Продолжение
Особенно видно, пишет Элла Панеях, насколько это может оказаться удачная опора, если посмотреть, как легко раскалывает патриархатный ресентимент оппозиционную общественность, и с какой легкостью заслуженные, бескомпромиссные и так далее борцы с седыми бородами, которых не купишь ни национализмом каким-нибудь, ни крымнашем, ни антимигрантскими настроениями, оказываются на стороне патриархатного ресентимента, то есть, на стороне власти - просто потому, что не привыкли воспринимать вопросы хватания юных дев, и не дев, за жёппу, и гаденьких (не обязательно сексуальных) шуточек над младшими сослуживцами как политические, и соотносить их с фундаменталистской, антифеминистской, гомофобной повесткой государства, которой они в целом не поддерживают. А свои права на подобное поведение (не надо тут писать, что вы никогда в жизни ничего подобного не делали - я даже и поверю, но наличие эксклюзивных прав приносит вкусные бонусы и тем, кто ими не пользуется тоже) - не воспринимают как доступные гласному обсуждению, и пересмотру конвенций, да еще с выводом их из сферы непроговариваемого словами через рот вообще никак, кроме скользких шуточек и грязных намеков, в плоскость публичности и открытых договоренностей. Фашизм ведь никогда не приходит с такой идеей, которую весь образованный слой дружно воспринимает, как недопустимое дикарство. Он приходит с идеей, которую часть образованного классса просто поддерживает - пора, пора выскочек подвинуть, и дать больше прав полноценным нормальным людям - а еще большая часть видит в ней, конечно, дикарство, но и некоторую сермяжную правду - и в глубине души полагает, что те, за чей счет планируется провести банкет, и впрямь уже что-то несколько озверели, и захотели странного, и пора бы уже немножко подвинуть их, пока они не подвинули нас, а то чего это они, правда. Правда ведь пора?