Фигурант уголовного дела «Сети» Максим Иванкин скорее всего в ИК-3 Владимира. Сейчас туда приехала жена Иванкина Анна Шалункина, пытается сделать передачку и записаться на свидание, но ей отказывают: говорят, что Максим вот-вот уедет из колонии, якобы сейчас находится на сборном пункте, поэтому карточки учета у них нет. Заявление на свидание принимать отказываются - предлагают сдать заявление в канцелярию и ждать ответа 30 дней.

ИК-3 Владимира называют одной из самых страшных в России. Туда привозят заключенных «на перевоспитание». В психиатрическом отделении людей там «привязывают к столу руками и ногами и пытают током», угрожают изнасилованиями. Известны случаи, когда заключенные массово вскрывали себе вены, лишь бы не попасть в ИК-3 во Владимире.

Я сейчас звонила в дежурную часть колонии, там от комментариев отказались. Позвонила в приемную к начальнику колонии, не отвечают. Позвонила в пресс-службу УФСИН по Владимирской области, тоже не отвечают.

Мы призываем журналистов и просто неравнодушных граждан позвонить в дежурную часть колонии и задать вопрос, почему Анну Шалункину не допускают к Максиму Иванкину и не позволяют ей сделать передачку мужу.

Номер телефона дежурной части ИК-3: 8(4922)33-13-57.
Номер приемной начальника колонии: 8(4922)36-24-58.
Пресс-служба УФСИН по Владимирской области: 8(4922)37-55-46

Возможно, вы не добьетесь от них ответа, но вы дадите им понять, что Максима ищут, и что долго скрывать его без последствий у них не получится. Возможно, это спасет ему жизнь.

#ГдеМаскимИванкин?

ПОДДЕРЖИТЕ ТЕХ, КТО ПОДДЕРЖИВАЕТ ДРУГИХ!

donate.zona.media
donate.ovdinfo.org

можно передать Илье Шакурскому приветы и слова поддержки. пишите в лс @nakrayunochi или комментарии до 12 часов завтра

О бытовых условиях, в которых Виктор Филинков содержится в ШИЗО, пишет в фб его защитница Евгения Кулакова:

«Расскажу про то, как дела у Вити (по итогам моих встреч с ним неделю назад и встреч с ним адвокатов на этой неделе).

Как уже раньше писали, текущий, седьмой, срок ШИЗО у него истекает 6 октября (если не добавят ничего нового, посмотрим). Напомню, что с 12 августа Витя находится в ИК-1 Оренбурга, и из этих 1,5 месяцев в жилой зоне, а не в изоляторе, он был всего 3 дня.

С начала прошлой недели он больше не в одиночке, всё время есть какие-то соседи, и всё время переводят из камеры в камеру. Но переезды проходят налегке, ведь личных вещей у него нет никаких, кроме зубных принадлежностей и мыла.

Как-то жить, а не существовать в ШИЗО очень сложно, почти невозможно. Подъем в 5 утра, отбой в 9 вечера. Кровать пристегнута к стене, скамейка без спинки. В течение дня можно ходить туда-сюда по небольшой камере, сидеть на скамейке и полу (лежать нельзя), делать зарядку, трепаться с соседями (но особо не о чем), час в день прогулка, три раза в день еда, два раза в неделю душ — всё, это все дела и развлечения. И так изо дня в день, время идет очень медленно. Самый увлекательный час — „личное время“ по распорядку дня — с 7 до 8 вечера. На это время можно получить книгу (уж какую дадут, и далеко не факт, что такую же, которую ты начал читать вчера), либо письма. И письма, и книгу взять одновременно нельзя. Витя последнее время берет письма и фотки из них. Писем он из колонии еще не писал, потому что у него нет ручки, а еще, потому что час на написание письма это очень мало.

