В 2017 меня не оставляло ощущение назревания популярносности неонового киберпанка, рост интереса к истории Японии до сегуната Токугавы.
Казалось, что два течения срезонируют в идее нарушения функциональных основ у предметов гардероба: их физическое расширение, посягающие на единство конструкции дизайнерские решения. Это сопроводителя ростом внимания к аксессуарам: как дополнению к привычным вещам (например, украшения к обуви в линейке Гучи 2019 года), так и самостоятельным предметам (очки, септум, поясные сумки).
Параллельно с этим актуализировалась палитра, плотно связывающаяся с представлениями об аксессуарах, линиях, пользовавшаяся преобладанием темного цвета, на котором можно выстраивать нуарный контраст. Индиго, аметистовый, гелиотроповый, киноварь, тициановый.
Думаю, что в ближайшие годы следы киберпанка станут еще выразительнее. И проявится важный аспект киберпанка: синтез архаики и футуризма. Только движение пойдёт от переутомлённости Японией к радикальному увлечению Скандинавией, максимально доминантной в результатах синтеза и противоположной концепции эклектики/синкретизма, а вот пиршество красок и новых моделей будет обретено засчет выхода на корпус шумеро-аккадский культурных символов и визуального языка.
Самобытность первой весьма заурядно при сопоставлении с прочими архаичными культурами связана с обилием аналогов апотропеев и аксессуаров. Но самобытность образности Вавилона уже выплывает на поверхность из символического веса «Вавилона» как образа столпотворения, громоздкости, устремлённой ввысь, что легко узнается в киберпанк городах. И его эффектность усилят украшения на лице, дополняющие то, что обычно подвергалось лишь косметическому воздействию. То есть киберпанк, изменяющий тело, найдёт хорошую почву в непостоянных изменениях лица, имеющих примеры в практиках из шумеро-аккадского символического наследия.