Сергей Зенкин:
"НАУЧНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ И АКАДЕМИЧЕСКАЯ ЭКСПЛУАТАЦИЯ
Российский университет гонится за публикациями – не только добивается их умножения, но и отнимает их у авторов-ученых. Гонится хищно, по-охотничьи, хотя сам плохо понимает, зачем ему эта добыча; если спросить об этом администраторов, они отвечают «от нас так требуют…»
Университетское начальство силится заранее планировать научные публикации сотрудников – даром что всем ясна безответственность таких планов, хотя бы оттого, что выход статьи в свет зависит от собственных планов журнала, которых автор статьи может не знать. Оно требует появления этих публикаций с частой периодичностью – удобной не для их основательной подготовки, а для своей регулярной отчетности. Оно по собственному усмотрению, исходя опять-таки из удобства статистики, определяет, какие публикации засчитываются при премиальной оплате сотрудников, а какие нет (кажется анекдотом, но немалых усилий стоило убедить научных менеджеров, что «научная публикация» не синоним «статьи», что ею может быть еще и монография или академическое издание памятника). Оно диктует ученым, где, в каких изданиях печатать их работы, а то еще и требует спрашивать специального разрешения для представления этих работ, скажем, на заграничной конференции (такое практикуется в некоторых провинциальных вузах, и отнюдь не только по секретной тематике исследований). Оно навязывает им единообразный и сложный стандарт оформления, не считаясь ни с традициями разных научных дисциплин, ни тем более с личными привычками и соображениями авторов. Оно требует подробно воспроизводить в заголовке публикации служебное удостоверение ученого: полное бюрократическое название учреждения, где он работает, должность, степень… Нередко, пусть и неофициально, подменяется, фальсифицируется даже подпись автора: к ней прибавляются фамилии начальственных «соавторов», а некоторые публикации просто целиком продаются – для защиты диссертации, для текущей академической отчетности – карьеристам от науки, неспособным их даже пересказать. Одним словом, продукт академического труда отчуждается от своего производителя, присваивается его нанимателем – точь-в-точь как продукция наемных рабочих на конвейере. Университетские преподаватели часто жалуются на потогонный труд, на перегрузку и недоплату, но их пролетаризация не менее проявляется и в фактической экспроприации написанных ими статей и книг.
Все это, конечно, раздражающе несправедливо – а эффективно ли это? Если вдуматься, университет, научно-образовательная институция, работающая в рыночной среде, заинтересован не в публикациях как таковых – ему нужны их авторы, активные и авторитетные ученые, зарекомендовавшие себя, в числе прочего, значимыми печатными работами (тут-то и могут пригодиться наукометрические индексы – для оценки не текущей деятельности, а постоянной репутации автора). Неважно, чья «аффилиация» будет указана в этих работах, кто будет значиться их институциональным «сюзереном», хотя сегодня за это символическое «право первой ночи» идет безжалостная и комичная борьба, заставляющая вспомнить даже не о капитализме, а о феодальном местничестве: бывает, что вуз объявляет неправильными, «незаконнорожденными» публикации своих сотрудников, если в их заголовке его собственное название отсутствует, или написано сокращенно, или стоит вместе с чьим-нибудь другим, или хотя бы не первым по порядку… На самом деле для университета важно совсем другое – что эти ученые лично присутствуют в нем, сообщают ему свой авторитет, а тем самым привлекают к нему студентов, заказы, инвестиции, заставляют уважать его в мире. Количество публикаций само по себе – лишь внешнее и ненадежное выражение этого «человеческого капитала». Университету нечего реально делать с публикациями, которых он так жадно домогается: ими нельзя эксклюзивно пользоваться (в научной работе чужие, даже иностранные исследования идут в дело наравне со своими собственными), после выхода в свет их нельзя продать за деньги; их можно лишь сгрести в кучу, пересчитать и, не разбирая толком содержания, предъявить их число начальству – министерству, государств