Письма приходят, но очевидно, что их меньше, чем было отправлено Вите. Всем, от кого он что-то получил и передал об этом мне, я сообщила. От многих письма пришли не в полном объеме: то фотки есть, а письма нет; то письмо есть, а картинок или газеты приложенных нет. Если вы писали Вите, а я вам не отписывала, что он получил — дайте мне знать, пожалуйста, сверим с ним. [тг: @eeekukuku]

В Оренбурге непростая погода: например, вчера было -7 ночью, +2 днем, а сейчас +10 градусов, и дальше на неделе прогноз: -1, +11; -3, +10 и т.д. И это не первый раз в сентябре, когда ночью температура была ниже 0. При этом средний градус позволяет не начинать отопительный сезон. Так Витя и промерз в 20-х числах и простыл. На этой неделе выдали, наконец, зимний комплект одежды. Но всё сильно б/у, а зимы тут суровые, и ботинки на тонком войлоке, со стертыми внутри пальцами, уже сейчас с трудом согревают.
Еда: жидкий пустой суп, хряпа (типа, тушеная капуста), салат из свежей капусты, чай, хлеб, два раза в неделю яйцо. Витя говорит, что бывал в местах, где кормят еще хуже. Передач и посылок у него не было с июля. На прошлой неделе колонию посещала ОНК — по чудесному совпадению, еда в дни вокруг их приезда улучшилась, но потом вернулась в привычное состояние. На сайте УФСИН уже на следующий день появилась новость, что нарушений в колонии не выявлено.

Книги по математике, которые Витя пёр на себе 1,5 месяца по этапу, уже сделались книгами библиотеки, Витя об этом случайно узнал. Щипчики для ногтей тоже „обобществились“, и теперь Витя их получает уже как казенные, а не как свои.

Знаю, что многие за Витю переживают и хотят помочь. В данный момент, я думаю, главной помощью будет писать ему письма (пускай и не все они и не всё в них доходит). Можно тут в комментариях, или мне в сообщениях, передать ему приветы к следующему походу адвоката.

Я, и адвокат Вити Виталий Черкасов, и его оренбургский адвокат Эльдар Шарафутдинов — будем и дальше пристально следить за Витиной ситуацией и сообщать обо всех новостях и потребностях в солидарности. Спасибо!»

Адрес для писем: 460026, г. Оренбург, Крымский пер., 119, ИК-1, Филинкову Виктору Сергеевичу, 1994 г.р.

Карта для денежной помощи Виктору: 5536 9138 3017 6836 (Ольга Александровна)

Крымский политзаключенный анархист Женя Каракашев в блоге «7×7» рассказывает об условиях в ЕПКТ, где он сидит больше половины своего срока. В октябре его планирует посетить консул Украины, который не смог увидеть Евгения из-за (неожиданного) перевода в ШИЗО.

Реквизиты для денежной помощи Евгению Каракашеву: 5336 6901 9662 6487 (Сбербанк, Иван)
http://amp.gs/jzJkO

В центре Петербурга прошли одиночные пикеты. Активистки выразили обеспокоенность пропажей фигуранта дела «Сети» Максима Иванкина: молодого человека увезли из колонии три недели назад, о его местоположении, как сообщают родные заключëнного, в колонии не говорят.
Фото: Виктория Арефьева

Осужденный по «пензенскому делу» Иванкин под давлением дал признательные показания об убийстве в рязанском лесу, сообщает «Новая газета» со ссылкой на выдержки из адвокатского опроса

«Сразу, когда я был доставлен в больницу, меня встретили "красные" (активисты из числа заключенных) <…> Заключенные стали меня бить по затылку и по почкам <…> Активисты заставили меня выучить содержание явки с повинной наизусть. До тех пор, пока я им дословно не пересказал, меня не отпускали спать», — рассказал осужденный

http://amp.gs/jz2K8

Сегодня вечером Виктора Филинкова переводят из ШИЗО в ПКТ (помещение камерного типа) в ИК-1 Оренбургской области. Об этом сообщил посетивший его адвокат Эльдар Шарафутдинов.

Взыскание за отказ подметать прогулочный дворик было наложено на Филинкова 1 октября. Также Виктор был признан злостным нарушителем и поставлен на профилактический учет как «склонный к систематическому нарушению правил внутреннего распорядка» (это уже третий профучет Виктора, первые два — по «экстремизму» и «терроризму»). Сразу после дисциплинарной комиссии Виктор через администрацию колонии подал в Центральный районный суд Оренбурга жалобу на примененное к нему взыскание. Жалоба также будет подана и защитой Виктора.

Пока что срок взыскания — 1 месяц. Но понятно, что в дальнейшем срок может быть увеличен. По закону, в ПКТ осужденных могут держать до полугода. Из ПКТ осужденных могут, как и раньше, переводить в ШИЗО, где условия содержания наиболее строгие, и где Виктор уже содержался 18 и 20 суток подряд, при том что законом запрещено отправлять в ШИЗО более чем на 15 суток.

