталы.
Посмотрел все фильмы с Кински в оригинале. Мир у твоих ног. Думал изучить иврит, чтобы прочитать Сефер Йецира в оригинале, но решил, что лучше создать фэнзин о Израэле Регарди. Распечатал картины Фоменко и разбросал по всему городу. Не решил - это был перфоманс или инсталяция? Напеваешь «Я - Жене, а ты - Батай, скорей за хер меня хватай», но французы надоели. Пора переходить на русскую классику. Решаешь поехать в Житомирскую область автостопом, чтобы найти потомков Владимира Галактионовича Короленко.

Уровень седьмой – финита ля комедия
Тарантино – бог. Читаешь Донцову, слушаешь группу Серебро, анализируя всё в постмодернистском дискурсе. Пора завязывать с паленой водярой и ширкой. Ты идешь работать бухгалтером и через год забываешь всё, что знал. Всё, кроме Бродского и Кафки.

— Пчелёнок, проснись, — чей-то звонкий голос зазвучал над кроватью. — Идём лепить куличики!

Пчелёнок открыл глаза, но увидел лишь покосившийся потолок спальни и серые стены с потрепанными обоями. Рядом никого не было. Часы говорили, что сейчас раннее утро. Шесть часов и десять минут.

Он сел на край кровати и закурил. Голос Милы каждый раз напоминал ему о войне. Об улетающих вдаль вертолётах. Об истошных криках Лунтика и Кузи , погибающих под напалмом. О непроходимых джунглях с гуками на каждом ходу.
Времена, когда все жили в согласии, давно прошли. Никто теперь не поет о том, как стать бабочками, ведь Вупсень и Пупсень уже летают, сбрасывая бомбы на противников. Деда Шер не наблюдает за каждым жителем леса, а лишь всматривается вдаль, следя за тем, чтобы чертовы гуки не перешли черту. Жители леса абстрагировались. Перестали доверять друг другу.

Он посмотрел на свои отсутствующие руки, вместо которых уже как три года были металлические протезы, которые сделал Корней Корнеевич перед своей смертью.

"Зачем мы делаем это? Зачем? Войны, беспощадные убийства невинных душ... Все ради власти",— грустно подумал он.
Он докурил, закрыл глаза и печально опустил голову вниз.

— Это будет самый большой песочный замок, да, Пчелёнок? — вновь раздался голос Милы в его голове.

- Здравствуйте, я майор Камбербетч, вы не могли бы побыть понятым?
- Здравствуйте, еще раз, какая у вас фамилия?
- Камбербетч.
- Майор Кибердвач?
- Нет, Камбербетч.
- А, понял, у вас фамилия Киндербутч.
- Да нет же.
- Какнипоч?
- Камбербетч.
- А, точно, это вы, майор Кончивбок.
- Да нет же!
- А зовут вас как?
- Бенедикт. Бенедикт Камбербетч.
- Еще раз, Бутерброд Сколбасой?
- Бенедикт Камбербетч.
- Бенедрил Коловрат?
- Нет. Пожалуйста, давайте....
- Извините, Буратин Папокарл, не узнал вас.
- Знаете, пожалуй....
- Димедрол Бадьяпул? Баттлфилд Овервотч? Мистербенц Симпсонбарт?
- Нет, я пойду, понятым будет кто-то другой.
- Майор Камбербетч, подождите!
- Наконец! Наконец кто-то выговорил мою фамилию правильно!
- Конечно, майор Бочкабас Колбасёр!
- аааааа
- Ну куда вы, Бомболет Влюкосрун! Или как вас там, Бепантол Корвалол. Хотя вроде это был Бетезтодд Купискайрим. Но не уверен.

