До Орешкина последним из представителей официального путинского окружения, возглавлявшим совет директоров «Первого канала», был Собянин.

В 2009-м он занял эту должность, будучи руководителем аппарата правительства.
Собянинское пребывание на «Первом» завершилось после «клановой диверсификации» телекомпании – в конце 2010-го ковальчуковская НМГ купила 25% из пакета Романа Абрамовича.

Примерно в то же время Собянина пересадили в кресло московского мэра.
Нельзя исключать, что этому назначению поспособствовал, в том числе, и успешно сданный «тест» на умение выстраивать неконфликтный баланс между интересами различных политэкономических акторов. (Пусть и на примере одного, хотя и очень крупного, медийного актива.)
Благо именно превращение Москвы в «машину консенсуса» стало главным концептуальным отличием собянинской модели от лужковской.

Теперь сокращение госдоли и необходимость дополнительных многомиллиардных вливаний вновь превращает «Первый» в объект «клановой диверсификации».
Поскольку на сей раз курировать её будет Орешкин – вполне можно говорить об очередном «испытании» для очередного «фаворита».
И «призом» здесь тоже может оказаться титул московского градоначальника.

Фронтмен «капитализма платформ» жёстко выводится из игры как раз на фоне спровоцированного пандемией перехода в онлайн большинства экономик мира.
Со стороны Пекина такие действия в отношении Джека Ма могут показаться «стрельбой в ногу».

Но лишь при условии, что концептуально для Си ничего не поменялось и он впредь собирается бить противника на его же поле.
Зато действия китайского лидера вполне отвечают прогнозам о построении в «постковидном» мире «коммунистического капитализма».

«Новый режим объединит самый бесчеловечный аспект капитализма с самым жестоким аспектом государственного коммунизма, сочетая крайнее отчуждение отношений между людьми с беспрецедентным социальным контролем», -- так характеризует наступающую формацию Джорджо Агамбен.
Если Китай решил осуществить и возглавить мировую коммунистическо-капиталистическую революцию, – а он для этого подготовлен намного лучше любой другой державы, – то «цифровые нэпманы» ему не нужны.

И далеко неслучайно атака на Alibaba началась с удара регуляторов по её финтех-подразделению Ant Group и совпала с внедрением крипто-юаня.
Местом «последнего и решительного боя» теперь с неизбежностью становится киберпространство.
Здесь кандидат в новые гегемоны рассчитывает «побороть доллар», предложив мировой финансовой архитектуре формально более технологичный (хотя, по сути, такой же «фиатный») фундамент.
Но здесь же будет мобилизовывать ресурсы новое «антикоммунистическое подполье».

Главный из них – биткоин.
Однако Ма с его многомиллиардным «теневым банкингом» и многомиллионной армией МСП-контрагентов – потенциально, тоже немаловажный резерв «контрреволюции».
Причём, в отличие от самой настоящей «крипты», купировать эту угрозу китайским властям вполне по силам.

Пока экс-сенатора Павла Масловского арестовывают по обвинению в ₽95-миллионной растрате, действующего сенатора Сулеймана Керимова русский Forbes зачисляет в главные бенефициары «ковидного» года.

В обоих случаях основная причина – золотодобывающие активы.
И оба «героя дня» имеют знаковые пересечения по этому бизнесу.

В 2017-м в SPO керимовского «Полюса» участвовал фонд BlackRock, управляемый Эви Хамбро – сыном Питера Хамбро, основавшего вместе с Масловским компанию Petropavlovsk.
А Bonum Capital, связанный с Керимовым, с недавних пор владеет 3% «петропавловских» акций.
Причём, именно с подачи «бонумовских» менеджеров детище Масловского и Хамбро стало ареной довольно громкого корпоративного конфликта.

Отсюда автоматически не следует, что Керимов также причастен к разборкам вокруг Petropavlovsk и, в конечном счёте, -- к задержанию Масловского.
Но за полгода это уже не первый случай, когда СКР берёт в оборот бизнесмена, перешедшего дорогу керимовской клиентеле.

