Лев Данилкин в своей биографии Александра Проханова "Человек с яйцом" приводит воспоминания писателя о той встрече:
Однажды он оказывается даже не в Афганистане, а в самом Мордоре: Карачи, Исламабаде, Пешаваре. Он возглавлял «Надежду» — делегацию солдатских матерей, чьи дети оказались в пакистанском плену или пропали без вести, и одновременно принимал участие в вызволении сбитых летчиков, среди которых, в частности, был человек по имени Александр Руцкой. Они умоляли афганских моджахедов, у которых оказались их сыновья, отпустить их.
Самым интересным для него было оказаться лицом к лицу с Гульбеддином Хекматияром, который был для СССР Шамилем Басаевым того времени: лидер непримиримых моджахедов, вдохновитель антисоветского сопротивления, полевой командир, теоретик исламизма, издатель газет, хуже него был только Ахмад Шах Масуд. За ним специально охотились, а сам Проханов много лет демонизировал его, сочиняя о нем гневные репортажи. Встреча с Гульбеддином была не менее поразительна, чем свидание с Березовским в доме приемов ЛОГОВАЗа или Сванидзе в студии «Эха Москвы».
«Я вдруг оказался у него в гостях, на его вилле, он сидел рядом со мной в этом своем одеянии, босые чисто вымытые ноги, волоски такие на пальцах курчавые, смоляная борода». Поговорив с русскими, Хекматияр пригласил их на внутренний двор. Внутри этого патио, вдоль огромной высокой стены, сидели безногие моджахеды — несколько десятков молодых людей-инвалидов, подорвавшихся на минах, раненных при артобстрелах. Показав делегации на этих калек в хромированных колясках, Гульбеддин заметил: «Вот вы просите своих сыновей у меня, а вы просите своих сыновей у них. Вот что вы сделали с моими младшими сыновьями». «И я помню, женщины несчастные, русские, в черных одеждах, в истерике, рыдая, бежали по кругу вдоль колясок, по кругу, как лошадей гоняют в манеже, они бежали, рыдали и просили у них прощения, вымаливая жизнь своих сыновей, каясь перед ними. Зрелище было, сцена. Кончилось это тем, что они увезли двух пленных. — А остальные? — „А всего их было человек сто. Кто их станет отдавать? Это предмет торга, политического чейнджа. Многие из них еще до сих пор там живут, приняли ислам и так далее. Но двоих мы в эту поездку вытащили“».