Станут ли американские негры отдельной нацией?
(Тимур Шерзад
специально для газеты ВЗГЛЯД)
19 июня американцы отмечают День освобождения рабов – когда летом 1865 года федеральные войска обеспечили свободу негритянских невольников в Техасе, одном из самых отдаленных южных штатов. Но несмотря на размах отмечаемого в Америке праздника, у сообщества чернокожих до сих пор много претензий к государству – расизм так и не изжит, интеграции в общество не произошло и полтора столетия спустя.
Основной мотив один: и на Севере-то долгое время даже после освобождения за людей не считали, а на Юге – тем более. Власть штатов на местах слишком могущественна, чтобы даже сильный президент мог что-то быстро изменить. Поэтому унизительные вещи вроде отдельных сидений для чернокожих в транспорте в южных штатах прожили аж до 60-х годов XX века.
Потом одновременно случилось много всего – психологическая надорванность американского общества во Вьетнамской войне, культурное наступление хиппи, политические скандалы, негритянское движение за гражданские права и активизация радикалов вроде «Черных пантер». Расистский консерватизм Юга не выдержал этого сочетания факторов, и в итоге был подавлен. Победители, как это всегда и бывает в истории, не стали играть в милосердие.
Истории с BLM и расовые негритянские бунты, время от времени вспыхивавшие в Америке на протяжении нескольких последних столетий, ярко показывают – частью американской политической нации чернокожие то ли не могут, то ли не хотят становиться. При этом причины тут явно не экономические. Практически никогда не поднимают чисто экономических лозунгов. Не звучит там лозунг «дайте нам работу». Зато про расизм и несправедливое отношение – навалом. То есть речь идет о том, что негры хотели бы ощущать себя отдельной, требующей особого – но только в «другую сторону» – отношения, группой людей. Может быть, даже нацией.
А вместо этого они застряли между интеграцией в общество, которой не происходит, и стремлением к сепарации и самостоятельности. С первым, допустим, все ясно – ну не хотят они иметь ничего общего с белыми, которые еще полторы сотни лет назад их хлыстом погоняли. Допустим. Но почему не сепарируются во что-то более сплоченное и серьезное?
Чтобы стать чем-то политически единым, группе людей нужна не только общая история, язык, цвет кожи. Все это, если очень надо, потом доработается за счет национальных мифов – плевать, что они не совсем правдивые, ведь истинную силу они обретают не за истину, а за то, что в них верят. Прежде всего, этой группе людей нужна совместно пролитая кровь. Именно так, как это ни печально осознавать гуманистам внутри нас, в истории все и происходит.
Как ни парадоксально, окончательной «точкой сборки» белых американцев стала та самая Гражданская война, давшая свободу неграм. Русские становились все ближе и понятнее друг другу, обзаведясь малоприятным, но объединяющим опытом двух отечественных войн. А американские негры никогда не воевали – даже после того, как их стали массово призывать в войска. Вьетнам все-таки сложно считать «черной» войной.
Сегодня движение BLM стоит на распутье – удовлетвориться ли новыми пособиями, возможностью исповедовать свой черный расизм, лишать работы других за малейшее проявление расизма белого. Или же обострить конфликт до предела, сбросить все маски и оставшиеся улыбки – и перевести дело в «или ты, или я». В старую добрую и бескомпромиссную борьбу за место под солнцем. Именно от этого и зависит, станут ли американские чернокожие полноценной нацией с полноценной субъектностью, или и дальше будут ситуативным оружием одних белых элит против других – как это и было 150 лет назад во время Гражданской войны.