Вообще, цифровая экономика сама по себе — это худшее, что случилось с человечеством за последние 100 лет. Я не луддит и активно пользуюсь многими результатами цифровой революции, но, как обычно, мы не могли все не испортить. Когда-то появилось сельское хозяйство, и мы уничтожили дикую природу в угоду своим аппетитам. Потом индустриализация сделала все города черными, а войны прибыльными. Теперь цифровая экономика забрала всех умных людей, заставила их заниматься полной фигней вроде создания приложений, которыми никто не пользуется, или написания кода, который будет забыт через два года. Благодаря тому, что нас наконец-то начали хорошо кормить и вообще началось серьезное образование, мы могли бы произвести суперцивилизацию. Вместо этого у нас телефонная ерунда, результат которой нулевой.
Или вот в прошлом году 5 миллиардов было вложено в блокчейн, а это примерно половина того, что Франция тратит на высшее образование. О результатах все в курсе. Вместо того чтобы ученые думали, как улучшить нашу жизнь, как бороться с реальными проблемами, мне, например, предлагают в два раза больше зарплату за то, чтобы делать Facebook-бота, который будет суммаризировать новости. И вот все эти люди, которые продались и ушли делать ботов, могли бы думать о чем-то большем. Я не могу их обвинять, потому что понимаю: государство нас поставило в такую ситуацию, что я тоже облизываюсь на другие зарплаты. Но мне приятно знать: то, что я делаю, хоть как-то полезно.
— Ты говоришь о своей работе в Институте Пастера, куда ты пришел в прошлом году. Как это произошло? Я 20 лет занимался абсолютно бесполезными вещами. Все, что мы изучали, не имеет никакого практического смысла. Ну компьютеры научились делать. Потом я решил, что, наверное, надо заниматься чем-то осмысленным, потому что иначе возникает какая-то шизофрения между тем, что ты делаешь, и тем, кто ты есть. Появляются психические проблемы. Я решил, что мне это не надо. Дело не в том, что я против решения задач, которые служат для развлечения, просто развлечениями я занимаюсь вне работы — музыкой, фотографией, видео. А когда ты проводишь семь часов в день на работе, то предполагаешь, что твоя профессиональная деятельность должна иметь какой-то другой смысл. И мне кажется, это не то чтобы преступно, но в данном контексте, когда с планетой все плохо…
Вот, например, в Китае начали включать угольные станции, чтобы «добывать» биткойны. Какой смысл во всей этой операции, особенно для тех, кто прочитал код? Никакого. Там, в коде, есть дебильная строчка: «А преврати-ка мне эту информацию в набор почти случайных букв», из-за которой куча электричества, угля и CO2 ушла на то, чтобы этот набор случайных букв вернуть назад в ту же информацию, то есть совершить обратную операцию. Одна строчка. И это трагедия, по-моему. Так что, пока все о биткойне, блокчейне и искусственном интеллекте, я искал работу и нашел.
Институт Пастера, где сейчас я работаю, был создан Луи Пастером для изучения инфекционных болезней. Здесь открыли бактерии, вызывающие чуму, сделали прививки от бешенства, СПИД открыли и всем известную пастеризацию. Где-то 8 лет назад в институте поняли, что надо заниматься dry research. Есть wet research, то есть лаборатории с биологическими материалами, а есть dry research — компьютерные исследования. Они купили несколько компьютеров, потом еще; потом это вышло из-под контроля и они начали нанимать людей, которые понимают, что надо делать. Затем это снова вышло из-под контроля, когда появились графические карты и все такое. Они наняли меня, чтобы помочь этим управлять как-то. И теперь мы очень плотно занимаемся исследованиями с графическими картами, например, в области электронных микроскопов и филогенетики.
»
https://dou.ua/lenta/articles/ukrainian-scientist-in-Europe/
