Будапешт поражает свой сюрреалистичностью. Двери дверьми, но вряд ли в другой европейской столице можно наткнуться на офис предвыборного штаба Башара Асада.

В 2014 в Сирии проходили президентские выборы. Главный лозунг кампании нынешнего президента был SAWA, что переводится, как «вместе». И посреди Будапешта первый этаж одного из домов до сих пор залеплен выцветшими картинками с этим слоганом.

До конца не разобрался, что это за место, но подборка стран на плакатах такая: Иран, Россия, Венесуэла, Куба, Китай и Аргентина. На витрине висят фотографии Путина с Уго Чавесом, а в соседнем окне лежит плакат с Николасом Мадуро под викторианской статуэткой.

Венгрия поражает количеством советских автомобилей на городских улицах. И это ни какой-то ржавеющий хлам во дворах, а бодрые бюджетные авто. Нигде в соседних странах такого нет: у чехов всегда была Шкода, в Польше всех старичков вытеснили подержанные немцы, у румын осталась своя Дачия. Венгерский феномен любви к Лада даже позволил Автовазу недавно вернуться на рынок новых авто.

В 2015 году Lada Hungary начала открывать дилерские салоны по всей Венгрии – 11 штук на маленькую страну. В 2016 году венгры купили 1100 российских машин. В сельской местности Нивы исторически были вне конкуренции у фермеров, но пара новых Lada 4x4 даже попали в полицию и пожарную службу.

Нет ничего невыносимей, чем натыкаться на посты постсоветских мигрантов, которые по возвращению ходят со счетчиком для учёта улыбок. Я не был в России всего полтора года, но молчаливость и фатальная прямолинейность вызывает только симпатию. Точно такую же, как я чувствую к восточноевропейцам, когда жители по западную сторону бывшей берлинской стены скатываются в откровенный шовинизм и насмешку над соседями – возможно это мой релятивизм, а может классовое.

Краков послужил трамплином между Чикаго и Ростовом, но на окраинах Европы пространство победило жителей. Деррида мастерски описал американскую бескрайность на фоне европейской скученности и ограниченности, вот и Россия при всей своей ментальной европейскости споткнулась о прерии.

На неосвоенных территориях жилых массивов, где есть жители, но нет горожан, маячками служат отремонтированные «Пятёрочки» и «Магниты». Местные в них – так же, как и в Walgreens – уверено кладут в карманы жевательные резинки и шоколадные батончики, так бросается вызов системе. Авторитарность здесь настолько избирательна, что люди до пределов предоставлены сами себе и уже перешли на безнал через приложение Сбербанка. Личным переводом можно оплатить: палёную водку, шаурму, пиво в баре и нотариально заверенный перевод документов.

Кто-то меняет людям улицы, потому что приедут иностранцы на какой-то чемпионат. Торговые площади поглощают общественные пространства, а весь рынок труда гендерно предопределён – кассир или охранник. Во дворах люди захватывают земли и вешают цепочки, балконы разные и творческие, а ветераны афганской войны студят напитки в сугробах, празднуя 29-летие вывода войск. Люди озабочены какими-то странными вопросами, например, о необходимости снимать головной убор в помещении.

Я с первой минуты выдал в себе чужестранца, пристегнувшись в такси из аэропорта: «менты чаще останавливают, если пристёгнут» - иронично заметил водитель. Ремень как меру безопасности он не воспринимал.