Любопытное
мнение о ситуации директора Московского центра Карнеги Дмитрия Тренина:
Хочется спросить, как в известном фильме: «Мы накануне грандиозного шухера?» Но ситуация кажется серьезной, поэтому спрошу так: мы на пороге реального вооруженного конфликта?— Если говорить об очень короткой перспективе, о ближайшем месяце, то, я думаю, что нет. Что касается более длительной перспективы, то здесь у меня вопросы к обеим сторонам.
Вопрос к западной стороне: не устроит ли киевская власть, либо какие-то ее подразделения, либо какие-то не очень ей подконтрольные элементы, действующие вместе с какими-то теневыми игроками, провокацию для того, чтобы в нее втянуть Россию? Ответ на этот вопрос скорее отрицательный. Такой сценарий не принесет большой выгоды тем, кто стоит над Киевом.
Любая подобная провокация не может закончиться иначе, чем поражением украинских сил.
Масштабы поражения для Украины могут быть разные. И как бы ни высока была цена этой победы для России, это не компенсирует колоссального удара, который поражение Украины нанесет по репутации администрации Джо Байдена — и прежде всего внутри США. Второй раз после Афганистана потерять видного регионального союзника для администрации было бы чрезвычайно опасно, именно во внутриамериканском контексте. Плюс еще есть контекст НАТО и фактор американского реноме в мире. Ведь за этой ситуацией внимательно наблюдают такие страны, как Китай и Иран.
Иными словами, вы считаете грузинский вариант маловероятным?— Да, мне представляется, что у американцев достаточно контроля над украинской властью и действующими на Украине элементами.
А какой вопрос к России?— К России много вопросов. Думаю, что все будет зависеть от того, какую оценку всему тому, что происходит у нас на глазах, даст верховный главнокомандующий, президент Российской Федерации. Я говорю обо всех последних дипломатических усилиях, подкрепленных военными маневрами и отсылками к военным и военно-техническим мерам. И здесь вопросов действительно много, поскольку мы не можем знать, что именно замыслил Владимир Путин. Какой у него план? Какая у него стратегия? Какие он видит опции для разных сценариев развития ситуации? Об этом очень трудно судить со стороны.
Ясно, во всяком случае, что те требования, которые выдвинула Россия и которые она называет ключевыми, не могут быть удовлетворены Западом. По крайней мере, в той форме, в какой об этих требованиях было заявлено. И поскольку это очевидно всем, то, естественно, это знает и президент. Вопрос в том, что он готовит в качестве ответа на отказ.
