Каким будет решение украинского вопроса?
(Тимофей Бордачёв
специально для газеты ВЗГЛЯД)
Драматизм украинского вопроса через 30 лет после провозглашения независимости в том, что уж если у элит и населения этой страны оказалось недостаточно воображения для построения убедительной государственности, то вряд ли можно ожидать от них благоразумного внешнеполитического поведения. После распада СССР Украина не могла стать нормальным суверенным государством. Для этого у нее, как и у Белоруссии, отсутствовал исторический опыт, пусть даже в минимальной степени имевшийся почти у всех союзных республик. Но зато было много опыта участия на равных с русскими в управлении огромной империей и, как его продукт, завышенные представления о собственном значении и потенциале.
Сейчас возвращение большей части Украины в состав российского государства может быть для него опасным. Россия после распада СССР пришла к своему сравнительно естественному геополитическому состоянию – государства имперского масштаба, но не несущего имперской ответственности. Этнический состав ее населения пока соответствует участию разных народов в управлении без ущерба для позиций основного, русского, этноса. Появление в его составе в большом количестве еще одного крупного славянского этноса может разрушить эту гармонию. Поэтому сейчас в России вряд ли кто-то может серьезно задумываться о такой опции.
Может ли Россия рассчитывать на то, что Украина станет для нее нормальным соседом, который будет развиваться в соответствии со своими приоритетами, но с учетом геополитического положения? Именно об этом, как о финляндизации Украины, рассуждает большинство серьезных и неравнодушных аналитиков. Однако поверить в вероятность такого развития событий можно с большим трудом, поскольку для этого нет, как мы видим, никаких предпосылок.
Несмотря на текущее ослабление позиций США и их союзников в глобальном масштабе, они в ближайшие годы сохранят способность общего контроля над этой территорией. Максимум, на что можно рассчитывать – это постепенное ослабление внешнего управления Украиной. При оптимальном сценарии оно не будет иметь обвального характера, но постепенно приведет к тому, что украинские элиты и население начнут лучше поддаваться убеждению со стороны России.
Тем более, что силовое давление без обязательств относительно будущего его объекта вообще становится одним из признаков политики великих держав в современных условиях. Частично это будет сопровождаться дальнейшим одичанием украинских земель, но здесь они будут в хорошей компании многих государств, возникших под воздействием националистической эйфории прошлого века.
Насколько идеальным нам не казалось бы общее прошлое, пребывание Украины в составе России было, скорее, бременем, чем преимуществом. В отличие от Сибири и Дальнего Востока, которые остаются фундаментом российского могущества, основное территориальное приобретение на Западе оказалось настолько же бессмысленным, как и все наше многовековое стремление стать частью европейского баланса сил. Сейчас эпоха центрального значения Европы в мировых делах закончилась. Вместе с ней, видимо, придет к своему финалу время особого положения Украины в системе российских приоритетов.