На лекции по философии профессор достает пустую трехлитровую стеклянную банку, наполняет ее большими камнями и спрашивает у студентов:
— Банка полная?
Те кивают головами. Тогда профессор достает пакет с камешками помельче, засыпает их в банку и снова спрашивает:
— А теперь?
Студенты немного охуевают, но говорят мол да, теперь полная.
Тут профессор достает пакет с песком и ебашит в банку этот песок, после чего говорит:
— Эта банка отражает вашу жизнь, пацаны. Большие камни — это, типа, самое важное: здоровье, работа, семья, дети, вся эта ебота. При наличии всего этого вашу жизнь можно будет назвать полной, даже если у вас больше нихуя нет. Маленькие камушки — это вещи помельче, такие как хата, дача, таз и т.п. А песок — это совсем мелочь, пустяки. Если наполнить банку сначала песком, то там не останется места для крупных и мелких камней. Так же и ваша жизнь – если вы будете растрачивать ее на хуйню всякую, в ней не останется места для действительно важных вещей. Так что определитесь с вашими жизненными ценностями и помните, что все остальное – это всего лишь песок, епта.
Тут один молодой студент по имени Сократ достает из сумки бутылку пиваса, открывает, выливает в банку, и пиво впитывается в содержимое банки без остатка. Все в ахуе, а молодой Сократ как ни в чем не бывало изрекает:
— Etiamsi viva tua plena est, camo locus semper est...

«Какой бы ни была полной ваша жизнь, в ней всегда найдется место для пива»

Ребятушки, добрый вечер. Я с хорошей новостью — чат канала снова доступен @bdmchat2. Будем очень рады вас видеть❤️

В каждом деле есть люди, достигшие вершины. Классики. В воровстве таким был Артур Бэрри — «принц воров», кошмар нью–йоркских полицейских в 20–е гг. прошлого века. С его талантами он мог добиться успеха в любом деле, но выбрал изъятие у сограждан материальных ценностей.

Специализировался Бэрри на драгоценных камнях: деньги не брал, золото (после того, как выковыривал камни) выбрасывал. За все время ни разу не применил оружие и не ударил никого из своих, как он их называл, «клиентов». Если они оказывались дома во время его визита, он учтиво просил их самих достать драгоценности — для экономии времени. Грабил он исключительно богатых и влиятельных людей. В конце концов, быть ограбленным «вором–джентльменом» стало признаком высокого статуса. Находчивость он проявлял фантастическую. Штудировал каталоги драгоценностей и столбцы светской хроники, ходил на приемы, изучал планировки домов богачей и детали установки сигнализации. На одном светском рауте ему повстречался Принц Уэльский. Артур мило проболтал пару часов с будущим монархом о его родственниках, а через несколько дней у члена королевской семьи пропали драгоценности на 150 тысяч долларов. Особняк Рокфеллера охраняла пара специально обученных злобных псов. Бэрри спустил им на веревке суку, у которой началась течка, после чего спокойно обчистил дом. Собачку он потом забрал у довольных псов – чтобы не оставлять улик.

Во время Первой мировой войны Бэрри устроил себе каникулы, в которые повоевал и получил Серебряную звезду. Жил на широкую ногу, его возил шофер на красном Кадиллаке. Большую часть своих доходов тратил на женщин. Одна из них из ревности и сдала его полиции. Бэрри приговорили к 25 годам заключения, но в тюрьме ему было скучно. Он хитростью пробрался в оружейную комнату, нейтрализовал охрану, раздал оружие заключенным и устроил бунт. В возникшей суматохе он удалился. Через три года его снова поймали, и он таки отсидел свой срок. Выйдя из тюрьмы, он поселился в небольшом городке, где, несмотря на свое прошлое, пользовался уважением и был избран руководителем местной организации ветеранов войны.

В конце жизни его спросили, кого он обворовал на самую большую сумму. Артур подумал и ответил: «Себя. Я мог бы стать биржевиком. Или преподавателем. Или успешным бизнесменом. Я мог бы добиться большего, принести пользу обществу, не проведя при этом две трети лучших лет своей жизни в тюрьме».