Открыв с утра новостную ленту, я сказала редактору, что хочу написать колонку капслоком и матом. В газете так нельзя, конечно. И вообще журналист-международник должен уметь держать себя в руках, приподниматься над ситуацией, видеть лес за деревьями. Но мне порой это сложно. Сейчас такой момент. Трудно не срываться на эмоции, когда читаешь такое: американцы и их союзники эвакуируют своих граждан из Украины; в Киев один за другим прибывают самолеты с западными вооружениями и инструкторами; НАТО перебрасывает истребители, фрегаты и сухопутные подразделения на «восточный фланг»; США ведут со странами Залива переговоры о поставках газа в Европу на случай эскалации конфликта; тут и там проходят совещания о том, как сильнее наказать Россию за «вторжение на Украину».
То, что Россия вот-вот туда или еще куда-то вторгнется, на Западе публично уже не подвергают сомнению. Об этом прямо говорят официальные лица, со ссылкой «информированные источники» сообщают авторитетные СМИ, а если почитать «экспертов» в Твиттере, то вообще создается впечатление, что в России уже полным ходом идет мобилизация.
Коллега Генри Фой объясняет в Financial Times, что при помощи этого вала (в оригинале bombardment) заявлений, обнародованных разведданных, предупреждений и угроз США и их европейские союзники пытаются убедить Россию не нападать на Украину. Это такой «новый подход к предотвращению войны». Как следует из статьи, на Западе его считают успешным, поскольку России, стянувшей значительные силы к границе с Украиной, не удалось атаковать ее «внезапно» (by surprise).
Есть, правда, два нежелательных момента, как поясняется далее: такая сверхпубличность обнажает противоречия по российскому вопросу внутри НАТО (чего стоит немецкий адмирал, заявивший, что Украину и Грузию в альянс принимать не надо) и вызывает недоумение даже в Киеве (в МИД Украины решение ряда стран эвакуировать своих граждан назвали «чрезмерной» реакцией, Владимир Зеленский призвал людей не паниковать).
Действия России со второй половины осени действительно были направлены на создание «напряжения» на Западе. Владимир Путин прямо заявил об этом на коллегии МИД ноябре. Тогда же он сказал: «Нужно, «чтобы это состояние у них сохранялось как можно дольше, чтобы им в голову не пришло устроить на наших западных рубежах какой-нибудь не нужный нам конфликт». Вскоре Россия представила США и НАТО проекты договоров по гарантиям безопасности, прописав в них ряд заведомо неприемлемых для адресатов требований, включая отказ от расширения Североатлантического альянса на восток. Дипломатическое наступление сопровождалось предупреждением: не выполните наши требования, последует «военно-технический ответ».
С тех пор каждое новое жесткое заявление российских официальных лиц вкупе с сообщениями о повышенной военной активности вооруженных сил РФ используется Западом как подкрепление концепции о грядущем «вторжении на Украину». Напряжение в любой момент может перерасти в перенапряжение. От этого тревожно. Произойти может ведь всё, что угодно, и провокация, и непреднамеренный инцидент.
Эксперты, которых я уважаю, говорят, что разрешить накопившиеся противоречия между Россией и Западом без дальнейшего повышения ставок, вплоть до вооруженного конфликта, уже почти невозможно. Скорее всего, они правы, это геополитика, большая игра. Видимо, предстоит торг. США и НАТО на словах уже согласились обсудить с Россией ряд ее предложений в сфере безопасности, которые они до этого по разным причинам игнорировали. Есть ощущение, что Вашингтон стал чуть активнее давить на Киев по Минским договоренностям. Но Москва пока не ослабляет хватку.
Многое, полагаю, станет яснее, когда США пришлют письменный ответ на предложения России.
Из последней командировки в Женеву мне запомнились слова Сергея Лаврова, что взрослые люди меряются «кто круче, у кого больше» вместо того, чтобы спасать мир. Хорошо б они мерялись только на словах.