Силуанов прийде, порядок наведе...
Роснедра закончили инвентаризацию крупных нефтяных месторождений (общее количество - 2700, запасы - 28,9 млрд т). С "недрами России" несогласно Минприроды. В "природе России" насчитали прирост запасов нефти страны за прошлый год на 8% до 9,8 млрд т. А BP в своем ежегодном отчете оценила российские запасы в 14,6 млрд т.
По словам замруководителя "российских недр" Ореста Каспарова, они инвентаризировали месторождения с запасами свыше 5 млн т, за исключением стратегических, разрабатываемых на условиях соглашений о разделе продукции и уже получивших льготы. Всего таких набралось 593 с запасами 17,2 млрд т. Из них 33% месторождений разрабатывать нерентабельно, запасы нефти на них составляют 5,7 млрд т. По словам Каспарова, 61% рентабельных месторождений находится в Уральском федеральном округе, но и там же самая высокая концентрация нерентабельных – 74%.
Возникает вопрос о методике подсчётов. Три структуры - три варианта данных. Не статистика, а что дышло, куда повернул, туда и вышло. Например, Роснедра утверждают, что в одном регионе (уральском) одновременно 61% месторождений рентабельны, а 74 % - нерентабельны. Итого 135%. Как такое возможно? Ответ напрашивается сам собой. Видимо, 61% от общего числа рентабельных по России и 74% - от нерентабельных по России. Этакая средняя температура по больнице.
Что можно сделать с такой статистикой? Какие выводы? Кому от нее польза? Если бы речь шла о медицине или образовании, то можно было делать выводы об эффективности местной власти.
Нефть, продукт природный, а рентабельность ее добычи в России зависит не от усилий губернатора и даже не от издержек и доступности технологий, а от налогового режима. Мы не являемся драйвером мирового рынка энергии. Мы зависим от его конъюнктуры. Это данность. С этим надо считаться, брать в расчет.
Что означает обилие данных и их разнородность? Тут просто. Идёт борьба за стратегию развития страны. Вернее, за право России иметь стратегию или оставаться кочегаром на лайнере глобальной экономики.
Минфин блокирует любую активность нефтяного сектора. Лишает страну активной промышленной политики. Сводит экономику страны к бухгалтерии, а финансовую политику к наращиванию резервов (фактические инвестиции сбережений России в чужие экономики). Никак по-другому нельзя интерпретировать июльскую просьбу Силуанова к президенту продлить мораторий на выделение льгот нефтяникам ещё на 4 года (с 2020 до 2024).
Логика Минфина продиктована интересами глобального рынка. Поэтому все прогнозы привязаны не к конкретным показателям развития национальной экономики (рабочие места, объемы производства, мультипликативные эффекты, доступность кредита), а к мировым ценам на нефть и курсовой разнице. Официальным прикрытием глобалистской (по сути антироссийской) позиция Силуанова является тезис о необходимости проведения мониторинга отрасли, чтобы не "выбрасывать деньги в пустую". Отсюда обилие структур (Роснедра, Минприроды, Минфин), которые этим мониторингом занимаются, различия в методике подсчёта и прямо противоположные результаты.
Каждая из структур отрабатывает интересы той или иной лоббистской группы. А в итоге бить будут не счетоводов, а нефтяников.