ПКТ (старое название БУР) — это запираемое помещение внутри колонии. Согласно Уголовно-исполнительному кодексу и Правилам внутреннего распорядка, в ПКТ разрешена одна посылка, одна бандероль и одно краткосрочное свидание в полгода. В месяц можно заказывать в лагерном магазине продуктов не более чем на 5 тысяч рублей. Телефонный звонок возможен «лишь при наличии исключительных личных обстоятельств». Запрещено иметь при себе личные вещи, за исключением продуктов и ограниченного списка одежды и предметов гигиены. Число имеющихся при себе печатных изданий строго ограничено двумя экземплярами.

В ближайшее время мы опубликуем шаблоны жалоб в вышестоящие и надзорные органы, которые сможет отправить любой и любая, кто хочет поучаствовать в защите прав Виктора Филинкова.

​​Что происходит с Виктором Филинковым и в чём разница между ШИЗО, СУС, ПКТ и ЕПКТ?

Сегодня политзаключённого Виктора Филинкова ожидаемо перевели в ПКТ. Почему ожидаемо? Потому что до этого его несколько раз подряд водворяли в ШИЗО, а неоднократное водворение в ШИЗО позволяет администрации признать человека «злостным нарушителем» и перевести в СУС или отправить в ПКТ, либо в ЕПКТ. Виктора систематически сажали в ШИЗО, а если точнее, не выпускали оттуда – каждый новый срок ему добавляли до того, как он успевал выйти из изолятора. Обычно такое поведение администрации значит, что человека хотят «закатать под крышу» – отправить в СУС, ПКТ или ЕПКТ.

Я подумал, что для большинства эти не совсем понятные аббревиатуры – ШИЗО, СУС, ПКТ, ЕПКТ – мало чего значат, а потому сегодня немного расскажу о различиях этих мер взыскания.

ШИЗО – это штрафной изолятор, куда можно водворить осуждённого за любое нарушение: не поздоровался с сотрудником администрации, нарушил форму одежды, встал не по подъёму, лёг не по отбою и т. д. В ШИЗО можно посадить на срок до 15 суток. Но во определённых местах мусора считают возможным держать заключённых в изоляторе и больше – так, в Норильске некоторые осуждённые проводили в яме, как ещё называют ШИЗО, более 100 суток.

Условия содержания в ШИЗО такие: ничего нет и ничего нельзя. В камере, как правило на 2-6 человек, шконки на день пристёгиваются к стенам и из мебели остаются только железный стол, да лавочки или табуретки, надёжно вмонтированные в пол. С собой разрешается брать минимум: щётку, пасту, мыло, два вафельных полотенца, религиозную книгу. Вообще-то, осуждённый также имеет право на письменные принадлежности и документы по делу или по его жалобам, но администрация нередко препятствует реализации этого права. Курить в ШИЗО нельзя, иметь чай, кофе и продукты питания – тоже нельзя. Как говорится, «катишь на баланде».

СУС (СУОН) – строгие условия содержания (отбывания наказания), в которые автоматически переводятся «злостные нарушители режима». О том, как меня переводили в СУС можно почитать здесь. СУС представляет собой отдельный барак, разделённый или не разделённый на камеры.

От обычных условий СУС отличает меньшим количеством разрешённых свиданий, посылок и средств, которые можно тратить в магазине. Ну и на улицу можно выйти только на полтора часа в день, а спортивные мероприятия там не предусмотрены.

ПКТ – это помещение камерного типа. Водворяют туда за злостное или повторное нарушение. Срок содержания – от месяца до полугода.

ПКТ, как правило, представляет собой такую же камеру, как ШИЗО, только там ещё тумбочки есть. Можно иметь свою литературу, получать газеты, журналы, приобретать в магазине продукты питания и курить в прогулочных двориках, куда выводят на полтора часа в сутки.

ЕПКТ – это единые помещения камерного типа. Условия попадания туда те же, что и в ПКТ. Только в «ешку» уже могут отправить до года. Впрочем, как и в случае с ШИЗО, срок ЕПКТ может увеличиваться за счёт новых взысканий. Так, например, политзаключённый Евгений Каракашев проводит весь свой срок в ЕПКТ.

