​​Вот и исполнился годик нашему уютному каналу. За это время было опубликовано порядка 400 постов и 75 статей. Некоторые наши подписчики получили «Государство» Платона(куда же без него), два добротных бонга и огромный гипсовый бюст Сократа. Ах да, еще 5 подписок на VPN(это было весьма странно, не спорю). 🙂

Ребята из издательства классической научно-философской литературы «Умозрение» любезно предложили принять участие в праздновании этой скромной, но все же важной вехи и вручить вам лучший подарок — книги.

Итак, предлагаем написать эссе на тему «Что такое Философия?». Лучший, по мнению подписчиков канала, автор получит два тома лекций Е.С. Линькова. На написание эссе даем две недели, свои работы в любом формате присылайте в бота @philosophyspacebot.

Если писать эссе не хотите, у вас все равно есть шанс уйти с подарком. Для этого достаточно подписаться на канал издательства «Умозрение» и нажать кнопку внизу. 
Первый получит «О Вавилонском пленении Церкви» Мартина Лютера, а второй «Philosophus Teutonicus Якоб Бёме: возвещение и путь немецкого идеализма» за авторством Фокина И. Л.

Огромное спасибо всем, кто остается подписан на канал, удачи! 💜

Подписывайся на наших друзей @ymozrenie и пускай фортуна благоволит тебе! 🍀
*****
Победители: Владислав Рюрикович, Влад

​​О мести

Месть есть своего рода стихийное и дикое правосудие, и, чем сильнее стремится к ней человеческая натура, тем более закон обязан искоренять ее. Ибо если первая несправедливость лишь нарушает закон, то месть за эту несправедливость упраздняет закон. В сущности, прибегая к мести, человек ставит себя на одну доску со своим врагом, если же он простит обиду, то возвысится над ним; ибо прощать — это удел царей. И Соломон, насколько я знаю, сказал: «Слава для человека — быть снисходительным к проступкам». Что прошло — ушло и не вернется, и для мудрых людей достаточно забот о том, что есть сейчас и будет потом; поэтому те, кто занят делами прошлого, только зря тратят время. Нет никого, кто делал бы зло ради него самого, но все творят его ради выгоды, или удовольствия, или чести, или тому подобного; почему же я должен сердиться на человека за то, что он любит себя больше, чем меня? А если кто-то сделал зло просто по своей зловредной натуре, что из этого? Ведь это похоже на шип или колючку, которые колют и царапают, потому что по-другому не могут.
Самым терпимым видом мести является месть за такое зло, для наказания которого нет закона; но в этом случае пусть человек позаботится, чтобы месть была такой, за которую его не могли бы наказать по закону; иначе его враг окажется в более выгодном положении, ибо пострадает только раз, а сам человек — два раза. Некоторые, прибегая к мести, хотят, чтобы их обидчик знал, от кого она исходит; это наиболее великодушно, ибо показывает, что удовлетворение получают не столько от причинения боли, сколько от того, что заставляют обидчика раскаяться; бесчестные же и хитрые трусы подобны стрелам, летящим из темноты. У Козимо, герцога Флорентийского, есть одно суровое и скорбное высказывание в отношении вероломных или забывчивых друзей, из которого видно, что эти два зла он считает непростительными. Он говорит: «Вы прочтете, что мы обязаны прощать своих врагов; но нигде не сказано, что мы обязаны прощать своих друзей». Но Иов высказывается все же в несколько более примирительном духе. Он говорит: «Мы принимаем добро из рук господа, почему же не хотим принять и зло?» — это относится в такой же мере и к друзьям. Совершенно очевидно, что человек, замышляющий мщение, сохраняет свои собственные раны открытыми, в противном случае они бы закрылись и полностью залечились бы. Мщение общества большей частью совершается удачно, как видно на примере мщения за смерть Цезаря, Пертинакса, Генриха III Французского и многих других. Но с личной местью дело обстоит не так; нет, мстительные люди, скорее, ведут жизнь ведьм, которые, причиняя несчастья другим, и сами кончают несчастливо.

Фрэнсис Бэкон 📖 Опыты, или Наставления нравственные и политические

Философское мнение | Философские заметки. Милетская школа. Фалес

Небезупречно утверждение, что «время всего старше». Ведь «время» есть и прошедшее, и настоящее, и будущее; и то время, которое для нас будущее, несомненно моложе нынешних людей и предметов.

Фалес Милетский

​​Часто спрашивают, довольно ли, чтобы страсти были умеренными, или лучше не иметь никаких страстей.

