Упустил как-то юную часть биографии писателя-диссидента и политэмигранта Владимира Максимова. «Крокодил», №32, 1985 год. Написано, конечно, гротескно – так тогда было принято «громить» инакомаслящих, но детали биографии всё равно прорисовываются (сейчас принято называть такие биографии «праздничными», потому что непонятно, какой настоящий человек за ними скрывается)
«Владимир Максимов - человек «интересной судьбы». Проследим за превращениями этой личности, точнее, личинки. Настоящее его имя - Самсонов Лев Алексеевич. В 1945 году Лева, имея за плечами пять классов, удрал из дома, бродяжничал, воровал и в итоге попал в колонию, где скрыл свое настоящее имя и, выдал себя за Разумовского Льва Тодоровича. В 1947 году Самсонов в очередной раз бежал из колонии, приобрёл себе документ на имя Максимова Владимира Емельяновича и, таким образом, снова «переродился».
Но на свободе Самсонов- Разумовский-Максимов оставался недолго. В 1950 году его снова осудили за воровство. Выйдя в 1953 году по амнистии, он, что называется, решил начать новую жизнь. До 1960 года работает в одном из колхозов на Кубани, пишет заметки в газеты, балуется сочинением стишков. При этом куколка обнаруживает способности мимикрии - окраска стишков смахивала на патриотическую. Перебравшись в столицу, Лева-Вова полез в «большую литературу». Полное превращение куколки в жука ещё не закончилось, идёт глубинная, не видимая миру перестройка. Пока что литературный мир видит только, что Максимов спивается. По коридорам правления Союза писателей бродит алкоголик с распухшим носом и мутными глазами и, нехорошо выражаясь, жалуется на отсутствие свободы самовыражения.
Пил Максимов всё, что попадало под руку. Трижды находился на стационарном лечении в психоневрологической больнице с диагнозом «шизофрения вялотекущая, психопатоподобная, осложнённая алкоголизмом». А вот ещё красноречивая выдержка из истории болезни: «По специальности работает мало, последние годы почти ничего не пишет. Периодически наблюдается состояние подавленного настроения с чувством внутреннего напряжения, тревоги, подозрительности, для купирования которых прибегает к алкоголю - пьёт дома один. Настоящий запой в течение 7 дней, перестал спать, видел кошмары. Но оставался высокомерным, необщительным, пренебрежительно относился к лечению, себя больным не считал, некритичен к сложившейся ситуации».
Антисоветские «Русская мысль» и «Посев» напечатали-таки «избранные места» одного из клеветнических опусов Максимова. Он перелетел на Запад, в Париж. Полное превращение завершилось. Здесь его ожидало лестное предложение - возглавить только что созданный журнальчик, задуманный и финансируемый ЦРУ. Оклад положили солидный - 18 тысяч франков. Но разве это деньги для алкоголика Максимова, который пропивает в парижском кабаке двадцать тысяч франков в один присест».
(Потом идёт речь о том, как ездил лечиться от алкоголизма в Израиль, как спонсировала его какая-то сожительница из верхушки немецкой ХДС; далее речь ещё об одном политэмигранте, писателе Гладилине – о его совместных сатурналиях с женой, любовницей, каким-то горцем и т.д.)