Нефть важнее «транзита».

Если баррель задержится на $30-40 или, тем более, свалится сильно ниже – непременно сработает «фактор Рузвельта», о котором Путин говорил в Госдуме.
Если же сечинский расчёт оправдается и нефтяные котировки пойдут вверх – можно будет руками КС «похоронить» терешковские поправки об обнулении президентских сроков.

Правда, в этом случае Сечин в обмен на свои инвестиции в «транзитную» стабильность будет вправе претендовать особую роль при выборе «преемника».

Поскольку коронавирус и его «побочные» эффекты становятся полноценным фактором политэкономической дестабилизации и, как следствие, -- обоснованием таких концептуальных решений, как «поправки об обнулении», -- впору поговорить о том, кто и для чего выпустил этого «чёрного лебедя».  https://neon.university/ru/seminarDetail/2347

Вирус госкапитализма

Если допустить, что самовоспроизводящаяся «чрезвычайщина» —и социально-политическая, и экономическая —главная цель «изобретателей эпидемии», то речь может идти о глобальном госкапиталистическом проекте.

«Тушение» кризиса 2008 года тоже не обошлось без масштабного вмешательства мировой и национальных бюрократий.

Но во-первых, 12 лет назад госэкспансия коснулась, главным образом, банковского сектора.
А борьбой с коронавирусом можно обосновать передел любой собственности, включая активы домохозяйств. Достаточно посмотреть, где и как возводятся больницы для приёма тех, у кого обнаружен Covid-19

Во-вторых, налогоплательщиками спасение банковских жертв 2008 года было расценено как национализация убытков на фоне приватизации прибылей. Поэтому попытки правительств (или наднациональных органов) компенсировать «антикризисные» затраты за счёт закручивания «фискальных гаек», как правило, плохо заканчивались для инициаторов такого «добровольно-принудительного» перераспределения национального дохода.
Но жизнь важнее кошелька. Когда речь идёт об угрозе здоровью —человек пойдёт на любые расходы.
А поскольку «пандемия» не знает не только геополитических, но и социальных границ —богатые тоже заплатят лишь бы не плакать.

И в-третьих, технологическая революция, старт которой странным (?) образом совпал с кризисом 2008 года, с одной стороны, значительно удешевила вмешательство государства в частную жизнь. А с другой — такие её детища, как крипта-валюта или экономика совместного пользования, создали вполне реальные предпосылки для окончательного исключения бюрократического посредничества.

«Изобретение эпидемии» лишает мир второй опции.
Тем показательнее, что среди многочисленных «форумных» жертв коронавируса оказался международный саммит «Экономика Франциска», с помощью которого Ватикан – следуя в немалой степени концептам того же Агамбена -- собирался придать новое идеологическое измерение уберизации и «арендным» предпочтениям поколения Z.
Теперь саммит, изначально запланированный на последнюю декаду марта, перенесён на 8 месяцев.
Но к тому времени, даже если он состоится, развернуть глобальную повестку ему вряд ли будет по силам.

https://t.me/Philosophytoday/3934

Коронавирус остаётся единственным оправданием «нефтяного гамбита»
В этом смысле Собянин сегодня —главный союзник Сечина.

Но для восстановления экономики Москвы после борьбы с пандемией столичному руководству потребуются проекты, сопоставимые по масштабу и затратам с реновацией.
Поскольку федеральный бюджет становится дефицитным, для их финансировании придётся либо обкладывать дополнительной данью жителей города (что политически токсично в условиях неизбежного нового «тура» обнищания населения ), либо —рассчитывать на частных инвесторов, вроде Ротенбергов.
А любые инвестиции в инфраструктуру (включая городскую) привлекательны лишь при крепкой нацвалюте.
Тогда как Сечину, как и другим нефтяникам, для скорейшей реабилитации (экономической) нужно как раз продолжение девальвации.

Решение по «Платону» не только ставит Ротенбергов а оппозицию «партии коронавируса».
Этот шаг в принципе делает проблематичным использование анти-санкционного ноу-хау по конвертации людей в новую нефть.

Но «корона-кризис» бьёт по карманам элитариев не меньше, чем западные рестрикции.
И отсутствие или, скорее, отказ от «домашних» компенсационных механизмов может либо спровоцировать ужесточение конфликтов между группами влияния, сопровождаемые масштабным переделом собственности и ресурсов.
Либо —заметно снизит заинтересовать элит в сохранении политического статус-кво.
Что в пределе одно и то же.

Чем ожесточённее борьба с пандемией —тем больше роль силовиков.
Причём, не только тех, кто обеспечивает охрану порядка или внутреннюю безопасность, но и армии.