Стоики изгоняют страсти, перипатетики стараются их укротить. Я не вижу, почему умеренная тяжесть болезни может быть целебной или полезной. Не бойся! Я не отнимаю у тебя ничего такого, что ты отдал бы против воли; я буду сговорчив и снисходителен ко всему, что ты считаешь или необходимым для жизни, или приятным, или полезным и к чему стремишься, а избавлю тебя от порока. Ведь я, запретив тебе жаждать, разрешу хотеть, чтобы ты то же самое делал без страха по твердому решению, чтобы даже наслажденья твои были острей. Разве ты не будешь чувствовать их полнее, ставши их повелителем, а не рабом? 

Ты скажешь: «Но ведь естественно мучиться, тоскуя о друге: дай же право плакать, когда столь праведна причина. Естественно быть задетым людскими мнениями, огорчаться, если они неблагоприятны; почему же ты не допускаешь этого благородного страха перед дурным мнением?» — Нет порока без оправдания, начало всякого из них скромно и простительно, — зато после он разливается широко. Позволь ему возникнуть — и ты не покончишь с ним никакими стараньями.
Всякая страсть вначале немощна, а потом сама себя разжигает и набирается силы, разрастаясь: легче не пустить ее, чем выгнать. Кто спорит с тем, что всякая страсть берется из некого естественного истока? Заботиться о себе велела нам природа; начни потакать этой заботе — и она превратится в порок. Наслажденье природа подмешала к вещам необходимым, не затем, чтобы мы его домогались, но чтобы благодаря этой прибавке стало приятнее для нас то, без чего мы не можем жить; а появится самозаконное наслаждение — и начинается сластолюбие. Так будем же при входе сопротивляться страстям, коль скоро, как я сказал, их легче не впустить, чем заставить уйти.

«Но позволь хоть в какой-то мере горевать, хоть в какой-то мере бояться!» — Эта мера растягивается очень широко! Ты уже и как захочешь, не остановишься. Пусть мудрец не столь бдительно стережет себя — для него это безопасно: он, когда ему угодно, положит конец и слезам, и наслаждениям; а нам лучше и не пытаться идти вперед, если вернуться так трудно. Мне кажется, очень тонко ответил Панэтий одному юнцу на вопрос, может ли мудрец полюбить: «Как будет с мудрецом, посмотрим; а вот нам с тобой до мудреца далеко, и мы не должны допускать, чтобы над нами взяла верх страсть бурная и необузданная, сама себя ставящая ни во что и отдающаяся во власть другому. Взглянут на нас благосклонно — мы пуще распаляемся от доброты; отвернутся — нас раззадоривает надменность.
Вредна и легкая любовь, и трудная: легкостью она берет нас в плен, с трудностями заставляет бороться. Так что лучше нам остаться в покое, зная нашу слабость. Нестойкую душу нельзя вверять ни вину, ни красоте, ни лести, ни другим соблазни тельным приманкам». То же самое, что Панэтий говорил о любви, я скажу обо всех страстях. Насколько в наших силах, отойдем от скользкого места: мы и на сухом-то стоим нетвердо.
Ты сейчас выставишь против меня общий упрек, всегда бросаемый стоикам: «Слишком много вы обещаете, слишком суровы ваши наставленья! Мы — люди слабые и не можем себе отказать во всем! Мы будем горевать, но не очень, будем желать, но умеренно, будем сердиться — а потом успокоимся». — Знаешь, почему мы этого не можем? Не верим, что можем! А на деле, клянусь, все иначе! Мы защищаем наши пороки, так как любим их, и предпочитаем извинять их, а не изгонять. На это природа дала человеку довольно сил, — если мы соберем их и напряжем и пустим в ход не против себя, а себе в защиту. «Не хотим» — вот причина; «не можем» — только предлог.

Сенека 📖 Нравственные письма к Луцилию

Философское мнение | Философские заметки. Милетская школа. Анаксимандр

Философское мнение | Философские заметки. Милетская школа. Анаксимен

​​О притворстве и лицемерии

Притворство – прибежище слабых, ибо надобны силы ума и духа, чтобы знать, когда уместна правдивость в словах и поступках. Поэтому наиболее лицемерны слабейшие из государственных деятелей.

