Андо Хиросигэ «Цветущий сливовый сад в Комэйдо»

СТО СТИХОТВОРЕНИЙ РИКЮ ＃７

Разбираем один из самых цитируемых принципов чайной церемонии и отвечаем на вопрос, зачем чайные мастера меняют физические категории предметов:

Заваривая чай,
Не думай лишь
О твёрдости движений:
С твёрдым обращайся как с мягким,
С лёгким — как с тяжёлым

点前には強みばかりを思ふなよ強きは弱く軽く重かれ

Тэмаэ ни ва/ цуёми бакари о/ омофуна ё/ цуёки ва ёваку/ каруку омокарэ


В предыдущем пятистишии Сэн-но Рикю говорит о необходимости воспитать в себе твердость движений, однако в чае очень важен баланс, и здесь он подчеркивает, как именно его достичь — «с твердым обращайся как с мягким, с легким — как с тяжелым».

Для меня это очень доступный постулат, который я проверяю на практике ежедневно. Заваривая чай и поднимая чайник с кипятком, стараюсь это делать так, будто чайник ничего не весит. И напротив, насыпая чай легчайшей бамбуковой ложечкой тясяку держу ее, будто она весит целую тонну.

Звучит просто, но на практике бывает тяжеловато. Именно этот искусственно культивируемый контраст и создает, как ни странно, гармоничный процесс «чайного действа»

#стостихотворенийрикю #рикюхякусю

Поднять чайник как пушинку — задача продвинутого чайного мастера

​ЛЯГУШАЧЬИ БОИ. ЧТО СТОИТ НА КОНУ?

Антология «Седьмой дневник» поэта Иссы 1816 года. Пожалуй, самое знаменитое его стихотворение с небольшим комментарием: «Пришёл посмотреть на лягушачьи бои в двадцатый день четвёртого месяца».

Тощая лягушка,
Не смей сдаваться!
Здесь же Исса

痩蛙まけるな一茶是に有
ясэгаэру/ макэру на/ исса корэ ни ари

Мне всегда нравился этот образ несчастного земноводного, за которым стоит сам поэт. Однако непонятно, за что именно борется лягушка? Или Исса априори симпатизирует вероятному лузеру?

У наших литературоведов я не смогла найти описания лягушачьих боев, пришлось обратиться к японским коллегам.

Оказалось, что в Эдо (нынешний Токио) был довольно широко распространён этот вид досуга: на поле выставляли одну самку лягушки, и целый отряд лягушачьих самцов сражался за право первому взобраться на самку и выйти победителем.

Удивительно, что в этом хайку чуть ли не центральной оказывается интригующая эротическая сцена, которая при этом даже нам не показывается, а сам Исса не то чтобы ассоциирует себя с проигравшим тощим самцом, он ставит себя гораздо ниже его.

Тощий самец, которого явно теснят более удачливые конкуренты, не имеет права проиграть, ведь тут уже есть проигравший — это сам Исса, который, дожив до сорока с лишним лет, потерпел главную, по его мнению, жизненную неудачу: он так и не смог жениться, хотя страстно об этом мечтал.

Что ж, в русском переводе тогда, на мой взгляд, придётся отказаться от «лягушки», так как требуется слово именно мужского рода. У меня был ещё вариант с «тощим лягушонком», но он все равно не очень хорош, так как вносит неуместный детский контекст.

В итоге получается вот так:

Тощий самец,
А ну-ка, не сметь сдаваться!
Проигравший здесь — Исса

Чудесное самоироничное хайку с грубоватым армейским юморком.

Кстати, в конце концов после пятидесяти лет Исса смог жениться (когда разобрался с многочисленными родственниками и получил долгожданное наследство), однако все три его брака были короткими, почти все дети умерли во младенчестве и только одна единственная дочь продолжила род, причём родилась она уже после смерти своего отца.

На фото: гравюра «Лягушачье сумо», художник Охара Косон (1877-1945)

#исса #лягушка #весна #любовь

Пишу...вычеркиваю...
В конце концов вычеркнет все
Маковый цвет


書てみたりけしたり果はけしの花
кайтэ митари/ кэситари хатэ-ва/ кэси-но хана

Поэт Татибана Хокуси был одним из учеников Басё, а это стихотворение стало его посмертным произведением, так называемым «дзисэй» — своеобразным подведением жизненных и творческих итогов.