Так было в Китае.
Так происходит в Европе.
И так, скорее всего, будет в России, если придётся закрывать города и вводить тотальный карантин.
При том, что отслеживание нарушителей уже предпринятых и на федеральном, и на региональных уровнях (прежде всего —в Москве) антивирусных мер и так едва ли обходится без привлечения силовиков.

Но переход к силовой биополитике создаёт дополнительные и более серьёзные ограничения для антикризисной экономполитики.
Ведь в таком случае правительствам приходится не только учитывать предельно допустимые рамки дефицита бюджета, но также избегать сколько-нибудь заметного урезания «силовых» расходов.

С учётом всех привходящих подобный секвестр становится политически опасным.
Хотя он мог бы высвободить больше ресурсов, необходимых экономике и домохозяйствам для скорейшего выхода из «корона-кризиса»

Заняв позицию «ни мира, ни войны» в вопросе о ключевой ставке и, тем самым, девальвировав символическое значение своего главного детища, Набиуллина решила отыграться за счёт очередного наступления на «обнальном» фланге.

Благо борьба с пандемией даёт хорошую возможность заняться очисткой «кэша» в буквальном и переносном смысле.
А в идеале -- вообще свести к нулю использование наличных под эгидой их причастности к распространению Covid-19.

Но эксцесс исполнителей и коммуникаторов, не сумевших правильно сформулировать или донести до населения смысл рекомендации ЦБ по банкоматам с рециркуляцией, привел к прямо противоположному результату.
Сообщения об «ограничениях на снятие наличных», скорее, повысили спрос на «кэш», нежели наоборот.
Хорошо ещё, что дело не дошло до массового оттока денег со вкладов. И как следствие – до рукотворного банковского кризиса.

Собянинская инициатива по общенациональному карантину для пожилых сделает вопрос о переносе даты конституционного плебисцита фактически решённым.

Электорат «65+» традиционно больше всего заинтересован в незыблемости социальных гарантий и политической консервации.
Поэтому в случае его перехода на «удалёнку» общенародное голосование по поправкам в Основной закон может пойти не по плану.

Если кризис 1998-го года стал политическим трамплином для Юрия Лужкова, то ничего не мешает его «преемнику» Сергею Собянину сходным образом использовать «корона-кризис» 2020-го.

В этом плане объяснимы и попытки превращения профильной рабочей группы Госсовета в параллельный центр власти. Как минимум – социально-экономической.
Другое дело, что внезапная отмена «антикризисного» эмбарго на экспорт круп – проявление непоследовательности и порывистости, которые едва отвечают имиджу эффективного политика.

Добивание дуровского Gram вполне логично совпадает с «корона-кризисом».

«Крипта» -- «внебрачное» дитя 2008-го, когда антикризисные вливания правительств и денежных властей с одной стороны, усилили скепсис в отношении устойчивости фиатных денег, а с другой – вынудили владельцев крупных или «теневых» капиталов искать более надёжное укрытие от новых фискальных рестрикций на фоне резко возросших бюджетных дефицитов. Что в итоге, сформировало запрос на альтернативные финансовые инструменты, не связанные с государством и политически мотивированными эмиссионными центрами.

На борьбу с Covid-19 и его последствиями тоже уходят триллионы.
Но неэкономический, «санитарно-психологический», фактор сегодня перевешивает, оправдывая как саму «чрезвычайщину» так и любые затраты на неё.
В этом смысле любые сомнения в надёжности и платежеспособности «фиата» сегодня равносильны сомнению в победе над пандемией. И следовательно – в возможности продолжения жизни, включая экономическую, «по ту сторону коронавируса».

По сути, «биотех» убивает «финтех», а заодно – возможности неконтролируемого правительствами перетока и накопления капиталов.

Путин решил компенсировать  «корона-кризисное» исчерпание национальной «подушки безопасности» за счёт частных.

Де-факто речь идёт о добровольно-принудительной мобилизации сбережений населения.
«Среднеклассникам и старше» теперь остаётся либо тратить накопленное, тем самым, способствуя восстановлению экономики.
Либо —участвовать в латании бюджетных дыр, проделанных борьбой с пандемией и неудавшимся «нефтяным гамбитом».

При этом чем больше сейчас измельчают  частные «кубышки» —тем меньше вероятность неконтролируемого передела собственности (а следовательно, и власти) в будущем.

Собянин приводит дополнительный аргумент в пользу эгалитаристских инициатив Путина

Вирус не знает социальных границ (как и территориальных), но чем выше достаток —тем выше мобильность.
И следовательно —больше шансов «привезти заразу»

А если больше заражаете —то и  больше платите.

