В блокбастере о Шабтае Калмановиче НТВ среди прочих версий его убийства пробрасывает «рыночную» тему.

Озвучивает её Михаил Игнатов, бывший подполковник РУБОПа, который упоминает о важности рынков – в частности, подконтрольного Калмановичу, Дорогомиловского -- для наркотрафика.

Игнатова в начале нулевых чуть было не записали в «оборотни в погонах».
Его обвиняли в вымогательстве взятки у родственников фигурантов дела «фиктивных лоббистов» -- они собирали с бизнесменов мзду якобы в обмен за решение их проблем через фракцию «Единство».
А одним из этих аферистов был Денис Вороненков.

С 2005-го по 2009-й Вороненков работал в ФСКН.
Калманович был убит в ноябре 2009-го.
В том же году, но в июне был закрыт «Черкизон» -- крупнейший рынок страны, ставший полем битвы между черкесовской ФСКН и патрушевской ФСБ.    

Демонтаж «Черкизона» и «равноудаление» его основного хозяина Тельмана Исмаилова сделало главными «рыночниками» Зараха Илиева и Года Нисанова, чей патрон Виктор Золотов был в альянсе с Виктором Черкесовым.

Тем временем, Дорогомиловский рынок после гибели Калмановича перешёл под контроль Виталия Даниленко, сотрудничавшего по многим девелоперским проектам с Ильдаром Самиевым.
Самиев же был совладельцем ООО «Пламя», заказчика строительства ТЦ «Лотос-Сити», позднее выкупленного Нисановым и Илиевым и ставшим «Фуд-сити».

Гаагский суд подыграл сечинской миссии в Минске.

Благосклонность соавтора «дела ЮКОСа» к Лукашенко и его готовность ослабить «нефтяные тиски» вокруг Белоруссии повышает шансы России всё-таки сэкономить $50 млрд.
Ведь для Запада сейчас важнее сохранение «белорусского буфера», чем бенефиты акционеров Group Menatep.

В свою очередь, если «гаагский меч» удастся отвести от российских авуаров -- атаки на Сечина со стороны «партии жёсткой интеграции» будут менее результативными.

Пока Сечин в Минске, его оппоненты заходят с тыла – через крупнейшего акционера «Роснефти».

Очевидно, что визит Патрушева в Катар обусловлен не только необходимостью урезонивать «газовый эмират» по ливийской, сирийской или афганской тематике.
На катарский СПГ как вполне возможную альтернативу «газпромовским» поставкам очень внимательно смотрит Лукашенко.
И обмен диппредставительствами – далеко не единственный признак наметившегося сближения Белоруссии с Катаром.

Тем показательнее, что пребывание секретаря Совбеза РФ в Дохе ознаменовалось активизацией слухов о назначении одного из патрушевских сыновей (скорее Андрея, нежели Дмитрия) главой «Газпрома», жёстко конкурирующего (хотя и по разным позициям) и с Катаром, и с «Роснефтью».

Трамп утверждает, что наказал «Роснефть» исключительно из-за Венесуэлы.

Но коль скоро о санкциях было объявлено в день сечинского визита к Лукашенко, получается, что Белый дом придумал новый размен – Минска на Каракас.
Причём для Москвы это будет потерей качества.
Особенно, если «бархатная интеграция» по Сечину предполагает новые нефтяные дисконты в пользу Белоруссии, а компенсировать издержки за счёт бенефитов от венесуэльского трейдинга у «Роснефти» теперь не получится.

Пока Владимир Путин отпускал на вольные хлеба Владислава Суркова -- Дональд Трамп миловал Майкла Милкена.

Совпадение более чем символичное.
Автор «суверенной демократии» сакрализировал политическую власть в России, а «король мусорных облигаций» десакрализировал (за что и поплатился) денежную власть в США.

Но есть ещё один немаловажный момент.
В середине 80ых милкеновская финансовая машина помогла многим «теневикам» войти в американскую корпоративную элиту.
Теперь многие из этих бизнесменов -- ближний круг Трампа.
Более того, именно на них (в силу их происхождения и специфики связей) хозяин Белого дома делает ставку при освоении постсоветского пространства.

