у – в качестве «отчетного показателя». А государству тоже практически нечего делать с этой кучей – разве что предъявить ее, в свою очередь, собственным гражданам (другие, за границей, вряд ли поверят) как статистическое доказательство грандиозного размаха научных изысканий в нашей стране. Какими бы серьезными научными мотивами ни руководствовались отдельные исследователи, но публикационная система, в которую они втянуты, вся в целом работает вхолостую и напоказ: бывает престижное потребление, а это – «престижное производство».
Сравнение с капиталистической экономикой подходит здесь к своему пределу. Сколь бы жестокой и несправедливой ни была эксплуатация наемного труда, отнимающая у работников созданный ими продукт, но в ней все же создаются реальные ценности, которые идут на пользу не только собственникам предприятий; исторически на каком-то этапе развития эта эксплуатация компенсируется или по крайней мере смягчается насыщением рынка товарами. Она обездоливает работников в качестве производителей, зато в качестве потребителей, покупателей они получают доступ к дешевым продуктам массовой индустрии. А вот в производстве академических публикаций такого уравновешивающего фактора нет и никогда не будет. Научные работы – не предмет массового спроса, из них реально используются лишь немногие лучшие, а все прочие никем не востребуются, остаются лежать бесполезным грузом. Разгоняя публикационную машину, государство и подчиненные ему университеты лишь замусоривают профессиональную информационную среду грудами научного неликвида.
Эта симулятивная машина, производящая фиктивные ценности, неизбежно движется к кризису; надутый пузырь псевдонаучных трудов рано или поздно лопнет, и чем скорее такое случится, тем легче пройдет. Имея в виду эту неизбежность, не следует обольщаться фикциями; ответственные ученые должны открыто говорить в своей среде о том, что «стимулирование публикационной активности» в его нынешней форме заставляет имитировать настоящую деятельность или как минимум молчаливо поддерживать такую имитацию, идущую где-нибудь на соседней кафедре или в соседнем вузе. И хорошо бы, конечно, доносить эту простую мысль до научных администраторов, большинству из них вполне хватает ума ее понять. Конечно, многим, даже самым благонамеренным, эта мысль неприятна – кому приятно сознавать, что занимаешься бессмысленной дрянью, да еще и принуждаешь к ней других? – а есть и такие, что повязаны с системой вненаучными, коррупционными интересами. Действительно, проблема академической эксплуатации неотделима от общих проблем общества, а потому и борьба за личное достоинство ученого, за его право самостоятельно распоряжаться своим трудом, смыкается с национальными задачами российской науки. В конечном счете, что справедливо – то и более эффективно."
http://bit.ly/2L5BUos
Сравнение с капиталистической экономикой подходит здесь к своему пределу. Сколь бы жестокой и несправедливой ни была эксплуатация наемного труда, отнимающая у работников созданный ими продукт, но в ней все же создаются реальные ценности, которые идут на пользу не только собственникам предприятий; исторически на каком-то этапе развития эта эксплуатация компенсируется или по крайней мере смягчается насыщением рынка товарами. Она обездоливает работников в качестве производителей, зато в качестве потребителей, покупателей они получают доступ к дешевым продуктам массовой индустрии. А вот в производстве академических публикаций такого уравновешивающего фактора нет и никогда не будет. Научные работы – не предмет массового спроса, из них реально используются лишь немногие лучшие, а все прочие никем не востребуются, остаются лежать бесполезным грузом. Разгоняя публикационную машину, государство и подчиненные ему университеты лишь замусоривают профессиональную информационную среду грудами научного неликвида.
Эта симулятивная машина, производящая фиктивные ценности, неизбежно движется к кризису; надутый пузырь псевдонаучных трудов рано или поздно лопнет, и чем скорее такое случится, тем легче пройдет. Имея в виду эту неизбежность, не следует обольщаться фикциями; ответственные ученые должны открыто говорить в своей среде о том, что «стимулирование публикационной активности» в его нынешней форме заставляет имитировать настоящую деятельность или как минимум молчаливо поддерживать такую имитацию, идущую где-нибудь на соседней кафедре или в соседнем вузе. И хорошо бы, конечно, доносить эту простую мысль до научных администраторов, большинству из них вполне хватает ума ее понять. Конечно, многим, даже самым благонамеренным, эта мысль неприятна – кому приятно сознавать, что занимаешься бессмысленной дрянью, да еще и принуждаешь к ней других? – а есть и такие, что повязаны с системой вненаучными, коррупционными интересами. Действительно, проблема академической эксплуатации неотделима от общих проблем общества, а потому и борьба за личное достоинство ученого, за его право самостоятельно распоряжаться своим трудом, смыкается с национальными задачами российской науки. В конечном счете, что справедливо – то и более эффективно."
http://bit.ly/2L5BUos