Хайку строится на словесной игре, где «кэси» означает и цветок мака, и глагол «стирать», «вычеркивать».

Образ цветка, конечно же, выбран не случайно для посмертного стихотворения — все мы знаем, что маковые лепестки очень нежные и быстро опадают, особенно на сильном ветру.

При этом Хокуси как будто утверждает и обратное: как бы ни был нежен и неживуч маковый цветок, он все равно в итоге побеждает поэтическое слово.

Природа берет своё, а японцы очень любят подчёркивать природную силу даже порой таким вот парадоксальным образом

#хокуси #маки #хайку

«Девушка и цветы мака». Кабураги Киёката (1878—1972)

Приглашаю всех на Летний Тякай!


Японский Сад ГБС РАН и Московская Ассоциация
преподавателей японского чайного искусства дома Урасэнкэ (Япония)
представляют Вашему вниманию единственный открытый показ в году


только 14-15 июня 2019 г.


«Летний Тякай-2019»


   Тякай, что в переводе с японского значит «чайная встреча» - это замечательная возможность приобщиться к традиции древнего ритуала, существующего уже более четырёхсот лет.


   Всего на два дня в году Японский сад превращается в сад чайного мастера и позволяет нашим гостям погрузиться в удивительную атмосферу настоящей Японии. Вы сможете в полной мере насладиться тишиной и спокойствием тенистых аллей, журчанием ручьев и каскадов, изысканной красотой цветов, ощутить душевное тепло и внимание чайного мастера, который на ваших глазах сотворит чудо. Это чудо общения сердец, чудо постижения внутренней гармонии и совершенства, чудо, имя которому - «Тяною» - «Путь Чая».


   По традиции Летний Тякай проводится в течение двух дней. Наши гости могут заранее выбрать любой понравившийся сеанс и забронировать билеты. Каждый сеанс рассчитан по времени на один час и сопровождается лекцией и подачей японского чая «маття» и традиционных сладостей «вагаси». В первый день 14 июня (в пятницу) проводится пять сеансов: в 13.00, 14.00, 15.00, 16.00, 17.00. В субботу 15 июня будет проведено восемь сеансов. Начало первого сеанса в 10:00, последнего в 17:00.


Стоимость приглашения 1500 р., для детей (6-14 лет) 700 р.
Скидки для пенсионеров не предусмотрены.


Обязательно предварительное бронирование мест,


начиная с 01 мая до 31 мая 2019 года по телефону:
Тел. 8-985-998-38-95

ЖАРКИЕ ДНИ. ХОЛОДНЫЕ ДЫНИ

У японских поэтов отлично работают ассоциации — одно удовольствие наблюдать, что и с чем они сравнивают.

В ход идёт полный арсенал: цвет, текстура, форма. А в этом конкретном хайку Иссы ещё удивляешься и детской наивности, и внутренней жадности — ну как поделиться с гостем таким сокровищем?

Если кто заглянет,
Обернись-ка лягушкой
Холодная дынька

人来たら蛙となれよ冷し瓜
хито китара/ каэру-то нарэ ё/ хияси ури

Тут не лишне будет вспомнить, что многие японисты сходятся во мнении, что японская культура — по сути культура детская. Не в том смысле, что примитивная, а в том, что самоощущение ее носителей зачастую определяется совершенно другим взглядом на мир — очень целостным, таким, как на него смотрят дети.

#исса #лето #дыня #лягушка

ГЛАВНОЕ СЛОВО ЯПОНСКОГО ЛЕТА

Что думают японцы о японском лете? Оно жаркое, влажное, душное. Они не ждут лета, как мы — у них и так полно солнечных и тёплых дней. Лето — это трудно. Лето надо как-то пережить.

Наверное, единственное, о чем мечтают японцы летом — это прохлада. Поэтому они вывешивают летние стеклянные колокольчики на карниз дома, чтобы не только «чувствовать», как дует прохладный ветер, но и чтобы «слышать» своими ушами эту прохладу.