В этой игре бывшим клиентам Милкена до недавнего времени приходилось делить поляну с клиентами Суркова, который для контроля над российскими лимитрофами тоже использовал «олигархическую агентуру».
Смена Суркова на Козака в качестве кремлёвского куратора не только украинской, но и всей «интеграционной» тематики, значительно меняет расклад.

Особенно если учесть давнюю близость Козака к СВР и возможное (хотя, разумеется, нигде не подтверждённое документально) участие «денег КГБ» в биржевых операциях Майкла Милкена.

У Шнура и «Партии роста» с «фронтменом-шоуменом» есть шанс неплохо выступить на предстоящих парламентских выборах лишь при условии кардинального отказа от титовской версии «пробизнесового» политического проекта.

Вместо того, чтобы всячески форсировать диалог с государством, пытаясь доказать свою нужность, несмотря на слабость, «Партии Роста» для электорального успеха логичнее переориентироваться на тех, кто, как правило, больше всего теряет из-за торга между властью и бизнесом, -- на население.
Строго говоря, противоречия между предпринимателями и обывателями не острее и системнее, чем противоречия между предпринимателями и бюрократами (или силовиками).
Особенно если учесть глобальные цифровые тренды и национальную специфику, когда, с одной стороны, стираются различия между работником и работодателем, а с другой – падение доходов вынуждает всё больше сограждан «немножечко шить», занимаясь, если не бизнесом, то промыслами (в терминах С.Кордонского).

При этом, и отечественный извод «капитализма платформ и агрегаторов», и, тем более, «промысловая экономика», скорее нуждаются в обнулении издержек, обусловленных вмешательством государства (фискальным, маркировочным и т.п.), а не в «количественном смягчении по-русски» и прочем неодирижизме, за который традиционно ратуют Титов и его единомышленники.

С одной стороны, упомянутые «новоэкономические» запросы в силу своей концептуальной «антигосударственности» намного чувствительнее для власти, чем иные прямые оппозиционные выпады.
С другой стороны, вовсе неочевидно, что позиция, которую займёт национальный лидер по итогам «конституционного транзита», будет абсолютно и безусловно ассоциироваться с бюрократической машиной и что не возникнет необходимости в политических противовесах для госаппарата.

И в этом смысле Шнуров, чьи лирические герои в равной степени близки и «гаражникам-промысловикам», и «цифровым пролетариям», вполне может стать адекватным выразителем и представителем интересов той части общества, которая, возможно, не совсем про бизнес, но уж точно не про патернализм.

Сечин выступил в роли «челночного дипломата».

18 февраля глава «Роснефти» ездил в Минск.
19 февраля вместе с Путиным принимал участие на мероприятиях по случаю 20-летия смерти Собчака.
21 февраля у Путина состоялся телефонный разговор с Лукашенко, после чего тот заявил о готовности России на $300 млн компенсировать потери Белоруссии из-за налогового манёвра.

Интересно – что получит «Роснефть» за такое посредничество и кто оплатит компенсации Минску?

Назначение Рубена Аганбегяна гендиректором «Нацпроектстроя» позволяет говорить у этого инфраструктурного мега-подрядчика могут появиться другие бенефициары, помимо шуваловского ВЭБ.РФ и Аркадия Ротенберга.

В 2008-м, в бытность Аганбегяна главой «Ренессанс Капитала» этот инвестбанк приобрел 14% акций «Новосибирскэнерго» в интересах Михаила Абызова.
Тогда же Абызов скупил около 34% «Мостотреста» у «Н-транса», чьи владельцы Никита Мишин и Андрей Филатов были близки к тогдашнему главе Минтранса Игорю Левитину.

Позднее, в 2016-м, именно Левитин, уже будучи профильным помощником президента, назначил Абызова и Аганбегяна руководителями двух рабочих групп по развитию авиации.