Есть три степени того, как можно скрыть и завуалировать свое истинное лицо. Первая состоит в молчаливости, сдержанности и скрытности, когда человек не дает проникнуть в себя и узнать, что он такое; вторая – в притворстве, когда он знаками и намеками способствует ложному о себе мнению; третья будет уже собственно лицемерием, когда он намеренно и усердно притворяется не тем, что он есть.
Что до первой из них – молчаливости, то это лучшее качество исповедника. Умеющий молчать слышит много признаний. Ибо кто же откроется болтуну или сплетнику? А кто слывет молчаливым, вызывает на откровенность, подобно тому как спертый воздух всасывает воздух более редкий; и, как исповедь служит не житейским целям, но облегчению души, так и умеющие молчать узнают много вещей; с ними люди не столько делятся мыслями, сколько отделываются от того, что их тяготит. Словом, скрытному открыты все тайны. Кроме того, нагота неприглядна – как телесная, так и духовная; скрытые легким покровом дела человеческие выглядят много почтеннее. Что же касается говорунов и пустословов, то они обычно тщеславны и притом легковерны. Кто выбалтывает, что знает, будет говорить и о том, чего не знает. А потому возьми себе за правило сдержанность: оно и благоразумнее, и пристойнее. И тут надобно, чтобы лицо не опережало язык; у кого мысли написаны на лице, тот выдает себя с головой; ведь лицу придают куда больше веры, нежели словам.
Вторая степень, которая есть уже притворство, нередко следует за первой по необходимости. Кто желает сохранить тайну, вынужден отчасти и притворствовать, ибо люди хитры и не допустят, чтобы ты ничем себя не выдал. Они так будут досаждать расспросами, так выведывать и вызывать на разговор, что, если только не упорствовать в нелепом молчании, придется обнаружить, куда склоняешься. А если и нет, тогда из твоего молчания они заключат не меньше, чем из слов. Ведь темных и двусмысленных отговорок надолго не хватит. Вот почему нельзя быть скрытным, не позволяя себе также и некоторой доли притворства, которое как бы тянется следом за скрытностью.
Что же касается третьей степени, т.е. собственно лицемерия и лживости, это считаю я более предосудительным и менее благоразумным, за исключением чрезвычайных и редких случаев. Привычное лицемерие есть порок, порождаемый либо врожденной лживостью, либо робостью, либо существенными нравственными изъянами, которые человек принужден скрывать, а для этого притворяться и во всем другом, дабы не утратить в притворстве сноровки.
Лицемерие и притворство имеют три преимущества. Во-первых, усыпляют бдительность противника и застигают его врасплох, ибо открыто объявленные намерения, подобно сигнальному рожку, собирают всех врагов. Во-вторых, обеспечивают отступление, ибо, связав себя открытым объявлением своих целей, надо идти до конца или пасть. В-третьих, помогают выведать чужие замыслы, ибо тому, кто открывает себя людям, едва ли отвечают тем же, но дают ему волю и, что было бы на языке, держат на уме. Умна поэтому испанская поговорка: «Солги и узнаешь правду», т.е. правду не узнаешь иначе как притворством. Зато и невыгод тоже три. Первая состоит в том, что лицемерие и притворство указывают обычно на боязливость, а это во всяком деле препятствует прямому движению к цели. Вторая – в том, что они смущают и отталкивают многих, кто иначе, быть может, помог бы, и оставляют человека почти в одиночестве. А третья и величайшая невыгода заключается в том, что человек лишается одного из важнейших средств успеха, а именно доверия. Лучше всего сочетать добрую славу человека чистосердечного, привычку к сдержанности, при случае – способность к скрытности, а в крайней нужде – и к притворству.

Фрэнсис Бэкон 📖 Сочинения

Философское мнение | Философские заметки. Пифагор: биография и легенды

Эссе подписчика: что такое философия?

Философия это такая серия вопросов и ответов, которая выводит тебя за рамки привычного восприятия мира, позволяет тебе по-другому взглянуть на мир и себя самого, пускай иногда ценой убежавших пельменей, а иногда ты сам убегаешь из мира-кастрюли наружу – почти готовым пельменем. 😉

Ждем ваши работы для конкурса, понравившиеся отмечайте 💜

Философское Мнение | Философия смерти / Факты, которые могут Вас удивить

Эссе подписчика: что такое философия?

Мы живем в уверенности, что окружающее реально. Знаем, конечно, про иллюзии восприятия размера, цвета, движения... знаем, и с улыбкой таращимся на бегающие по кругу точки на статичной картинке. 

