Шествие против Трампа в Сиэтле сегодня прошло под советским флагом.

Скупка золота в Патерсоне, Нью-Джерси. Город ближневосточных мигрантов, который уже два раза попадает на первые полосы из-за терроризма.

Проблема с преступностью в Чикаго усугубляется. Перестрелки стали привычными и мало кого волнуют – творится ад в плохих районах, но кому до этого дело. Переезжаешь сюда жить и уже через пару месяцев становишься равнодушным к насилию: не твой нейборхуд – не твоя проблема. Преступность редко переваливает за границы своих гетто, но автоугоны как раз тот самый случай.

За этот год в Grand Theft Auto на улицах Чикаго сыграли уже 661 раз. За весь 2014 таких случаев было всего 303. И речь идёт не о тихих угонах под покровом ночи, а о carjackings, когда водителей вытаскивают из машин под дулом пистолета.

Крупные банды, как Traveling Vice Lords, не только торгуют крадеными машинами, но и используют авто для других преступлений. Иногда машины отбирают чисто для развлечения.

Тивариус Барфилд прямо на платной парковке забрал машину у женщины, угрожая ножом ей и охраннику. Полиция поймала его уже через несколько часов. Парень даже не пытался сменить номера или спрятаться, а просто катался по городу с друзьями и остановился покурить у магазина. Получил 4 года в итоге.

После месяца в Европе я очень заскучал по американским газетам. У меня была подписка на Chicago Tribune, а The Wall Street Journal и The New York Times я всегда мог почитать в Старбаксе рядом с домом, купить утром или бесплатно забрать перед закрытием. С чем реально пришлось повозиться, когда мы съезжали с квартиры, так это с кипами прессы, которыми я забил мусорный бак на первом этаже нашего билдинга.

Окно браузера никогда не компенсирует всё наслаждение от утреннего кофе с чернеющими от краски пальцами. Но хуже того, из интернета вываливаются тонны информационного мусора, что невозможно сконцентрироваться: ссылки, уведомления, обновления. Решил перестать себя мучить и оформить платную подписку, чтобы получать свою электронную версию газеты на почту. Её как раз верстают к ночи, а по европейскому времени уже начинается рассвет.

Зашёл на сайт Chicago Tribune, чтобы оплатить доступ, а он оказался открытым. Два месяца назад я закрыл счёт в банке, с которого списывались деньги – мне перестали кидать пакет под дверь, но электронный доступ к газете оставили. Ладно, думаю, подпишусь ещё на что-то более международное, The New York Times как раз недавно рекламировал мне свои скидки в фейсбук. Увидел акцию для студентов за 1$ в неделю, нашёл сканы своих студенческих документов, а они оказались не нужны: выбираешь подписку для студентов и оплачиваешь.

Из таких мелочей и создаётся позитивная атмосфера в обществе, когда никто не смотрит на тебя, как на потенциального обманщика, не спрашивает бумажку с печатью и пропиской.

Марш националистов в Польше прошёл настолько успешно, что его теперь обсуждает вся американская общественность.

Не представляю, как можно не убрать за собой после обеда. Большинство людей в США тоже придерживается этого правила – оставлять за собой поднос с бумажками считается дурными тоном. Можно сразу на вскидку увидеть, какие люди не соизволят помочь персоналу. Обычно это более бедные, дурно одетые и громкие поситетели.

Однажды в Новом Орлеане наткнулся на исключительное свинство. Не знаю, были это местные или приехали отдохнуть, но омлет они раскидали в радиусе нескольких метров. В такие моменты хочется, чтобы у посетителей тоже был рейтинг в Yelp и Tripadvisor – меньше 3 звёзд и двери заведения закрываются.

Страшный сон официанта.

Как нельзя представить Чикаго без мексиканцев, так нельзя помыслить современный Краков без украинцев. Надписи на русском начинаются с аэропорта и вокзала, сайты перевозчиков и сотовых операторов к английской версии добавляют ещё и украинский флажок. Каждая шестая компания ребят на улице говорит на русском, ближе к университетам – каждая третья.