А ещё раньше, в 2010-м, Абызов продал свою долю в «Мостотресте» Аркадию Ротенбергу.
Теперь «Мостотрест» становится одной из важнейших составляющих «Нацпроектстроя».

«Яндекс» нашёл коронавирус.

Чем больше китайская эпидемия сегментирует мир и ограничивает мобильность – тем меньше востребованность любых транспортных сервисов (в том числе – агрегаторов такси) и тем выше ценность медийных.

Но до сих пор именно «Яндекс. Такси» (точнее – вывод этого сервиса на биржу) рассматривался как главный источник средств для развития крупнейшей российской IT-компании.
А если из-за неблагоприятной конъюнктуры, это долгожданное IPO придётся отложить – не подвиснут ли другие «яндексовские» проекты, в идеале способные как раз диверсифицировать «коронавирусные» риски?

Возможно, во избежание такого пата, финансисты Воложа и решили выпустить конвертируемые бонды на $1,25 млрд.
Хотя биржу такая предусмотрительность явно не вдохновила.

В сурковском пассаже о возвращении Донбасса как о «чести» [слишком большой] для Украины —только доля истины.

Точнее —это взгляд в стандартной для российского политического класса рамке, где у многополярного мира есть всего два полюса: США и Китай, напряжение между которыми заставляет крутиться мировую экономику и, в конечном счёте, обуславливает все конфликты за ресурсы, транспортные коридоры и рынки сбыта.

С этой точки зрения, пусть депрессивный, но индустриальный в анамнезе Донбасс намного ценнее, чем [остальная] «рогульная» Украина.
Поскольку в глобальной системе  разделения труда заводы, фабрики, шахты  априори важнее (вне зависимости от их состояния), чем пашни, фермы и пастбища (вне зависимости от их урожаев, надоев и т. п.)

Но если главный мировой производитель и потребитель останавливается из-за эпидемии — все производственные и торговые цепочки разрываются, а национальные экономические пирамиды пеоеворачиваются.
Умение удовлетворить внутренний спрос становится гораздо важнее экспортного потенциала.
И в этом смысле такие отрасли, как АПК, из ресурсных и финансовых (учитывая их роль в демпфировании инфляции) «тылов» для «националных чемпионов» сами превращаются в новых драйверов экономики и гарантов социально-политической стабильности.

Ровно поэтому более тесный альянс с Белоруссией теперь интересен России не только из сугубо «транзитных» соображений.
Бывший директор совхоза Лукашенко, став президентом, не мог не сделать белорусскую экономику ещё более «агррцентричной».
И это «соседское» ноу-хау сейчас  может оказаться очень кстати для Москвы.

Коронавирусный переход к «крестьянской геоэкономике» меняет мотивы и приоритеты «геополитических M&A».
Контроль над  таким индустриальным кластером, как Донбасс, уже не является безусловным плюсом, как и его отсутствие —безусловным минусом.

Экстренное совещание Путина с нефтяниками —попытка спасти «ОПЕК+» и уговорить отраслевых лоббистов на дальнейшее сокращение добычи.

Возможно, Силуанов не занимается шапкозакидательством, когда говорит о способности финансировать все запланированные госрасходы даже при $30 за баррель.
Но при таком обвале нефтяных котировок  не избежать девальвации рубля, а вместе с ней —и очередного падения доходов населения.
Причём, происходить это будет как раз в преддверии конституционного плебисцита.

Наконец, российский отказ от участия в «коронавирусном» демарше ОПЕК будет чувствительным ударом по Саудовской Аравии.
А в свете конфликта с Эрдоганом Путину очень не помешает поддержка со стороны. главной мусульманской монархии.

Получается,  от сечинской щедрости опять зависит очень многое.

Поправка о «государствообразующем народе» и его языке, ожидаемо вызывав ропот в Татарстане, даёт дополнительный переговорный козырь Эрдогану (главному зарубежному контрагенту казанских светских и духовных элитариев) и может, в качестве компенсации, обернуться усилением аппаратного веса Хуснуллина.