Чтобы «видеть» прохладу, японцы меняют посуду — в жару она будет, скорее всего, свежих оттенков, голубая или нежно-зелёная. А может быть совершенно прозрачная, как холодная ключевая вода.

Прохладу можно «съесть» и можно «выпить». Например, японские летние сладости тоже создаются с этим намерением - передать ощущение прохлады зрительно, тактильно и через вкус. Это нежные прозрачные желе, напоминающие воду или лёд.

А за интеллектуальную прохладу отвечает поэзия и свитки — настоящие культурные кондиционеры!

Говорят, японцам достаточно увидеть иероглиф 涼 или услышать слово «судзусий» (прохладный), чтобы почувствовать свежесть и прохладу даже в сорокоградусную жару - как, например, в этом хайку Бусона:


Прохлада!
Покидает колокол
Колокольный звон

涼しさや 鐘をはなるゝ かねの声
судзусиса я/ канэ-о ханаруру/ канэ-но коэ

Бусон описывает момент на рассвете, когда ночная прохлада растворяется вместе с затухающим где-то вдали протяжным звуком храмового колокола.

Это отличный пример того, как синхронно  работают у японцев органы чувств: телесное ощущение прохлады будто тождественно звуку. Именно у Бусона раз за разом я нахожу этот подход и не могу устоять, чтобы не поделиться

#хайку #лето #жара #прохлада #бусон

Летний свиток в чайной комнате с иероглифом «прохладный»— 殿閣生微涼 (дэнкаку бирё-о сё:дзу). Это высказывание можно перевести как «В дворцовых покоях сама собой рождается прохлада»

​​ЯПОНСКИЙ ПУШКИН

Мою любимый учитель Виктор Петрович Мазурик, как я уже не раз говорила, любит утверждать, что чайный мастер Сен-но Рикю был для Японии тем, чем для России Пушкин.

Лично мне до сих пор кажется, что японский Пушкин — это все-таки Басё, но, скорее всего, я просто еще не до конца разобралась, что к чему.

Виктор Петрович также любит приводить пример так называемого «культурного зеркала» — когда только через чужую культуру можно до конца понять свою.

Вот читаю статью Виктора Петровича про чайные чашки, а там распрекрасное: «Впрочем, излюбленные мастером Рикю черные чашки Раку своей нестандартностью раздражали князя Хидэёси не меньше, чем черный фрак Пушкина (вместо положенного ему по рангу придворного мундира) — Николая I».

Ах, какая аналогия!

Хидэёси был большим поклонником чая, а Рикю — его придворным мастером.  Каждый раз, когда Хидэёси приходил в чайную комнату, Рикю  ставил перед ним ненавистную черную Раку, чем доводил правителя до бешенства.

Многочисленные демарши Рикю в итоге стоили ему жизни — Хидэёси приказал чайному мастеру совершить ритуальное самоубийство, сэппуку.  Последнее своё стихотворение Рикю посвятил мечу, которым и убил себя в возрасте 70 лет:


Семь десятков жизни своей —
Вот так так! —
Рассекаю сим священным мечом,
Что рубил Патриархов и Будд,
И бросаю туда — в небеса!

人生七十　力囲希咄  吾這寳剣  祖佛共殺  堤る我得具足の一太刀  今此時ぞ天に抛
дзинсэй ситидзю:/  рикиикитоцу/ вага коно хо:кэн/ собуцу томо-ни коросу/ хиссагуру вагаэ гусоку-но хитотати/ има коно дзо тэн-ни нагэуцу

Такой вот японский Пушкин

#пушкин #рикю #раку #дзисэй

Чёрная чаша Раку, созданная мастером Тёдзиро для Рикю. Её поэтическое название «Омокагэ» можно перевести как «образ» или «воспоминание». Тем более, что сейчас сохранилась лишь копия утраченного оригинала

​Можно ли навязать свою волю цветку?


Если задать этот вопрос мастеру икэбаны, то ответ будет положительным: конечно, для создания цветочных композиций растения гнут в нужном направлении, вставляя внутрь стеблей проволоку, а потом насаживают на специальные подставки, чтобы они стояли в вазе так, как задумано.

Если задать этот вопрос чайному мастеру, то ответ будет отрицательным: цветочные композиции для чайной комнаты «тябана» ( дословно «чайные цветы») создаются по иным правилам и одно из главных — не навязывать свою волю цветку, а следовать за ним.