К концу года в Польше будет работать 2 млн украинцев, многие осядут в крупных городах. Из-за стены у нас иногда раздаются крики: «Коля, иди сюда». Мне кажется, что там резиновая квартира, потому что однажды на лестнице встретил шесть мужиков, вышедших оттуда на перекур. Днём там всегда тихо – все на работе.

Средняя зарплата мигранта в Польше – 600 евро. Это мало по европейским меркам, но из-за дешевого жилья и продуктов далеко не нищета. Законы позволяют легко находить работу, а крупные корпорации ищут здесь дешевый труд для своих заводов. Многие компании полагаются именно на украинскую рабочую силу, но открывать производство в самой Украине не рискуют – высоки политические риски. С 2014 года начался массовый отток людей с Востока на Запад и продолжается до сих пор.

Любая миграция вызывает конфликты и даже, если это не столкновение культур, как у афганцев со шведами, то всё равно есть недовольные с классическим лозунгом: «У нас забирают рабочие места». С одной стороны у польских компаний дефицит кадров, с другой – резкий приток сотен тысяч людей бьёт по зарплатам, и они перестают расти. Но трудовая миграция вообще редко заканчивается отъездом временщиков.

В 60-х годах турки начали приезжать в Германию на заработки, но остались, привезли семьи, а их дети пошли в местные школы и детские сады. Также и в Кракове украинцы всё больше врастают в местно сообщество, избавляясь от программы: приехать-заработать–отправить деньги домой. Если тренд продолжится, то к концу следующего года в Польше будет уже 3 млн украинцев. Вместе с туристами это уже будет десятая часть от всего населения.

Молодые мамы в студенческом общежитии.

По пятницам мы всегда едим сыр. Традиция сложилась сама собой, когда после пары немецкого языка рано утром стали встречать прилавок с горными сырами по пути домой. Седой мужичок раскладывает небольшую корзинку с клетчатой подкладкой у подъезда и торгует несколькими копченными видами. Мы нашли дядьку милым и решили регулярно заходить к нему за горстью осцыпков.

Осцыпок – горный козий сыр, который обычно поджаривают на гриле и подают с клюквенным вареньем. На равнине его можно встретить на любой польской ярмарке, на горных курортах – через каждые несколько метров стоят по три прилавка. До Карпат из Кракова ехать пару часов, что удобно для маленького личного бизнеса – загрузился и поехал в большой город.

В середине нулевых Польша и Словакия даже спорили в суде из-за овечьего сыра – каждый хотел назвать себя исконной родиной продукта. Пришлось разбираться на уровне министров сельского хозяйства и евробюрократии. Пришли к выводу, что рецептура немного отличается: где соли больше, где температура другая. Но названия и вид почти одинаковые: у поляков oscypek; у словаков oštiepok. Евросоюз постановил, что сыры разные и каждый может делать свой.

Сыр и так сильно копченый, поэтому дымка от настоящего гриля не требуется. Греем его на обычной сковороде, пока не станет мягким и добавляем клюкву. Сытная вещь – больше двух штук не съешь.

Хорошо там, где есть горный сыр.

Так чикагцы закупались рождественским подарками в 1937 году. Сегодня праздничные покупки ушли в онлайн.

Американцы всё реже пьют сладкую газировку. Сложно поверить, но в начале нулевых 80% подростков хлебали её ежедневно. В статистику ещё не попали любители соков и молока, где тоже достаточно калорий – производители добавляют сахар даже в обычное whole milk.

За 15 лет ситуация сильно изменилась: осталась только 60% ежедневных потребителей содовой. Проблема ожирения так плотно вошла в национальное самосознание, что бороться с сахаром стали, как с никотином – в школах, на тв, социальной рекламой. Некоторые штаты даже ввели акцизы на напитки с сахаром, приравнян их к алкоголю и табаку.

Забота о лишнем весе породила бум диетических напитков, которые, как мне кажется, уже заняли доминирующую роль на полках городских супермаркетов. В американском магазине низкокалорийных версий газировок уже больше, чем  классических.

