Расшифровка беседы с Зоей Световой
В подкасте «Право слово» обозреватель «МБХ медиа» Зоя Светова поговорила с диаконом Андреем Кураевым о том, чем церковный суд отличается от светского, и о том, почему церковные иерархи поддерживают власть и Путина. Публикуем расшифровку этого разговора в сокращении.
Зоя Светова. Cегодня я проведу этот подкаст без моей соведущей, адвоката Анны Ставицкой, которая занята в судебном процессе в Верховном cуде. Поэтому я буду одна говорить с нашим гостем — диаконом Андреем Кураевым. Он недавно сам столкнулся с судом, но с судом церковным, который принял решение лишить его сана и запретить в служении. Хочу уточнить, что это решение не вступило, как говорится в обычной судебной системе, в законную силу, поскольку его еще не утвердил правящий московский архиерей — это патриарх московский и всея Руси Кирилл. И поэтому это решение епархиального церковного суда может быть обжаловано. Отец Андрей, а часто ли вообще в России церковный суд применяется?Андрей Кураев. Предполагается, что церковный суд должен расследовать только те поступки, которые являются предосудительными с точки зрения церкви. Грубо говоря, это некий корпоративный суд, который разбирает нарушения внутрикорпоративного устава. В этом смысле его компетенция никак не должна пересекаться с компетенциями светских судов государства.
З. С. А какие наказания этот суд может накладывать на человека, который перед ним предстает?А. К. Наказания тоже могут быть только корпоративными — по сегодняшним представлениям, конечно же. Во времена святой инквизиции предполагалось, что дело церковного суда дать квалификацию некоему поступку, скажем, — колдовала Марья? Колдовала. Является это грехом? Является. На этом работа церковного суда завершалась, и дело передавалось в светский суд, который сверяется со своими законами, говорит — ага, колдовство это нарушение такого-то пункта такой-то варварской правды и поэтому за это подобает сжигать… Другое дело, что и в светском праве такие статьи появлялись под давлением церковной иерархии.Сейчас в самом церковном праве есть только два наказания — это или лишение сана, или отлучение от церкви.
З. С. Ну давайте разберем ваш случай. Известно, что в апреле прошлого года вы в своем блоге написали пост о настоятеле Елоховского собора — Александре Агейкине. И вы как-то не очень, скажем, вежливо отозвались об уже умершем настоятеле Елоховского собора, который умер от ковида. Что произошло дальше? Какая была реакция патриарха на этот ваш пост?А. К. Патриарх издал указ о запрещении меня в служении вплоть до решения церковного суда.
З. С. Но я помню, что вы потом в интервью извинились перед семьей умершего настоятеля Агейкина и сказали, что погорячились, что, может быть, что-то сказали не совсем правильно. Эти ваши извинения публичные никак не были приняты во внимание?А. К. Нет, что тем более странно для суда, который считает себя христианским, потому что в христианстве, даже во
http://kuraev.link/blog76186468
В подкасте «Право слово» обозреватель «МБХ медиа» Зоя Светова поговорила с диаконом Андреем Кураевым о том, чем церковный суд отличается от светского, и о том, почему церковные иерархи поддерживают власть и Путина. Публикуем расшифровку этого разговора в сокращении.
Зоя Светова. Cегодня я проведу этот подкаст без моей соведущей, адвоката Анны Ставицкой, которая занята в судебном процессе в Верховном cуде. Поэтому я буду одна говорить с нашим гостем — диаконом Андреем Кураевым. Он недавно сам столкнулся с судом, но с судом церковным, который принял решение лишить его сана и запретить в служении. Хочу уточнить, что это решение не вступило, как говорится в обычной судебной системе, в законную силу, поскольку его еще не утвердил правящий московский архиерей — это патриарх московский и всея Руси Кирилл. И поэтому это решение епархиального церковного суда может быть обжаловано. Отец Андрей, а часто ли вообще в России церковный суд применяется?Андрей Кураев. Предполагается, что церковный суд должен расследовать только те поступки, которые являются предосудительными с точки зрения церкви. Грубо говоря, это некий корпоративный суд, который разбирает нарушения внутрикорпоративного устава. В этом смысле его компетенция никак не должна пересекаться с компетенциями светских судов государства.
З. С. А какие наказания этот суд может накладывать на человека, который перед ним предстает?А. К. Наказания тоже могут быть только корпоративными — по сегодняшним представлениям, конечно же. Во времена святой инквизиции предполагалось, что дело церковного суда дать квалификацию некоему поступку, скажем, — колдовала Марья? Колдовала. Является это грехом? Является. На этом работа церковного суда завершалась, и дело передавалось в светский суд, который сверяется со своими законами, говорит — ага, колдовство это нарушение такого-то пункта такой-то варварской правды и поэтому за это подобает сжигать… Другое дело, что и в светском праве такие статьи появлялись под давлением церковной иерархии.Сейчас в самом церковном праве есть только два наказания — это или лишение сана, или отлучение от церкви.
З. С. Ну давайте разберем ваш случай. Известно, что в апреле прошлого года вы в своем блоге написали пост о настоятеле Елоховского собора — Александре Агейкине. И вы как-то не очень, скажем, вежливо отозвались об уже умершем настоятеле Елоховского собора, который умер от ковида. Что произошло дальше? Какая была реакция патриарха на этот ваш пост?А. К. Патриарх издал указ о запрещении меня в служении вплоть до решения церковного суда.
З. С. Но я помню, что вы потом в интервью извинились перед семьей умершего настоятеля Агейкина и сказали, что погорячились, что, может быть, что-то сказали не совсем правильно. Эти ваши извинения публичные никак не были приняты во внимание?А. К. Нет, что тем более странно для суда, который считает себя христианским, потому что в христианстве, даже во
http://kuraev.link/blog76186468