Пандемия не приносит мир «хижинам», но сближает с ними «дворцы»
Covid 19 как замена коэффициенту Джини.

https://t.me/bbbreaking/41216

«Корона-кризис» обнуляет, в первую очередь, те бизнесы, которые помогали жителям крупных российских городов (прежде всего, -- москвичам), ощущать себя европейцами, несмотря на санкции.

Теперь «квази-карантинная» Москва и так  мало чем отличается от других европейских столиц.
В этом смысле пандемия и борьба с ней уровняла Запад и Восток.

Но пока это равенство, скорее, скорее, ситуационное, нежели концептуальное.
Если для европейских экономик малые и средние предприятия – это основа, то для российской – нет.
С точки зрения господствующей в России экономической доктрины МСП  не являются ни ключевыми драйверами развития, ни главным донором бюджета.
Их главная роль – сглаживание перекосов на рынке труда (если таковые возникают) и удовлетворение аппетитов «среднего звена» силовой корпорации.

Неслучайно, кстати, новые «войны силовиков», разгоревшиеся в прошлом году, сопровождались делами Baring Vostok (специализировавшегося именно на инвестициях в МСП) и «Рольфа» (эталонной для России «средней», несырьевой компании).

Поэтому едва ли оправданны ожидания, что государство любой ценой будет спасать «малышей» и «середняков», которых рискует похоронить «корона-кризис».
Наоборот, при желании его можно использовать как хороший повод для превращения «буржуа» в «цифровых пролетариев».

Благо, в таком случае убиваются сразу два зайца:
-- минимизируются трудовые издержки пост-вирусного восстановления,
-- исчезает необходимость «палить» все бюджетные резервы на поддержку «ресторанно-кофейно-парикмахерского навеса», который нужен для роста «буржуазной» самооценки, но избыточен для «пролетарской».

Путинские «антивирусные» каникулы сплотили либералов и консерваторов.

Александр Дугин и Сергей Гуриев критикуют президента за отказ ввести тотальный карантин.
Хотя и с диаметрально противоположных позиций.

Для Дугина «чрезвычайщина» -- шанс наконец-то построить в России «подлинную альтернативу глобальному капитализму».
Для Гуриева максимальное ужесточение мер по борьбе с пандемией – как раз свидетельство принадлежности к «современному западному обществу».

Правда, философ-«евразиец» последовательнее экономиста-либерала.
У «чрезвычайщины», как у девальвации, -- есть начало, но нет конца.
Чем выше степень мобилизации – тем больше издержки (и экономические, и социально-политические), возникающие при возвращении к нормальной жизни.

Кстати, именно поэтому собянинская игра на обострение контрпродуктивна, прежде всего, для него самого.
Бенефициаром тотального карантина или, тем более, ЧП будет вовсе не руководитель профильной, «коронавирусной» группы Госсовета или любой другой «гражданский» чиновник, а Сергей Шойгу.

В результате исполнения соглашения и реализации активов ПАО «НК «Роснефть» получит на баланс одного из своих 100%-х дочерних обществ пакет собственных акций в размере 9,6%.

Побочное, но важное следствие сделки с венесуэльскиии активами — появление крупного пакета квазиказначейских акций «Роснефти».
Чем больше доля таких бумаг —тем лучше защищён менеджмент в случае разногласий с мажоритариями.

Весь март Собянин задавал темп «антивирусной чрезвычайщины», вынуждая правительство Мишустина идти «в хвосте», а Кремль – смириться со смещением на информационную периферию конституционной реформы.

Понятно, что на собянинскую «партию коронавируса» работал внешний фон. И прежде всего – итальянская трагедия.
Но ведь, строго говоря, Россия по статистике распространения Covid-19 всё ещё выглядит сравнительно благополучно.
А опасения повторения здесь итальянского сценария с точки зрения московского мэра и его медицинских консультантов, -- по сути,  означают признание бесплодности многолетних (!) усилий этой команды по модернизации столичной системы здравоохранения.  

Опять же, можно в ответ привести провалы Штатов в борьбе с Covid-19, хотя в качестве их медицины вроде как сложно усомниться.
Но мэрия Нью-Йорка – самого неблагополучного в «коронавирусном» плане американского мегаполиса – не рапортовала о строительстве новых госпиталей (в китайском стиле) или передаче недавно открытых исключительно для размещения и лечения инфицированных.
При том, что московские власти разрешают тем, у кого Covid-19 протекает в лёгкой форме, лечиться дома. Т.е. мест в стационарах должно хватить на «тяжёлых». При условии, конечно, что «оперштабы» не занижают число заболевших.

