Сегодня в режиссерской рубрике Эдмон Кеосаян и камчатское детство: Чего теперь только не найдёшь в интернете: «Полное наименование — войсковая часть 30863. Юридический адрес организации — 683032, Камчатский край, г. Петропавловск-Камчатский, ул. Козельская. Ликвидирован, действовал с 02.02.1937 по 10.12.2020». Ага. До Петропавловска — 27,8 километра.
«Ликвидирован». Тогда почему я вижу эту часть во сне уже сорок лет почти каждую неделю? Вот выходишь из дома, хрустит лёд, идёшь в сторону матросского клуба — там работает в библиотеке мама. Туда можно пройти по аллее мимо штаба части, где растут ирисы. А можно — через камбуз, обогнув плац, пройти мимо техздания и зайти в библиотеку со стороны склада и кочегарки о трёх трубах — естественно, по кличке «Аврора». Там можно взять этажерку и шариться по пахучим книгам в самом дальнем углу — и сидеть потом читать всего Уэллса или Конан-Дойля. И ещё все живы.
А с главного входа — сам клуб. Там на танцах моряки (никто не называл младший личный состав матросами — только моряками) играли «Нет тебя прекрасней» Антонова, и Sunny Afternoon группы The Kinks, и что-то из Cream. Поэтому я долго не мог поверить в существование группы King Crimson. «Кинкс» знаю, «Крим» знаю, а «Кинг Кримсон»...
А ещё здесь показывали кино. Я смотрел всё подряд года эдак с 65-го. Они где-то все в глубине подсознания, эти фильмы.
Помню только, что после того, как мы — банда местных детей от шести до двенадцати — решили по пятому разу посмотреть «Это безумный, безумный, безумный, безумный мир» (именно четыре раза «безумный»), нас перестали пускать и сказали, что это фильм «детям до шестнадцати».
Ну кто бы знал, что это Стэнли Крамер, который только что снял «Нюрнбергский процесс» и ещё снимет «Благослови зверей и детей» и «Принцип домино».
Так как детей в части было мало, то мы были сплочённой компанией и устроили бунт. В конце концов нас пустили и пятый раз тоже. Я не помню, нужно ли было платить за билеты. Наверное, нет.
Да, мне всё ещё снится колючая проволока и вся её конфигурация вокруг части, за которой были только лес и полигоны, куда мы ходили собирать гильзы и выменивать патроны у танкистов на сигареты. Откуда у нас были сигареты, вообще не помню. Но это было наше основное общение с внешним миром. Остальное — свежий воздух, слишком свежий воздух, каток, книги, радио и кино в клубе. Книги и радио — когда пурга заряжала на неделю, и детей не выпускали на улицу, и дома снег равнял с крышей. Когда не было пурги — кино. Когда была пурга, отец приносил консервированный хлеб. Как на подводной лодке. Нормальный человек не может есть консервированный хлеб.
И было четыре фильма, которые я смотрел больше двенадцати раз каждый. Это «Бриллиантовая рука» Гайдая и три фильма про «Неуловимых».
Вот просто с первых нот «Бьют свинцовые ливни, нам пророчат беду, мы на плечи взвалили и войну, и нужду» — прямо мурашки по коже.
Причём не от текста (я понимаю, что, оказывается, помню его весь, но никогда не задумывался о значении слов), а от гигантского алого солнца, которое вставало в багровом небе, на фоне которого появлялись всадники.
Только сейчас стало понятно, что это как вестерн, только наоборот. Там всадники уходят в сторону заката, а тут идут навстречу на фоне восхода. Вестерн на наш экран придёт позже — «Золото Маккенны» Джея Ли Томпсона с потрясающим саундтреком Владимира Ободзинского вместо оригинального Хосе Фелисиано, слепого гитариста.