Главной жертвой коронавируса теперь становится доллар.

С учётом того, что ранее COVID-19 дал повод денежным властям КНР девальвировать юань, эпидемия оборачивается «вирусной девальвацией».

Коронавирус запустил цепную полит-экономическую реакцию.

Опасаясь срыва «конституционного транзита» не столько из-за самой эпидемии, сколько из-за сопутствующей ей панике, российские власти сами повышают профилактический и инфляционный градус.

Но отсюда —дополнительный стресс и для обывателя, и для экономики, прежде всего —«потребительских« отраслей.
Это ухудшает качество жизни домохозяйств едва ли не более значительно, чем до сих пор.
Хотя бы потому, что подорожание/недоступность «хлеба» усугубляется недоступностью «зрелищ» —уже туристических, а вскоре, по всей видимости, —спортивных, концертных, выставочных, фестивальных.

Трудно предположить, что такое изменение (в худшую сторону) структуры потребления с исчезновением моральных и психологических компенсаций никак не отразится на политических предпочтениях граждан, а запрос на перемены удовлетворится тем предложением, которое (ещё до коронавируса) приготовила власть.

С другой стороны, наличие столь серьёзного внешнего фактора дестабилизации повышает рискованность дальнейшего  «ремонта» внутри Системы.
И чем больше места коронавирус занимает в жизни россиян —тем меньше вероятность как «силового», «медийного» и госолигархического «транзитов», так и досрочных выборов в Госдуму.

Выход России из сделки с ОПЕК —не только очередной сечинский лоббистский триумф или инвестиции в китайское «выздоровление».

Когда рост экономики, решение проблемы бедности и, в конечном счёте, успешность «транзита» увязываются с масштабным наращиванием госрасходов, —добровольный отказ правительства от стабильной нефтяной ренты может быть логичен лишь в одном случае.
Если теперь «нефтянке» отводится роль  не «копилки стабильности», а «топлива развития», и ситуация, при которой бензин, солярка и т.п. могут в России дорожать даже при падении мировых цен на нефть, впредь будет невозможна.

Отказавшись (в ущерб интересам бюджета) накладывать дополнительные ограничения на нефтяников, государство вправе ожидать от них встречной демонстрации good will.
Тем более, что главные отраслевые инициаторы демонтажа «ОПЕК+» —как раз госкомпании.

Насколько сбалансирована эта игра и не «спрячутся» ли бенефициары пятничного демарша Новака за ссылками на налоговые платежи и дивиденды —станет известно уже очень скоро, когда на фоне посевной начнутся (или не начнутся? ) традиционные танцы по поводу стоимости ГСМ.

«Защита и обеспечение устойчивости рубля - основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти» .

Ст. 75 п. 2 остаётся в таком виде в обновлённом варианте Конституции.
А значит, на этот раз —во избежание «чёрного вторника» для рубля —Набиуллиной всё-таки придётся «палить резервы».

Но если ЦБ откажется нарушать Основной закон прямо на старте «конституционного транзита» — у  правительства очень скоро может не хватить денег для выполнения новых норм об обязательной индексации пенсий.

Ведь ещё месяц назад именно с наличием финансовой «подушки безопасности» Кириенко увязывал  обеспечение социальных гарантий, закрепляемых в Конституции.

Кстати, предыдущее антикризисное «распечатывание» нацфондов стало одной из причин повышения пенсионного возраста. Ведь изначально ФНБ создавался как раз для балансирования бюджета ПФР.

Остаётся только догадываться, какие реформы придётся проводить следующему президенту России в случае нового «истребления резервов».

Если сравнивать коронавирус с  «недовойной» между Ираном и США в самом начале года, то эпидемия из Китая уже принесла гораздо более серьёзный ущерб мировой экономике, включая американскую.

Но вполне возможно, что два этих «чёрных лебедя» вылетели навстречу друг другу.
Точнее, не случись ликвидации Сулеймани и неизбежной ответной реакции Тегерана, лишившей исламскую республику какого-либо шанса на возобновление диалога с Западом и реанимации «ядерной сделки», возможно, ВОЗ сейчас не пугала скорой пандемией, уводя в пике биржевые котировки и рискуя как раз в год выборов обнулить все экономические достижения Трампа.