При этом Масловский, как и Хабаров, -- опосредованно клиентела британская.
Более того, если топ-менеджера «Траста» с Альбионом связывают бывшие работодатели из «Альфа-групп», то основателя Petropavlovsk, благодаря Хамбро, от «островной» элиты отделяет лишь одно рукопожатие.

Не ограничиваясь веерными «делами энергетиков», -- а «шпионский» приговор Карине Цуркан сложно рассматривать в отрыве от околоотраслевых межклановых разборок, – ФСБ решила раскручивать «дело профессоров».

Стоимость высшего образования, наряду с крайне ограниченным количеством бюджетных мест в «топовых» вузах, и накопившиеся вопросы к дистанционке наверняка обеспечат новой лубянской кампании определённую общественную поддержку. Даже среди поклонников Навального.
Но атака на РАНХиГС задевает, пусть и опосредованно, весьма знаковых представителей путинского окружения.

Попечительский совет академии возглавляет Антон Вайно.
Сергей Нарышкин, давно уже никак не связанный с РАНХиГС «по долгу службы», в сентябре поздравлял её с 10-летием.
Взаимодействие с Андреем Фурсенко тоже явно не исчерпывается формальным кураторством. – Не случайно, в 2015-м «академический» ИД «Дело» переиздал книгу Александра Фурсенко (отца президентского помощника) о Рокфеллерах.

Очевидно, огнём по «профессорским штабам», наряду с «энергетическими» (что, кстати, обременяет Новака ненамного меньше, чем Ковальчуков), ФСБ пытается если не определять сценарий «транзита», то, по крайней мере, набрать «транзитные антитела».
Чем больше и активнее Лубянка демонстрируют клановую «равноудалённость» и бескомпромиссность – тем опаснее для Системы менять руководство главной спецслужбы.
Если только действия последней не будут расценены как стремление играть исключительно свою игру.

Не Байден и не Трамп, но американские силовики —главные выгодоприобретатели атаки на Капитолий.

Они не просто получают возможность взять репутационный реванш за летнюю BLM-капитуляцию.
Становясь де-факто главными гарантами сохранения/восстановления национального консенсуса, армия и полиция перехватывают инициативу не только у конгрессменов и судей, но также —что важнее —у инстанций «косвенной власти». Прежде всего —медиа.

Отсюда автоматически не следует, что США ждёт военная диктатура.
Но роль Пентагона и его «смежников» при принятии любых ключевых решений (необязательно напрямую касающихся национальной безопасности), несомненно, возрастёт.

В этом смысле, если Трамп был «стреножен» deep state, то Байден рискует оказаться всего лишь «лицом» нового американского «Левиафана», чьё «воскрешение» , в полном соответствии с гоббсовскими заветами, будет обусловлено необходимостью обеспечить «мир и безопасность» американским гражданам.

10-летие революций, поднятых или раскрученных социальными медиа, отмечается демонстрацией последними полнейшей сервильности.

Идеологические отличия нынешних американских протестантов от египетских, ливийских или тунисских образца 2011-го —скорее, следствие.
Причина же —в утрате «цифровым олигархатом» способности формировать повестку.
Демарши «кремниевых» медиа-империй в отношении Трампа напоминают недовольство Юпитера, который сердится, когда неправ. Или слаб.

В данном случае  —уместнее допустить второе.
Могущество и вездесущность крупнейших онлайн-сервисов и платформ не отменяет их зависимости от национальных бюрократий.
Более того, пандемия её только усилила.
Ведь именно «антиковидной» чрезвычайщине, к которой веерно прибегают практически все правительства мира,  «цифровые олигархи» обязаны невиданным доселе расширением рынка сбыта.
А пример Джека Ма наглядно показывает, к чему приводит невнимание к пожеланиям и интересам настоящих хозяев этой «ресурсной базы».

Если угодно, речь идёт о чём-то вроде глобального залогового аукциона — власти передали в управление «коллективному Цукербергу» свой главный актив —население. Но при условии полной лояльности этого нового управляющего/квази-владельца.

Причём, неважно, где происходит дело —в Китае, США или России.
Откормившийся и окрепший на коронавирусных хлебах «Левиафан» везде потребует жертв за непослушание.

