Домики с черепичными крышами выглядят мило, но большая часть Веспрема живёт в обычных панельках. В одном районе Юташи по подъездам десятиэтажек вечерами разбредается треть горожан.

В далёком 2015 году, когда Трамп ещё не призвал строить знаменитую мексиканскую стену, Венгрия уже возвела свою.

Летом четырехметровый забор вырос вдоль границы с Сербией. Осенью сетку протянули рядом с хорватскими землями. Вся линия обороны от мигрантов заняла 523 километра.

Работают ли подобные меры? Да, очень хорошо. Ещё в сентябре в Венгрию заходило 4,500 мигрантов ежедневно, а после закрытия маршрута – всего 15 в день.

Журналисты любят припоминать Венгрии, как она праздновала падение Железного занавеса в 1989, а сейчас сама строит заборы. Но следите за руками: страшно, когда страна не выпускает своих граждан и держит силой, а не когда не впускает мимо проходящих.

Венгры очень не любят мигрантов. Большинство считает, что культурное разнообразие делает жизнь в стране хуже.

Венгры пришли в Европу, поэтому исторически чувствовали себя немного отдельно. Если зайти в магазины к националистам, то не увидишь привычной для европейских радикалов нордической тематики. Атрибутика скорей напоминает отсылки к восточным нарративам: кочевому образу жизни с колчаном полным стрел. Настоящими изгоями венгры почувствовали себя после Первой мировой войны, когда попали в изоляцию и потеряли две трети своих земель.

В тот трагичный для венгров период к ним попросилось 4000 русских, которые сами стали кочевниками, проиграв войну за Россию большевикам. Почему же не дружественные Чехия и Сербия или центры эмиграции, как Париж или Берлин, а непонятная Венгрия?

Бежавших русских вдохновлял опыт местного Колчака адмирала Миклоша Хорти. В 1919 году Венгерская советская республика потерпела крах, а в стране установился довольно консервативный националистический режим. Белая эмиграция испытала карго-культ, и в Будапешт хлынули офицеры-авантюристы, а в деревени казаки.

Хотя венгерское правительство дало добро на расселение, но деньгами не помогло, паспортов не выдало. Аристократы рассчитывали на помощь в своих кругах, но чувствовали себя чужими. Казаки же интегрировались на ура: работали на лесоповалах, женились на венгерках, словачках и русинках – быстро растворялись в новой среде.

Генерал Деникин, главнокомандующий ВСЮР, почти все тома Очерков русской смуты написал здесь. Семья Деникиных переехала в венгерский городок Шопрон из Брюсселя, жизнь в Бельгии оказалась слишком дорогой. Часть времени провели в Будапеште, а потом осели под Веспремом у озера Балатон.

В мае 1922 Деникины получили визы и писали в дневниках первые впечатления: «много общего с довоенной Россией», «бедно, но приветливей», «непонимание языка сильно затрудняет знакомство с нравами и бытом».

Проблема с языком скоро сошла на нет, когда оказалось, что венгерские военнопленные, вернувшиеся из России, прекрасно выучили базовый русский и даже распевали по пьяне в кабаках «Ревет и стонет Днепр широкий». Злобы к бывшему вражескому генералу они не испытывали.

Белый генерал Деникин подвёл итог своим впечатлениям о Венгрии в дневниках: «В общем, народ проще и приветливее, чем на культурном и жадном Западе».

Прошёлся новогодним утром по районам вокруг Восточного вокзала Будапешта.

Место граничит с цыганским кварталом. Читал на местных форумах ещё про каких-то неведомых мигрантов, но так и не понял откуда. Знаю про китайскую общину, но уж где, а в китайском районе трудно почувствовать себя в небезопасности. В любом случае, хорошую камеру решил не брать.

Побродил часик с гоупро, собрал неплохую коллекцию дверей. Ещё бы погулял вглубь, но какие-то мутные ребята заинтересовались моей активностью и пришлось ретироваться.