Фактически перед нами — второй сезон
дела Голунова, когда те же методы, — то есть фальсификации, следственно-судебное жульничество, манипуляции и обман, — используются государственной системой уже не для того, чтобы посадить журналиста, а для того, чтобы обеспечить неприкосновенность заказчикам преступления. Соблазняя Голунова частным отмщением (ну в самом деле — вот за решеткой тот, кто тебя бил, и чего еще тебе надо?), система предлагает ему стать соучастником спасения Медоева и Дорофеева, соучастником того же самого преступления, жертвой которого сам Голунов стал прошлым летом. То, что он не радуется, а предлагает помощь семьям этих полицейских, обнадеживает в том смысле, что он все прекрасно понимает, относится к этим полицейским именно так, как они того заслуживают, — как к инструменту, — и не согласен быть соучастником Медоева и Дорофеева. Еще раз: полицейские в этом деле — инструмент, вещь. Прощать или не прощать можно будет только заказчиков, когда они окажутся в той же клетке Басманного суда, в которую сейчас засунуты эти бездушные и бессмысленные инструменты.