Политика – это поэзия издержек
(Алексей Алешковский
специально для газеты ВЗГЛЯД)
Когда иллюзии оборачиваются издержками, приходится пересматривать планы. Это произошло в Женеве: «Москва предлагает вернуться в обновленный формат отношений времен холодной войны, когда стороны исходили из заведомой инаковости друг друга, сдерживали экспансию друг друга и совместно писали правила, которым нужно следовать во избежание фатального столкновения, если их экспансии наткнутся друг на друга, как ползущие материковые плиты», – пишет Александр Баунов.
Мы триста лет живем мечтами о свете с Запада, который забрезжил еще в прорубленном Петром в Европу окне Овертона. И тут проблема не в том, что Запад чем-то плох, а Россия чем-то хороша настолько, что на своем особом пути нам достаточно хлебать лаптем щи. Сравнительный анализ нашей дикости не показывает, что Варфоломеевская ночь была чем-то гуманнее или цивилизованнее опричнины. Проблема в нашем стремлении искать пример общественного устройства в странах, которым не с чего быть нам примером.
Хотя соблазн совершенно понятен, и мне самому хорошо знаком. Как можно было, живя в СССР, не мечтать об Америке, если даже про Андропова распускали слухи, что он пьет виски и слушает джаз? Для советского человека Америка была теми самыми конфетками-бараночками идеальной жизни, только в пределах гипотетической досягаемости. Ради нее можно было жертвовать принципами и прислуживать власти, которая могла сделать тебя выездным. Многие былые прислужники и сегодня на нее ориентируются. Винил, джинсы и жвачка были нематериальными активами на балансе нашего свободного духа.
Точно так же икра, матрешки и загадки русской души манили прагматичных европейцев. Людям свойственен духовный туризм: в Грузию тоже не за шашлыками едут. Для кого-то там блуждают тени царицы Тамары и витязя в тигровой шкуре, для кого-то – Грибоедова и Тициана Табидзе, для кого-то – реформ Саакашвили. Да и Россия у каждого из нас своя. Кому хруст французской булки, кому – кровавых костей в колесе. Кому Пушкин и Мандельштам, кому – Грозный и Сталин. Но история – рагу из этого всего: темное царство, а не луч нашего светлого взгляда.
Каждый – сам творец собственного рагу, пропорции которого для других бывают несъедобны. Но накормить всех своим почему-то хотят все. В мире нет ничего статичного. Вчера человек – бесстрашный революционер, а завтра разоблачает своих соратников или признается в рытье туннеля от Бомбея до Лондона. Вчера страна – флагман свободного мира, завтра – рассадник тоталитаризма. Вчера надо было брать пример с одних, завтра – с других.
Нас так долго учили любить запретные плоды, что мы разучились пожинать собственные. Все познается в сравнении, а не копировании чужих образцов. Мы – такие, какие есть, а не такие, какими нас хотели бы видеть.