«Неуловимые мстители» забирали сразу и целиком, эти отчаянные пацаны: Данька, Ксанка, Валерка и Яшка, страшный Бурнаш, гротескный Крамаров (вот кого мы сразу запомнили по настоящей фамилии актёра), Буба Касторский, одессит, — бесконечный экшен. Никому в голову не приходило, что «одессит» — это эвфемизм «еврея», а если бы и пришло, то никого это не волновало. Фильм так сделан, что вообще-то переживаешь за всех. Как можно не переживать за Копеляна? А за Стриженова? ДАЛЕЕ ТУТ: https://russian.rt.com/opinion/898398-malcev-rezhissyor-edmond-keosayan-tvorchestvo
«Ликвидирован». Тогда почему я вижу эту часть во сне уже сорок лет почти каждую неделю? Вот выходишь из дома, хрустит лёд, идёшь в сторону матросского клуба — там работает в библиотеке мама. Туда можно пройти по аллее мимо штаба части, где растут ирисы. А можно — через камбуз, обогнув плац, пройти мимо техздания и зайти в библиотеку со стороны склада и кочегарки о трёх трубах — естественно, по кличке «Аврора». Там можно взять этажерку и шариться по пахучим книгам в самом дальнем углу — и сидеть потом читать всего Уэллса или Конан-Дойля. И ещё все живы.
А с главного входа — сам клуб. Там на танцах моряки (никто не называл младший личный состав матросами — только моряками) играли «Нет тебя прекрасней» Антонова, и Sunny Afternoon группы The Kinks, и что-то из Cream. Поэтому я долго не мог поверить в существование группы King Crimson. «Кинкс» знаю, «Крим» знаю, а «Кинг Кримсон»...
А ещё здесь показывали кино. Я смотрел всё подряд года эдак с 65-го. Они где-то все в глубине подсознания, эти фильмы.
Помню только, что после того, как мы — банда местных детей от шести до двенадцати — решили по пятому разу посмотреть «Это безумный, безумный, безумный, безумный мир» (именно четыре раза «безумный»), нас перестали пускать и сказали, что это фильм «детям до шестнадцати».
Ну кто бы знал, что это Стэнли Крамер, который только что снял «Нюрнбергский процесс» и ещё снимет «Благослови зверей и детей» и «Принцип домино».
Так как детей в части было мало, то мы были сплочённой компанией и устроили бунт. В конце концов нас пустили и пятый раз тоже. Я не помню, нужно ли было платить за билеты. Наверное, нет.
Да, мне всё ещё снится колючая проволока и вся её конфигурация вокруг части, за которой были только лес и полигоны, куда мы ходили собирать гильзы и выменивать патроны у танкистов на сигареты. Откуда у нас были сигареты, вообще не помню. Но это было наше основное общение с внешним миром. Остальное — свежий воздух, слишком свежий воздух, каток, книги, радио и кино в клубе. Книги и радио — когда пурга заряжала на неделю, и детей не выпускали на улицу, и дома снег равнял с крышей. Когда не было пурги — кино. Когда была пурга, отец приносил консервированный хлеб. Как на подводной лодке. Нормальный человек не может есть консервированный хлеб.
И было четыре фильма, которые я смотрел больше двенадцати раз каждый. Это «Бриллиантовая рука» Гайдая и три фильма про «Неуловимых».
Вот просто с первых нот «Бьют свинцовые ливни, нам пророчат беду, мы на плечи взвалили и войну, и нужду» — прямо мурашки по коже.
Причём не от текста (я понимаю, что, оказывается, помню его весь, но никогда не задумывался о значении слов), а от гигантского алого солнца, которое вставало в багровом небе, на фоне которого появлялись всадники.
Только сейчас стало понятно, что это как вестерн, только наоборот. Там всадники уходят в сторону заката, а тут идут навстречу на фоне восхода. Вестерн на наш экран придёт позже — «Золото Маккенны» Джея Ли Томпсона с потрясающим саундтреком Владимира Ободзинского вместо оригинального Хосе Фелисиано, слепого гитариста.
«Неуловимые мстители» забирали сразу и целиком, эти отчаянные пацаны: Данька, Ксанка, Валерка и Яшка, страшный Бурнаш, гротескный Крамаров (вот кого мы сразу запомнили по настоящей фамилии актёра), Буба Касторский, одессит, — бесконечный экшен. Никому в голову не приходило, что «одессит» — это эвфемизм «еврея», а если бы и пришло, то никого это не волновало. Фильм так сделан, что вообще-то переживаешь за всех. Как можно не переживать за Копеляна? А за Стриженова? ДАЛЕЕ ТУТ: https://russian.rt.com/opinion/898398-malcev-rezhissyor-edmond-keosayan-tvorchestvo