Ведь у ВОЗ и Ирана есть одна важная «точка пересечения» —Рокфеллеры.
В своё время Всемирная организация здравоохранения выросла из филантропических проектов этого семейства.
И оно же ещё с начала нулевых всячески добивались примирения США с Ираном.

Наконец, с точки Рокфеллеров, Трамп перешёл «красную черту» и во внутриамериканских делах, когда помиловал Милкена —человека, который создал финансовую машину для «взлома»  рокфеллеровской корпоративной Америки.

Понятно, что в таком случае главные американские олигархи затеяли очень рискованную игру.
Ведь коронавирусная пиар-лихорадка планетарного масштаба вполне может поставить крест на глобализации —проекте, едва ли не менее дорогом для Рокфеллеров, чем иранская разрядка или американское корпоративное строительство.
Но с другой стороны, чем хуже национальные правительства будут справляться с локализацией эпидемии —тем более обоснованы к объединению усилий на фоне глобальной угрозы.
А это даёт прекрасный повод для делегирования полномочий наднациональным институтам. И следовательно —для полномасштабного вмешательства транснациональных игроков.

Похоже, Дюков и Алекперов пытаются при посредничестве своих иракских контрагентов исправить последствия «хитрой комбинации» Сечина.

Причиной самой масштабной (пока?) девальвации рубля в 1998-м тоже стал кризис, начавшийся в Азии.

И тогда тоже новой финансовой реальности предшествовала неожиданная отставка правительства, чей глава казался наиболее вероятным кандидатом в «преемники».

Разумеется, никто не называл почти 3-кратное обесценивание нацвалюты и одновременный дефолт по гособлигациям «хитрым планом» Кириенко-Дубинина или, тем более, Ходорковского.
Хотя на экономике такая минимизация издержек отразилась весьма благотворно.

Зато запрос на стабильность, который эти события сформировали у населения, оказался настолько устойчивым, что он не только повлиял на итоговый формат ельцинского «транзита», но и обусловил ключевой полит-экономический тренд последующих двух десятилетий.
Тем опаснее для Системы, выросшей из «дефолтно-девальвационной шинели» 98 года и позиционирующей себя как концептуальную ей антитезу – неслучайно Кудрин именно создание «подушки безопасности» в виде нацфондов называет самым главным и ключевым для экономики решением Путина, -- самой же провоцировать девальвационные рецидивы.
При том, что, в отличие от 2014 года, когда нефтяные котировки падали по абсолютно не зависящим от России причинам, а рубль ушёл в глубокое пике из-за действий отдельных компаний, хотя и с госучастием, авторство российских властей в нынешнем обвале видно, что называется, невооруженным глазом.

И коль скоро финансовая и макроэкономическая стабильность приносятся в жертву интересам одной отрасли, пусть и «государствообразующей», получается, что либо она должна взять на себя минимизацию сопутствующих социально-политических издержек.
Либо -- исчерпан лимит на другие «дестабилизирующие форматы».
Включая досрочные выборы в Госдуму.

Предыдущие выборы в Госдуму проходили как раз в год появления «ОПЕК+» стабилизации нефтяных котировок, а следовательно, и курса рубля.
Тогда ЕР получила конституционное большинство, хотя и при сравнительно небольшой явке.

На фоне развала российско-саудовского нефтяного альянса, ослабления нацвалюты и ускорения годовых темпов инфляции (см. прогноз МЭР) исход досрочной парламентской кампании для «партии власти» может оказаться не столь благоприятным.

Тем показательнее, что практически одновременно с внесением карелинской поправки Песков заявил о возможности вновь договорится с саудитами.
Попытка Сечина перехватить «транзитную» инициативу проваливается.  
А Володину впору рассчитывать на спонсорство «Лукойла» и других бенефициаров «ОПЕК+».