Кстати, ровно по этой причине призывы к «цифровому суверенитету»,активизировавшиеся в свете отключения Трампа от ведущих соцмедиа, —всего лишь попытка выращивания Бабы Яги в своём коллективе.
В том смысле, что интересы главного декларируемого «суверена» —народа —отечественные ипостаси этой «дамы» будут защищать не более бескомпромиссно, чем это делают Facebook, Twitter или Google.

В свете стартовавшей в США «охоты на консервативных ведьм» дополнительными красками заиграл альянс Папы Римского Франциска с Ротшильдами и (через них) с семейством Клинтонов.

Для успеха «Контрреформации 2.0» подобная внутриэлитная перегруппировка может иметь едва ли не более существенное значение, чем появление в лице Джо Байдена второго в американской истории президента-католика.

В Совет по инклюзивному капитализму с Ватиканом, наряду с его идейной вдохновительницей Линн Форестер де Ротшильд, входит и глава Rockefeller Foundation Раджив Шах.
И следовательно, речь идёт о более широкой коалиции.
Благо сама леди де Ротшильд приобрела этот титул, благодаря знакомству со своим будущим мужем сэром Эвелином как раз на одном из заседаний рокфеллеровского Бильдерберга.

Святой Престол, таким образом, вправе рассчитывать на благосклонность со стороны американской медиакратии ( т.е. педофильская дискредитация католических священников уходит из повестки вместе с «отключением» от управляющего модуля неоконов и протестантских фундаменталистов), а его финансовая клиентела – на отсутствие дискриминации со стороны WASP-фирм Уолл-стрит.

В свою очередь, новая администрация Белого дома получает влиятельного помощника как для восстановления связей с Европой и Латинской Америкой, так и для сдерживания Китая.
Отказавшись от трамповской реиндустриализации и торговых войн, Байден сможет избежать окончательного проигрыша Пекину лишь при создании дееспособного идеологического противовеса «коммунистическому капитализму». А поддержанная понтификом «инклюзивная» версия имеет шанс стать такой альтернативой китайской модели и её многочисленным «пост-ковидным» модификациям.

Настойчивые попытки сделать Навальному «биографию» любопытным образом коррелируют (или точнее – диссонируют) с подготовкой новой, «санитарной», версии общественного договора.

Инцидент с отравлением произошёл менее чем через неделю после объявления о госрегистрации «Спутника V».
В день подписания соглашения между российскими разработчиками вакцины и AstraZeneca Навальный опубликовал запись беседы с «отравителем из ФСБ». После чего «берлинский пациент» -- с подачи СК и ФСИН -- вновь превратился в фигуранта.
А его ответный ход на обострение (через возвращение) совпал со стартом массовой вакцинации в России и обсуждением выдачи сертификатов о вакцинации в ЕС.

Очевидно, чем выше шансы Навального стать новым российским «политзаключённым №1» -- чем больше у Запада поводов установить ещё более жёсткие барьеры для российской вакцины.
Благо эта тема и так слишком политизирована (причём, и внутри страны тоже), чтобы рассчитывать на беспристрастную экспертную оценку.
А с учётом «ковид-паспортных» планов европейских властей «вакцинная дискриминация» ударит не только по экспортным бенефитам РФПИ его фармацевтических партнёров, но, прежде всего, -- по рядовым российским гражданам, чья свобода передвижения будет ограничена, несмотря на наличие прививки и антител.

Соответственно, в плюсе оказываются не только западные производители «антиковидных» вакцин, но также консервативное крыло отечественной бюрократии, – включая силовиков, -- чья роль в поддержании «вертикали власти» и, как следствие, обеспечении «транзита» заметно нивелировалась из-за пандемии и обусловленного ею запроса на «прогрессистов».

«Ковид-паспорта» рискуют стать для кремлёвских «башен и коридоров» не меньшей проблемой, чем Навальный.

С одной стороны, как показывает башкирский кейс, легальное отделение «чистых» (вакцинированных и переболевших) от «нечистых» существенно облегчает жизнь региональным властям.
Игнорирование этой потребности в сочетании с невозможностью наращивать бюджетные трансферты и благословением массовой вакцинации может спровоцировать (или резко усилить) центробежные тенденции.
Неслучайно, Вячеслав Володин, устами своего протеже, – главы профильного комитета Госдумы Дмитрия Морозова, -- выражает одобрение эксперименту, совсем недавно критиковавшемуся спикером верхней палаты Валентиной Матвиенко.