К слову, соответствующие сводки сегодня стали едва ли не лучшим инструментом управления общественным мнением.
И этот инструмент работает исключительно на Собянина.
Какие бы «конституционные баги» ни обнаруживались в его очевидно судьбоносном указе №34-УМ от 29.03.20 – народ будет безмолвствовать или тихо аплодировать , изучая новые данные «оперштаба».

В этом смысле Собянин оказался более искушенным игроком, чем его предшественники Лужков или Ельцин, которые, будучи московскими градоначальниками, тоже пытались «повоевать» с Кремлём.
И глупо ожидать от Путина каких-то явно выраженных антисобяниских демаршей.
Победителей не судят.

Другое дело, что кто победил – тот проиграл.
Собянинский пример, наверняка, окажется заразительным.
Следует ожидать «парада ЧС», который, разумеется, потребует от губернаторов и глав автономий дополнительных расходов.
Отсюда – неизбежная коррекция межбюджетных отношений.
При этом столичный бюджет – в силу «убийства» большинства мало- и среднебизнесовых налогоплательщиков – скорее всего, станет дефицитным, и Собянину придётся запрашивать трансферты у Минфина.
И будет очень показательно, если Силуанов (или кто-то вместо него) не просто откажет, но сошлётся на необходимость учитывать интересы других субъектов федерации, тоже пострадавших из-за коронавируса.

Индекс самоизоляции, который начал рассчитывать «Яндекс», -- лишнее подтверждение, что не только и не столько бюрократия (включая, конечно же, силовую) станет бенефициаром «корона-кризиса».

Пандемия и сопутствующая ей «чрезвычайщина» позволяют разрешить конфликт между «капитализмом платформ» и «рентным (меркантилистским) капитализмом» в пользу первого.

Все «подушки безопасности» -- и национальные, и частные – исчерпываются.
Владельцы несетевых бизнесов пролетаризируются.
А вопрос выживания для большинства (в том числе, и прежде, весьма обеспеченного) становится намного актуальнее вопроса о доходе.

В этих условиях «онлайн-платформы» и агрегаторы, которые вместе с обнулением транзакционных издержек обнуляют и маржу своих контрагентов, превращаются из «подрывных инноваторов» в единственных «живых» налогоплательщиков, работодателей и драйверов хоть какого-то экономического развития.  

Тем показательнее, что «партии Яндекса» в равной степени симпатизируют и мэр Собянин, и премьер Мишустин.

Неизбежным следствием веерных самоизоляций и, тем более, тотального карантина станет кризис неплатежей – налоговых, кредитных, арендных, зарплатных и т.п.

Любые льготы и отсрочки, -- если они не происходят синхронно и по всем бизнес-цепочкам -- по факту, лишь усугубляют ситуацию.
Резко возрастает финансовая нагрузка на ещё сравнительно благополучных игроков – например, банки, – из-за чего они сами оказываются в «группе риска».

В экономике возникает эффект, аналогичный тому, с которыми сталкивается система здравоохранения во время пандемии.

Ещё одна возможная аналогия – с 90-ыми, когда гайдаровская «шоковая терапия» вынудила многие предприятия использовать во взаиморасчётах финансовые суррогаты или вообще прибегать к бартеру.

Финтех-новации (тот же блокчейн) позволяют решать проблему неплатежей, не прибегая к совсем уж «первобытным» методам.
Но это не отменит, а наоборот – ускорит «эмансипацию» финансовой системы, минимизацию (если не обнуление) её зависимости от государства.

Такой сценарий чреват не только нежелательными аппаратными последствиями для макроэкономических «военспецов», вроде Кудрина, Набиуллиной и Силуанова, – соответственно, разработчика и «доводчиков» действующей, этатистской, финансовой модели.
Появление альтернативных центров финансовой власти – угроза существующему полит-экономическому укладу как таковому.

Пока СПЧ готовит «коронавирусную» амнистию, кто-то из «отсидевших» уже сравнивает «зону» с самоизоляцией.

https://t.me/bud_chlovekom/3

«Триумф биополитики» обуславливает «триумф биоэкономики».

Чем больше останавливается производств и разрушается бизнес-цепочек – тем скорее «экономике» возвращается тот «домостроевский» смысл, который изначально вкладывали в это понятие греки
Домохозяйства, чья деятельность направлена не на извлечение прибыли, а на обеспечение собственного выживания, становятся единственными «хозяйствующими субъектами».

Но отсюда следует, что «темпы экономического роста» и «уровень национального благосостояния» уже не актуальны в качестве KPI для правительств.
Пандемия делает «государя» главным санитаром, а последствия борьбы с ней – главным «экономом», задача которого сводится исключительно к поддержанию на плаву всей совокупности домохозяйств.