Мораль и нравственность организаторов толерантных репрессий
(Алексей Алешковский специально для газеты
ВЗГЛЯД)
Мораль вообще бывает либо репрессивной, либо гуманистической. Репрессивная мораль (еще именуемая готтентотской) предполагает идеологическое обслуживание тех или иных сообществ. Она может быть классовой, религиозной, политической и т.д. Гуманистическая мораль отвечает Золотому правилу: поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. С реальной жизнью она соотносится постольку поскольку: скажем, политики, солдаты, полицейские или работники спецслужб руководствоваться ею не могут. Их долг – заставлять соблюдать законы и блюсти национальные интересы, которые по определению репрессивны к их нарушению.
Зато мы видим, как поднаторевшие в риторике манипуляторы пользуются то одной, то другой попеременно: если надо обвинить противников, счет им выставляется в соответствии с калькуляцией гуманистической морали, а если необходимо обелить себя, тут уж – совсем другое дело: «мы просто выполняли приказ». Как, рассуждая о морали, не превратиться в демагога? Мораль – это одни мерки, с которыми подходишь и к себе, и к другим. И к своим, и к чужим. Все остальное – нравственная проституция того или иного извода.
Вопрос в том, какой нравственный закон признают над собой организаторы толерантных репрессий. На Украине он совпадает с господствующими формами политики, у нас – им противоречит. Этому надо бы найти удовлетворительное объяснение, да не получается. Должно быть, в хамелеона героя превращает белая собачка, которая разверзает перед ним бездны нравственных сомнений, заставляя делать чреватый непредсказуемыми последствиями выбор.
Фразу Григория Померанца про пену на губах ангела знают все. Менее заметно ее продолжение – о том, что зло на земле не имеет конца благодаря духу ненависти в борьбе за правое дело. А орудия этой борьбы в России легитимны исключительно в руках оппозиции (не то что у соседей). Толерантность требует нетолерантности, мораль прощает аморальность, справедливость взывает к несправедливости, смысл превращается в абсурд: правда ведь, все логично?
Казус Улицкой, в частности, ставит в новом ракурсе старый вопрос о взаимоотношениях искусства и морали. Получается, не все так однозначно. Одному общественному вкусу можно надавать пощечин, а другому – нельзя. Одни пощечины нравственны, другие – аморальны. Одни религиозные чувства оскорблять можно, а другие – нет. Особенно если предметом культа являются ныне живущие личности. Когнитивные диссонансы мозг не режут: когда льешь воду на свою ветряную мельницу, все божья роса.