Но «ковид-паспортизация», по длительности и глубине вмешательства в частную жизнь превосходящая прежние цифро-санитарные аллергены, вроде «социального мониторинга» и QR-кодов, способна окончательно вывести из лояльного поля консервативные слои населения.
И значит, де-факто, оставить «партию власти» без ядерного электората. Как раз во время думской кампании.

Минимизировать неизбежные издержки и предотвратить уход внушительной части избирателей к ЛДПР и КПРФ могло бы появление в российском политическом меню дееспособной «неоконсервативной» альтернативы.
Однако такой партии нет и не предвидится.
А поэтому не остаётся иных вариантов принуждения консерваторов к миру, кроме как возвращения в «осаждённую крепость».

Перефразируя классика, если бы Навального не было – его следовало выдумать.
Неуклонное нагнетание страстей вокруг него, – с очевидным провоцированием на жёсткие санкционные демарши США и ЕС, – едва ли не единственный неидеологический способ сохранить/вернуть прежние электоральные высоты. Даже при введении «ковид-паспортов» и прочих административных реверансах в адрес «коллективного Грефа».

Хотя вероятность, что «заискрит» сразу в обоих направлениях, – и со стороны консерваторов, и со стороны «цифровых либералов», -- полностью исключать нельзя.

Продление льготной ипотеки – пожалуй, лучший «пряник» в свете предстоящего субботнего размахивания «кнутом».

Вообще, со стороны государства сложно представить более эффективные инвестиции в лояльность, чем субсидирование воспроизводства новых собственников (к тому же подсаженных на «кредитную иглу») и подстёгивание (опосредованное, но ощутимое) доходов квартирных рантье.
Поэтому не одни лишь застройщики и банкиры вправе благодарить авторов рукотворного политического кризиса вокруг Навального.

Другое дело, что опасения ЦБ по поводу «ипотечного пузыря» совсем небеспочвенны.
И чем дольше существует этот «subprime по-русски» -- тем выше вероятность, что негативные прогнозы регулятора сбудутся.
А «побочный эффект» этих (уже отнюдь не гипотетических) финансовых потрясений будет едва ли не сильнее нынешнего ажиотажа из-за «берлинского пациента».
Особенно, если превращения счастливых собственников в проблемных должников достигнут критической массы как раз ближе к «транзитному» 2024 году.

Превращение Tik-Tok в главный инструмент по мобилизации молодёжи объясняется не только взрывным ростом популярности этой соцсети во время «дистанта».

Особенно, если не кивать исключительно в сторону «западных партнёров», а предположить наличие у намечающегося политического кризиса интересантов и на Востоке.
Точнее – в Китае.

Для лидеров ЕС и новой администрации США происходящее вокруг Навального – скорее, «черный лебедь», нежели результат/элемент хорошо продуманной многоходовки.
На реальный срок «блогеру-оппозиционеру» и «винтилово» его сторонников, неизбежно, придётся реагировать.
Наиболее вероятная жертва новых и жёстких санкций – «Северный поток-2».
А Байден – не Трамп, в его планы стимулирование американской сланцевой добычи не входит.
Зато он хочет восстановить взаимоотношения с Европой, чему явно не будет способствовать ограничение доступа к сравнительно недорогим российским энергоносителям.

В свою очередь, энергетические проблемы европейских экономик, усугубляющие их «пост-ковидное» восстановление, и неспособность (по сходной, «корона-кризисной» причине) американских налогоплательщиков субсидировать своих трансатлантических союзников, открывают намного больше возможностей для китайской экспансии в Старом Свете.

Бурное начало нового «протестного сезона» резко актуализиует вопрос о перезапуске общественного договора.

Можно сколь угодно долго говорить  о «фальстарте» (слишком далеко до выборов и, следовательно, нет повода для «электоральной революции» ) или о несистемности повода (вышли за персону, а не за ценности), но сложно отрицать, что «улица» перехватила общефедеральную повестку.
Прежде всего, благодаря готовности выдвигать конкретные, —пусть и ситуационные, как в случае с «Выпускай (Навального) », —требования, в то время, как Кремль всё больше уходит в абстрагирование.

