8. Неомарксизм
«Марксизм отнюдь не отбросил ценнейших завоеваний буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил и переработал все, что было ценного в более чем двухтысячелетием развитии человеческой мысли и культуры. Только дальнейшая работа на этой основе и в этом же направлении, одухотворяемая практическим опытом диктатуры пролетариата, как последней борьбы его против всякой эксплуатации, может быть признана развитием действительно пролетарской культуры. […] Неуклонно стоя на этой принципиальной точке зрения, Всероссийский съезд Пролеткульта самым решительным образом отвергает, как теоретически неверные и практически вредные, всякие попытки выдумывать свою особую культуру...»
(c) В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 336 — 337Некоторые полагают, что если Маркс не жил во время открытия символической структуры (соссюровской лингвистики) и психоанализа, то при условии, если бы он все-таки жил в ХХ веке, он бы этим знанием не пользовался. Учение МЭЛС на постсоветском пространстве напоминает этакий Зал славы, куда историей (политическим решением) внесены основные классики марксизма, где суть заключается в том, чтобы оставаться классическим. Требуется быть именно классическим марксистом, иногда допускается понятие «ортодоксальный», иногда даже с отсылкой на Лукача. Все же привнесения в марксизм по типу того же фрейдизма, уже расцениваются в лучшем случае как неомарксизм. Иногда им отдают реверансы, чтобы ничего общего с ними не иметь, как например, это происходит с Грамши и Альтюссером. Иногда напротив на первый план выносятся достаточно посредственные представители своих школ, как тот же Маркузе и Фромм, в сравнении с Адорно и Беньямином. Но при этом все они марксисты с приставкой «нео», а иногда еще и «пост». Не совсем при этом понятно, почему они являются неомарксистами.
Если логика группы неоплатоников вполне понятна, призывающих вернуться к Платону, не поддавшись популярности Аристотеля и его учеников, если логика группы неокантианцев, призывающих сделать то же самое, произвесть Le Retour à Kant, среди вытеснявшей Канта плеяды новообразовавшихся гегельянцев, она тоже имеет логическую подоплеку, то вот с неомарксизмом происходит диссонанс. От Маркса толком никто не уходил, за исключением того декларируемого призыва, из политических соображений, насолившего всем Ленина и большевиков вместе с Марксом и Энгельса отправить в анналы истории, обозвав марксизм несостоятельным, невозможным, чудовищным, или, якобы в лучшем случае, просто устаревшим. Тем не менее, те, кто, кто относится к своей профессии весьма требовательно, скажем, историка, или социолога и еще ряд других гуманитарных дисциплин, не могут не считаться с Марксом, даже, если это сейчас якобы уже не модно. После Маркса не было никого, кто был бы настолько популярен, чем он и велик по своему значению, как бы там не относились к Ницше или Фрейду, имена которых гремят по сей день, или как бы не философы не относились к Хайдеггеру и Делезу — время объявлять неомарксизм не пришло. Если Лаканом и было утверждено произвести Le Retour à Freud, при это без никакого обозначения неофрейдизма, то с Марксом и этого делать не требовалось. Нет никакого неомакрсизма, но есть неомарксисты. Устарел не сам марксизм, а в большей своей степени марксисты. Их токсичная самовлюбленность, с повторением более-менее благолепных марксистов — тех, кто по определенным причина не принял открытие символической структуры, сделанной Фердинандом де Соссюром — это и есть их марксизм в лучшем случае, дополненный историческими фактами и политэкономией. Единственный жест, который они могли бы сегодня совершить для развития марксистской теории, это оставить завещание новому поколению марксистом — неомарксистов без неомарксизма. Это и есть то, что можно назвать Le Retour à Marx.