Ждем ваши работы для конкурса, понравившиеся отмечайте 💜

​#стоические_упражнения

Смотрите на ситуацию со стороны

«Замысел природы можно постичь из того, в чем мы с ней не противоречим друг другу, например, когда слуга соседа разобьет кубок, принято тотчас говорить, что в этом нет ничего необычного. Знай, что, когда будет разбит и твой кубок, тебе следует поступить точно так же, как когда разбился кубок соседа. Перенеси это и на вещи более значительные. Умер чей-то ребенок или жена? Всякий скажет, что такое свойственно людям. Но когда у кого-нибудь самого кто-то умрет, он тотчас кричит: "Увы, я несчастный!" Следовало ему, однако, помнить, что мы испытываем, услыхав о несчастьях других»

Это очень интересное духовное упражнение: Эпиктет напоминает нам, как по-разному мы относимся к одному и тому же событию, когда оно происходит с другими людьми и когда затрагивает непосредственно нас. Естественно, гораздо легче сохранять невозмутимость (еще раз прошу не путать ее с эмоциональным равнодушием), когда мелкие или большие несчастья происходят с соседом. Но почему? Что заставляет нас думать, будто мы — любимчики Вселенной, которые ограждены от всех невзгод?

Предположим, мы сумеем принять и даже усвоить (а это гораздо сложнее), что мы ничем не отличаемся от остальных жителей планеты и, следовательно, должны одинаково воспринимать происходящее с другими людьми и нами самими. Но тогда получается, что правильное отношение в подобных ситуациях — не невозмутимость, а, наоборот, способность сопереживать и сострадать другим людям, как самому себе. У стоиков есть два ответа на этот аргумент: один основан на эмпирическом факте, другой — на философских принципах. Эмпирический аргумент состоит в том, что люди физиологически неспособны на такую степень эмпатии. Если мы будем горевать по каждому умершему человеку на Земле так же, как горюем из-за смерти любимых и близких людей, мы попросту не выживем. Философский аргумент состоит в том, что мы гораздо ближе к истине, когда говорим другим людям «Я искренне сожалею, но такова жизнь», чем когда начинаем жаловаться на несправедливость судьбы. Расстраиваться из-за несчастных случаев, травм, болезней и смерти тех, кто нам дорог, вполне естественно (конечно, соизмеримо тяжести случившегося: разбить кубок и потерять жену — вовсе не одно и то же!). Но мы можем найти утешение в понимании того, что такие несчастья неизбежны, они в порядке вещей. У Вселенной нет любимчиков.

Я нашел обе интерпретации этого принципа весьма полезными в жизни. Например, стал спокойнее относиться к чувствам окружающих меня людей, когда они слишком остро реагируют на свои несчастья. В то же время я помню слова Эпиктета о том, что мы склонны реагировать иначе, когда подобные вещи случаются с нами. Поэтому, когда наступает мой черед принять удар, я мгновенно напоминаю себе, что подобное происходило практически со всеми, кого я знаю, так что я не исключение. Привычка смотреть на случившееся со стороны и помещать свою проблему буквально в общечеловеческий контекст помогает мне относиться ко всему с бо́льшим спокойствием и невозмутимостью, которых мне так не хватало прежде, до моей увлеченности стоицизмом.

Эссе подписчика: что такое философия?

Когда мы хотим определить, что такое философия вообще, мы можем впасть в несостоятельность, упоминая всё с ней связанное и всё к ней относящееся, но так и ни на чём конкретно не акцентируя внимание. Особенно распространён наивный плюрализм трактовок термина «философия» в массовой культуре, под который подводят и эзотерический бред, и пространные, невнятные рассуждения, и попросту инфантильные мысли несведущих людей.

Ждем ваши работы для конкурса, понравившиеся отмечайте 💜

Философское Мнение | Философские заметки. Ксенофан

Существует ли прогресс?

Самая крупная проблема прогресса состоит в его тотальной неопределённости: обычное взаимодействие, изменение или модернизацию нередко выдают за прогресс — тем более в обыденном обращении.

Данную статью написал автор проекта Территория саморазвития — Кирилл Смирнов. В его группе очень много достойного и оригинального материала, рекомендую пройти по ссылке и подписаться.

Эссе подписчика: что такое философия?

У неё нет единого определения. Философия — это простота, возведённая в абсолют и одновременно далёкая от примитивизма наука, которая наставляет каждого, кто пожелает приходить к себе, принимать себя и учиться прощать себе несовершенства, попутно искореняя их.

Ждем ваши работы для конкурса, понравившиеся отмечайте 💜