Подобно тому, как в начале десятых «договорную брешь», проделанную Болотной смогло ликвидировать только присоединение Крыма (а не майские указы или «духовные скрепы»), так и сегодня социальных поправок в Конституцию и «сдвинутых вправо» национальных проектов явно недостаточно, чтобы ликвидировать последствия разрушения посткрымского консенсуса, начатого пенсионной реформой и усугублённого пандемией.
И чем жёстче и нагляднее полицейские меры в отношении протестующих и их «кумира» —тем опаснее (для власти) отсутствие реальных, —материальных и/или моральных, —бонусов, получаемых населением. Всем или его значительной и, что важно, неэлитарной частью.

Мы уже неоднократно отмечали, что, вообще говоря, таким бонусом может стать вакцинация и успешная «вакцинная дипломатия».
Но успешность и долговечность «санитарной» версии общественного договора, —в силу той роли, которую в соответствующих медицинских исследованиях и инновациях играет «человеческий капитал», —слишком сильно зависит от внутриполитического климата.
В этом плане «закручивание идеологических гаек» и «охота на протестных ведьм» (а такая реакция на сегодняшние события более чем возможна) рискуют отразиться на перспективах «пост-ковидного» консенсуса не менее плачевно, чем протестный август в Белоруссии отразилися на попытке Лукашенко сделать страну IT-лидером.

А будет забавно, если на президентских выборах-2024 против Юлии Навальной выдвинут Ксению Собчак.

«Да начнётся матриархат!» (c)

«Партия карантина» -- пока главная «жертва» субботних протестов.

Анонсированное Путиным снятие коронавирусных ограничений (в том числе, и в образовании), конечно, не восстановит «по щелчку» общественное согласие.
Но, по крайней мере, открывает (точнее -- возвращает) «глубинному народу» из МСП и студенчеству другие горизонты, помимо радикализации.
Заодно, кстати, окончательно открывая экономику, власть избавляется от необходимости купировать протестные настроения раздачей «вертолётных денег» -- чего до сих всячески пыталась избежать.

Впрочем, эффективность такой тактики в значительной степени будет зависеть от цены компромисса с основными бенефициарами «ковид-монетизации».
Ведь, в противном случае, у игры на политическое обострение могут появиться новые интересанты.

Силовое устранение Оливера Кайзера из российского «мусорного бизнеса» -- хороший подарок лоббистам МСЗ.

Рекультивация свалок с помощью дегазации, – технология, которую применяет кайзеровский «Экоком», -- вполне рабочая альтернатива сжиганию мусора.
И пока она остаётся, у «зелёных» и их союзников больше шансов на успешное торпедирование «строек века», затеваемых «Ростехом».

С другой стороны, безальтернативность мусоросжигания повышает риски новой политизации соответствующей тематики и повторения эксцессов, подобных тем, которые возникали вокруг «Ядрово» и Шиеса.
Что, в свою очередь, чревато существенным географическим и концептуальным расширением протестов, стартовавших 23 января.
Если только у АП нет хитрого плана по превращению эко-активистов в «третью силу», способную лишить Навального монополии на недовольных.

Если учесть, что поставить вторую вакцину белорусы, в таком случае, уже не смогут, а шансы легализовать «Спутник V» в ЕС обратно пропорциональны количеству задержаний на акциях в защиту Навального – «санитарное» сдерживание России становится не менее реальным, чем военное.
Причём, фронтменом в этой пост-ковидной борьбе с продвижением России на Запад становится Китай.

https://t.me/bbbreaking/78358

Выступлением на Давосском онлайн-форуме Путин фактически солидаризировался с ротшильдовско-ватиканским проектом «инклюзивного капитализма».

Но российская политэкономическая модель, скорее, ближе к его китайской «коммуно-капиталистической» альтернативе.
Правда, с той существенной разницей, что ЕР – не КПК и основа «управляющего модуля» вовсе не партийно-идеологическая.

