Суверенитет и "цифра"
Глобальная цифровая революция привела к трансформации технологического и экономического укладов, общественных отношений, самой философии жизни человека. Запущенные новыми технологиями тенденции определят направления развития системы международных отношений.
К началу третьего десятилетия очевидно
оформление двух основных «технологических экосистем» – американской и китайской.
Американская система старейшая, наиболее развитая и опирается на безусловное технологическое лидерство США. Американцы стремятся удерживать инициативу в области инноваций, продлить собственное доминирование и не допустить появления сопоставимых конкурентов. Соединённые Штаты привлекают кадры со всего мира, создают льготные условия для развития стартапов, используют далёкие от экономических методы конкуренции.
Китайская техноэкономическая платформа скромнее американской, но притязания на технологическое лидерство у КНР от этого не меньше. Значительный масштаб финансового и людского потенциала позволяет китайской экосистеме быть замкнутой на себя и административно перераспределять ресурсы на те области технологического развития, которые представляются Политбюро КПК наиболее перспективными. Китайцы первые в мире поэкспериментировали с автономизацией ряда сервисов и услуг, выстроив «Великую Китайскую цифровую стену».
Актуальная в этом свете
дилемма для России: подключаться к одной из этих платформ или разрабатывать собственную? В первом случае нужно определить условия, на которых такое «присоединение» может быть возможным. Второй путь – более амбициозный – требует задать ключевые параметры собственно российской «техноэкосистемы». В этой связи, для России
задача-минимум – сохранить суверенность при принятии решений, затрагивающих основные сферы национальной безопасности.
Задача-максимум – создать собственную конкурентоспособную технологическую экосистему, стать ключевым участником процесса выработки новых правил игры в этой сфере.
В свежем номере
@ru_global порассуждали с коллегами о том, как сфера технологий стала одной из ключевых в борьбе за власть в XXI веке.