Смотрите, кто ушел. Ч.1
Три бывших священника Русской православной церкви из России и Беларуси, уволенные из РПЦ или покинувшие ее по собственному желанию, рассказали The Insider о том, как оказались лишними в церковной системе: о профанации вместо церковного образования, самодурстве, отстроенной патриархом Кириллом вертикали церковной власти, страхах священнослужителей перед епископами, вымогательстве церковных налогов, игнорировании пандемии и многом другом.https://theins.ru/confession/240383прошлом сверхштатный клирик церкви пророка Илии в Изварине (Москва)
Я закончил филфак МГУ по специальности филолог-славист, поступил параллельно в заочную аспирантуру и в семинарию, где несколько позже, еще будучи студентом, начал преподавать церковно-славянский язык, и работал в Институте славяноведения Российской академии наук. Формально числился клириком Московской духовной академии, но служил сначала рядом с домом – в Новопеределкино, а затем в Мытищах, а последние два года – в Изварине, на территории Новой Москвы.
В апреле 2008 года я стал диаконом, а в октябре – священником. Вскоре умер патриарх Алексий II. Я тогда был гораздо более консервативных взглядов, и патриарх Кирилл мне даже казался эдаким либералом. Началась медведевская оттепель. Поначалу были надежды. Как мне тогда казалось, в государстве и в церкви начали проклевываться новые ростки, патриарх стал вводить какие-то вещи, которые надо было бы ввести в церковный обиход еще лет сто назад: отменил исповедь на Пасху, разрешил местами и временами служить литургию с открытыми царскими вратами и стал читать Великий канон по-русски. На мой тогдашний взгляд, это было правильным направлением. А потом началось: нано-пыль, Pussy Riot… Я был в ужасе от того, как церковь, мои единоверцы, священноначалие, мои собратья-пастыри реагировали на этих девчонок, сколько возникало по этому поводу ненависти и извращенного сексуального возбуждения.
Все это во мне копилось. Давление системы, несвобода – я все это ощущал, как и многие другие. Но постепенно на первый план стали выходить другие вещи – более внутренние, сущностные. Например, проблема смысла. А что я здесь делаю? Вот я прихожу и служу, надеваю эти одежды и произношу эти слова. Вместе со мной это делают другие люди… Почему мы это делаем? Почему это должно происходить именно так? В чем смысл?
Постепенно я стал задумываться и над догматическими моментами. Например, девство Богородицы. Хорошо, я готов в это поверить, поскольку Бог всемогущ. Но мне стало интересно: какой в этом педагогический смысл? Как спрашивают в коучинге, чем это для вас важно? Зачем Бог стал человеком, в принципе, понятно. Чем важно, что Бог – это Троица, я тоже могу для себя объяснить. А последствия догмата о девстве Богородицы – это, как мне видится, гнушение браком, невротизация сексуальной темы и объявление монахов «высшей расой», а мирян и женатых священников – низшей. И когда ты разрешаешь себе задумать
http://kuraev.link/blog77801864
Три бывших священника Русской православной церкви из России и Беларуси, уволенные из РПЦ или покинувшие ее по собственному желанию, рассказали The Insider о том, как оказались лишними в церковной системе: о профанации вместо церковного образования, самодурстве, отстроенной патриархом Кириллом вертикали церковной власти, страхах священнослужителей перед епископами, вымогательстве церковных налогов, игнорировании пандемии и многом другом.https://theins.ru/confession/240383прошлом сверхштатный клирик церкви пророка Илии в Изварине (Москва)
Я закончил филфак МГУ по специальности филолог-славист, поступил параллельно в заочную аспирантуру и в семинарию, где несколько позже, еще будучи студентом, начал преподавать церковно-славянский язык, и работал в Институте славяноведения Российской академии наук. Формально числился клириком Московской духовной академии, но служил сначала рядом с домом – в Новопеределкино, а затем в Мытищах, а последние два года – в Изварине, на территории Новой Москвы.
В апреле 2008 года я стал диаконом, а в октябре – священником. Вскоре умер патриарх Алексий II. Я тогда был гораздо более консервативных взглядов, и патриарх Кирилл мне даже казался эдаким либералом. Началась медведевская оттепель. Поначалу были надежды. Как мне тогда казалось, в государстве и в церкви начали проклевываться новые ростки, патриарх стал вводить какие-то вещи, которые надо было бы ввести в церковный обиход еще лет сто назад: отменил исповедь на Пасху, разрешил местами и временами служить литургию с открытыми царскими вратами и стал читать Великий канон по-русски. На мой тогдашний взгляд, это было правильным направлением. А потом началось: нано-пыль, Pussy Riot… Я был в ужасе от того, как церковь, мои единоверцы, священноначалие, мои собратья-пастыри реагировали на этих девчонок, сколько возникало по этому поводу ненависти и извращенного сексуального возбуждения.
Все это во мне копилось. Давление системы, несвобода – я все это ощущал, как и многие другие. Но постепенно на первый план стали выходить другие вещи – более внутренние, сущностные. Например, проблема смысла. А что я здесь делаю? Вот я прихожу и служу, надеваю эти одежды и произношу эти слова. Вместе со мной это делают другие люди… Почему мы это делаем? Почему это должно происходить именно так? В чем смысл?
Постепенно я стал задумываться и над догматическими моментами. Например, девство Богородицы. Хорошо, я готов в это поверить, поскольку Бог всемогущ. Но мне стало интересно: какой в этом педагогический смысл? Как спрашивают в коучинге, чем это для вас важно? Зачем Бог стал человеком, в принципе, понятно. Чем важно, что Бог – это Троица, я тоже могу для себя объяснить. А последствия догмата о девстве Богородицы – это, как мне видится, гнушение браком, невротизация сексуальной темы и объявление монахов «высшей расой», а мирян и женатых священников – низшей. И когда ты разрешаешь себе задумать
http://kuraev.link/blog77801864