Данный момент может оказаться определяющим, если давосские декларации не окажутся сугубо для внешнего пользования.
Точнее – если нынешние «навальные» протесты тоже будут рассматриваться, в том числе, и сквозь призму «постковидных», повсеместных и системных социально-экономических проблем, из-за которых, по словам Путина, у людей появляются причины «быть недовольными».

С учётом отечественной специфики национализация (а не огосударствление) ренты становится не таким уж фантастичным сценарием для снижения градуса общественного недовольства и повышения (возникновения) инклюзивности.
Например, посредством передачи контрольных пакетов ключевых госкомпаний в ПФР и/или использования ФНБ для кратного увеличения бюджетных мест в вузах.

Неизбежное следствие такого развития событий – демонтаж ресурсной монополии политической и экономической бюрократии.
Насколько в этом случае будет велика угроза суверенитету, -- а значит, и перспективы получения благословения на «перестройку 2.0», -- в немалой степени зависит от степени заинтересованности западных элит в подключении России к «инклюзивному» проекту.

Далеко не только поддержке и сплочению частных инвесторов-геймеров обязан своим биржевым триумфом Райан Коэн, чьи вложения в убыточную GameStop уже обеспечили 17-кратный доход менее чем за полгода.

Капитал для столь рискованной игры против уоллстритовских  «медведей» Коэн получил, благодаря успешной продаже своего первого детища -- Chewy, онлайн-сервиса по продаже кормов для животных.
Сделка была профинансирована инвестфондом BC Partners, которым с 2008-го года руководит Рэймонд Свайдер, выходец из Wasserstein Perella.
А в этом инвестбутике в 90ые (тогда же, когда и Свайдер) трудился Рам Эмануэль, впоследствии – шеф администрации у Обамы.

Как раз во время сенсационного взлёта котировок GameStop Эмануэль опубликовал в Politico колонку, содержащую рекомендации Байдену по преодолению крупнейшего (по его мнению) за 100 лет кризиса в истории США.
Основная идея – 46-й президент должен последовать примеру не Франклина, а Теодора Рузвельта и обуздать монополистов.

Интересно, что аномалия с акциями игрового оффлайн-ритейлера – вызов монополии Уолл-Стрит.
А давняя мечта Райана Коэна «победить Amazon», которую он сейчас хочет воплотить в жизнь, создав экосистему на базе GameStop, -- недвусмысленный сигнал «цифровым олигархам».

Если же выход акций GameStop из-под контроля, действительно несёт угрозу американской финансовой системе, как это утверждает «пророк» ипотечного кризиса-2008 Майкл Бьюрри, -- а здесь, в силу репутации автора, не исключен и самосбывающийся прогноз, -- антимонопольный блицкриг Эмануэля-Коэна может увенчаться успехом.

«Дворцовая» история делает Ротенберга главным олигархом.

В отличие, например, от «Газпрома» или даже «Первого канала», у этой инвестиции нулевой коммерческий «выхлоп», она – сугубо политическая.
А значит, и эффективность этого «impact investing по-русски» будет измеряться уже не только и не столько размерами новых подрядов, получаемых компаниями Ротенберга.

Теперь он вправе претендовать на основные «транзитные» бенефиты.
Благодаря Навальному.

Навальный –ровесник «Дворца», в медийно-политическом плане.

Информацию о люксовом спецобъекте предприниматель Сергей Колесников впервые обнародовал в декабре 2010го.
А месяцем ранее «блогер-разоблачитель» опубликовал своё первое нашумевшее расследование – про хищения в «Транснефти».

При всей параллельности этих компроматов кое-какие пересечения обнаружились уже тогда.
Резонансный дебют Навального удивительным образом совпал с переговорами о покупке НМТП, которые «Транснефть» и магомедовская «Сумма» вели с контролирующими акционерами порта – Пономаренко, Скоробогатько и Ротенбергом.
В результате продавцы получили 80%-процентную премию к рынку.
А в марте 2011-го Пономаренко объявил о приобретении того, что сам назвал «строящимся пансионатом».

«Если вы не боитесь купить на скандале, вы сможете заработать», -- возможно, в этом пономаренковском объяснении пиара (или GR-а) было гораздо больше, чем реальной бизнес-логики.
Но не потому ли, что актив под названием «Навальный» в то время ещё считался венчурной инвестицией?