В Польше же у диетических вариантов есть лишь небольшой загончик, а в ларьке их и вовсе можно не найти. Но как бы я не хотел подсаживаться на сахарную иглу, мимо Сoca-Сola Vanilla пройти не смог. В России она продавалась где-то с 2003 по 2009 год. В Чикаго иногда встречается, но не особо популярна.

Ещё в Польше везде встречаются версии cherry и lime.

В этой машине разливную Кока-Колу развозили по окрестностям Чикаго в 1934 году.

Пассажиры привыкли, что жидкости на борт самолёта проносить нельзя. Бутылка простой воды или увесистое средство для снятия макияжа отбираются на досмотре. Пусть это будет даже скрупулезно выбранное вино на подарок – выпивать или выбрасывать. Однажды нас не пустили с набором наливок во львовском аэропорту, пришлось завернуть их в обычный пакет и с большим риском сдать в крупный багаж. Они, к счастью, уцелели, но нервы пассажиров до сих пор остаются под угрозой.

Запрет на жидкости может казаться старым, как вся индустрия, если человек начал летать в последние годы. На самом деле до 2006 года можно было спокойно попасть в салон американского самолёта хоть с двухлитровой бутылкой сока – службу охраны это не волновало.

Паника началась с Лондона. Сейчас уже никого не удивляет мощное террористическое подполье в городе, но полицейский рейд летом 2006 года напугал всю индустрию. Спецслужбы задержали 24 человека, которые планировали крупные теракты на трансатлантических рейсах из Великобритании в Северную Америку: Сан-Франциско, Квебек, Чикаго, Нью-Йорк, Вашингтон. Взрывчатое вещество террористы хотели пронести на борт под видом освежающего напитка Tang.

В первые же часы после арестов пассажирам в Великобритании и США запретили проносить вообще какую-либо жидкость. Позже Соединенное Королевство ввело временный запрет на любую ручную кладь. Как цепная реакция запреты стали приниматься в аэропортах по всему миру. Через два месяца Европейский союз принял новый регламент, а азиатские страны, Япония и Сингапур, подтянулись чуть позже – весной следующего года.

Запреты порой очень суровы и под жидкости часто попадают даже мягкие сыры вроде камабера или бри. Местным властям такие меры тоже не нравятся, ведь они ограничивают туристов в покупках. Аэропорт Генуи нашёл лазейку и разрешил пассажирам брать на борт полкило знаменитого соуса песто – за первые недели туристы вывезли 500 крупных банок в ручной клади.

Реклама языковой школы в Хорватии напоминает, как далеко можно пойти, если немного знать английский.

Американская бюрократия из любого человека делает великого комбинатора. Чтобы выехать из США с грин-картой на пару лет, нужно оформить специальный travel document. Миграционная служба просрочила все сроки и прислала его мне ровно в тот же день, когда самолёт из Чикаго уже приземлился в Кракове. Пришлось на месте выдумывать хитрую схему по пересылке.

Написали парню, который заселился в нашу чикагскую квартиру и попросили собрать все письма из ящика. Мы оставили Кэлвину кучу мебели и кухонной техники, поэтому он с радостью согласился помочь. Забрал все письма и передал нашим менеджерам на первом этаже билдинга.

Мы предупредили менеджера по электронке о письмах и попросили придержать их в офисе, пока корреспонденцию не заберут наши друзья. Через две недели они забрали кипу писем и несколько журналов.

В Кракове у нас нет почтовых ящиков в подъезде, поэтому пришлось попросить американских друзей отправить документы в университет на наш факультет. Работники сказали, что мы сможем забрать письма в комнате с компьютерами.

Моё разрешение на обратный въезд в США прошло через множество рук и наконец-то попало в нужные. Конверт за $25 шёл в Польшу ровно две недели. И если бы потерялся, то пришлось бы отказаться от учёбы со стипендией и вернуться домой в края Великих озёр – нет никакого желания рисковать гринкой.