Говоря о причинах падения Римской империи часто отмечают распространившийся в позднеримское время гедонизм среди римской знати. Согласно этому популярному нарративу, в процессе достижения имперской мощи и высокого культурного уровня, римские аристократы погрязли в роскоши и разврате, не желая заниматься войной и государственными делами, и в результате были завоеваны дикими варварскими народами, которые жили простой и аскетичной жизнью.
Историк Михаил Анатольевич Бойцов замечает, что этот нарратив все же нельзя принимать, потому что он возник из собственно римской самокритики. Римские авторы со времен Октавиана пытались объяснить причины того, что они считали упадком своей империи, и видели эти причины в моральном разложении римлян и в отступлении от простоты и строгости Рима времен его расцвета. Этот римский стереотип был некритично воспринят классицистами уже в новое время, из-за чего и повторяется по сей день. Однако, на самом деле, у нас нет никаких оснований считать, что поздний Рим был более или менее гедонистичным, чем Рим эпохи имперского расцвета, или даже ранняя Римская республика. Напротив, мы можем видеть как в позднее время происходит нарастание весьма аскетических традиций - это и раннее монашеское движение и все те морально-нравственные перевороты, что были связаны с ранним распространением христианства, что отражено в "Исповеди" Августина.
Здесь можно провести параллели с "мусульманским Римом"- Османской империей. Османские авторы очень часто пытались объяснить причины упадка своего государства моральным разложением и отступлением от благочестивых обычаев предков. Это мнение живо до сих пор. Считается, что Османское государство пришло в упадок и в конце концов пало из-за того, что османы стали слишком гедонистичны, и гаремные утехи предпочитали войне и государственным делам. В тоже время, парадоксально, но ничего нам не указывает на то, что Османская элита времен расцвет империи была более или менее гедонистичной, чем элита поздняя. И опять же, мы скорее видим как наоборот, в Османской империи с 17 века распространяется пуританское движение кадизадели, а в 19 веке распространяется весьма строгий накшбандийский тарикат. Османские султаны в 19 веке в целом скромнее и деятельнее, чем султаны "Великолепного века".
В действительности же, моральное разложение или гедонизм свойственны времени расцвета империй практически в той же мере, что и времени упадка. Как сказал бы Ибн Халдун, это неизбежное качество городской жизни, которая "является последней ступенью цивилизации и пунктом, где она переходит к гибели, конечным пунктом зла и удаления от добра".
Историк Михаил Анатольевич Бойцов замечает, что этот нарратив все же нельзя принимать, потому что он возник из собственно римской самокритики. Римские авторы со времен Октавиана пытались объяснить причины того, что они считали упадком своей империи, и видели эти причины в моральном разложении римлян и в отступлении от простоты и строгости Рима времен его расцвета. Этот римский стереотип был некритично воспринят классицистами уже в новое время, из-за чего и повторяется по сей день. Однако, на самом деле, у нас нет никаких оснований считать, что поздний Рим был более или менее гедонистичным, чем Рим эпохи имперского расцвета, или даже ранняя Римская республика. Напротив, мы можем видеть как в позднее время происходит нарастание весьма аскетических традиций - это и раннее монашеское движение и все те морально-нравственные перевороты, что были связаны с ранним распространением христианства, что отражено в "Исповеди" Августина.
Здесь можно провести параллели с "мусульманским Римом"- Османской империей. Османские авторы очень часто пытались объяснить причины упадка своего государства моральным разложением и отступлением от благочестивых обычаев предков. Это мнение живо до сих пор. Считается, что Османское государство пришло в упадок и в конце концов пало из-за того, что османы стали слишком гедонистичны, и гаремные утехи предпочитали войне и государственным делам. В тоже время, парадоксально, но ничего нам не указывает на то, что Османская элита времен расцвет империи была более или менее гедонистичной, чем элита поздняя. И опять же, мы скорее видим как наоборот, в Османской империи с 17 века распространяется пуританское движение кадизадели, а в 19 веке распространяется весьма строгий накшбандийский тарикат. Османские султаны в 19 веке в целом скромнее и деятельнее, чем султаны "Великолепного века".
В действительности же, моральное разложение или гедонизм свойственны времени расцвета империй практически в той же мере, что и времени упадка. Как сказал бы Ибн Халдун, это неизбежное качество городской жизни, которая "является последней ступенью цивилизации и пунктом, где она переходит к гибели, конечным пунктом зла и удаления от добра".