Кстати, что из ПКТ, что из ЕПКТ так же можно попадать в ШИЗО – и порой это становится своеобразным бермудским треугольником, человек никогда не покидает его.

Условия в ЕПКТ те же, что и в ПКТ. Но есть существенная разница. ПКТ есть почти в каждой зоне, а ЕПКТ – это отдельное учреждение, и на всю область, край или республику одна или две «ешки». То есть это специально созданные учреждения для «злостных нарушителей режима». В ряде регионов – это пыточные. Например, в Красноярске.

Виктор Филинков сейчас уже, можно сказать, на третьей ступени этой лестницы. Следующим шагом администрации может стать перевод политзаключённого в ЕПКТ. А в Оренбурге «ешка» тоже имеет дурную славу.

5 октября Максим Иванкин рассказал своему адвокату, что в больнице при владимирской ИК-3 другие заключенные силой заставили его написать явку с повинной в двойном убийстве под Рязанью. «Медиазона» с незначительными сокращениями публикует записанный адвокатом рассказ Иванкина: http://amp.gs/jzLOr

Письма от Ильи Шакурского почти не проходят из лагеря на волю, но через маму он передал письмо всем, кто ему пишет:

«Здравствуйте, друзья.
В очередной раз воспользовавшись возможностью, хочу поблагодарить всех вас за многочисленные письма и весточки с лучами поддержки не только для меня, а для всех политзаключенных.

В силу того, что лагерная жизнь забирает куда больше имеющегося времени, чем тюремная (как бы это странно ни звучало), я не всегда могу успевать отвечать на ваши строки и все чаще ругаю себя за это. Хочется ответить всем и сразу, но в то же время не могу упустить момент личного душевного диалога, ведь с каждым хочется многое обсудить, а также ответить взаимным теплом.

К слову, вышло так, что после апрельских событий и моего выхода из ШИЗО я вовсе, кажется, утратил почтовую связь. Насколько мне сейчас известно, ни одно из моих писем, отправленных летом этого года, так и не дошло до адресата. Письма, отправленные мной весной, дошли не все, а те, что все же добрались, были получены спустя несколько месяцев после их отправления, будто бы их везли на подводах сквозь сибирские непроходимые дороги.

Я не представляю, сколько этапов цензуры проходят письма, сколько копий с них снято, сколько экспертиз проведено, и в каком из кабинетов они в конечном итоге, видимо, забракованы, но сейчас это выглядит так, будто кто-то не хочет, чтобы я мог писать на волю. Все же, к счастью, я продолжаю получать ваши письма, хотя, может быть, и не все, т. к. принципы цензуры мне тоже не совсем ясны. К примеру, в одном из писем ко мне не пропустили стихи Бродского.

Спасибо всем, кто отправляет мне весточки через РосУзник. Но, увы, ответы, отправленные мной, видимо, также не доходят.

Сейчас я продолжаю изучать английский язык, читать интересные новостные, научные, философские статьи, дышать уличным воздухом, наслаждаться поэзией, жмуриться от солнца, погружаться в разного рода собственные рассуждения, чувствовать капли дождя, работать на швейном производстве, стараться находить в себе силы для спорта, выкраивать время для творчества, порой, смотреть по ТВ замечательные путешествия Птушкина и Комарова, мечтать, смотря на небо, и ежедневно слышать голоса родных любимых людей.

Мое истинное состояние здоровья, конечно, противоречит занесенным в мою медицинскую карту результатам обследования в ЛПУ-21, но эта история достойна отдельного письма.

В остальном мне не хочется повторять избитых фраз, а хочется, чтобы вы все просто знали, что я верю в вас, в ваши силы и стойкость. Наступили унизительные и суровые времена для братских народов, но, несмотря на все пессимистичные прогнозы скептиков, я не перестаю верить в волю свободных людей.

Добро победит. Свободу всем»

Адрес для писем Илье:
ФКУ ИК-17 УФСИН России по Республике Мордовия
431161, Зубово-Полянский район, п. Озерный, ул. Лесная, д. 3
Шакурскому Илье Александровичу, 1996 г.р

Реквизиты для денежной помощи Илье:
5336 6902 7231 4305 (Сбербанк, Елена)