Для «тябана» выбираются только те растения, которые по своим характеристикам естественным образом подходят для конкретной вазы.

С ними нельзя производить манипуляции и использовать какие-либо конструкции, чтобы сломить природную форму.

Поэтому икэбану мы считаем искусством, где через цветы проявляется личность творца, а создание чайных композиций — это более тонкое наблюдение за природой и любование «первоначальным обликом» цветка.

Самый деликатный подход к цветам, какой я знаю.

А хайку сегодня будет от Басё, про одни из самых красивых цветов японского лета — гортензии. Если они зацвели, значит наступает сезон дождей:

Гортензии!
Время летних кимоно —
Бледно-голубых

紫陽花や帷子時の薄浅黄
адзисай я/ катабира доки-но/ усуасаги

Басё показывает, что человек следует за цветком даже, казалось бы, в такой утилитарной вещи, как перемена платья

#тябана #гортензия #басё #хайку

НАСТУПИТЬ НА СУНОКО

Прочитала чудесную историю из серии «анекдоты о чае».

Она вроде бы про чай, но на самом деле вообще про отношения. Я ее расскажу в вольной манере, кое-что опуская для краткости.

В Киото жил человек по имени Хэтикан, он практиковал чай и слыл большим эксцентриком.  Однажды чайный мастер Рикю получил приглашение от Хэтикана на чайную встречу, а когда прибыл в нужное время к нему домой, то увидел у входа дыру, прикрытую легким деревянным настилом «суноко».

Рикю наступил на «суноко», но оказалось, что дыра была большой: мало того, что настил потонул в грязи, так еще и Рикю обрызгало с ног до головы.

«Вот незадача!» — выкрикнул Хэтикан, сразу же выбегая из дома. Он проводил Рикю в баню, которая была готова, а когда Рикю помылся, дал ему новое чистое кимоно. Затем пригласил в чайную комнату, где приготовил для гостя чай.

«Зачем вы наступили на «суноко»? —спросил один из учеников Рикю. — Вы же знали, что там дыра»!

«Конечно, знал, — ответил Рикю. —Разгадать план Хэтикана было легко. Если бы я не провалился, то все старания моего хозяина пошли бы прахом, а из-за моего падения эта встреча оказалась незабываемой. Занятия чаем не принесут плодов, пока хозяин и гость не смогут угадывать намерения друг друга и отвечать на них правильно, для обоюдного удовольствия».

Это я собственной персоной во время ежегодного летнего Тякая ( чайной встречи), который устраивает наша чайная школа Урасэнкэ.

На мне серое кимоно (с рисунком «комон») и розовый пояс-оби. В моем наряде есть отличительные признаки чайного человека (мастером пока назвать себя не могу, ещё расти и расти)

Кто догадается, что это за признаки?))

ИЮНЬ. ИНТРИГА С ВОДОЙ

Продолжаем изучать старинный японский календарь и традиционные названия месяцев.

Июнь называется «минадзуки» и записывается тремя иероглифами: 水無月

水 - вода
無 - нет
月 - месяц

Казалось бы, что надо перевести название как «месяц без воды», однако здесь есть нюанс, о котором я уже писала: иероглиф отрицания  無 здесь выступает в другой функции — как показатель родительного падежа. Получается, что «минадзуки» мы переводим с точностью до наоборот — как «месяц воды».

В это время рисовые поля как раз заливают водой, а также начинается продолжительный сезон дождей.

В этом месяце часто случаются грозы, поэтому есть ещё одно предположение, как можно записать название июня-минадзуки — 雷月, то есть «месяц грома». Правда объяснение даётся на троечку: от слова «каминари» (гром) отбросили первый и последний слоги и прибавили «цуки»(месяц).

Элегантное эпистолярное общение и сегодня предписывает начинать и завершать письма изящными сезонными оборотами.

В июне начать письмо можно, например, так: «Как вы поживаете в эти дни, когда жара становится все сильнее?»

А закончить письмо можно, например, так: «Во время сезона дождей случаются и прохладные дни. Постарайтесь не подорвать здоровье и будьте к себе внимательны».

Что касается поэзии, то последние две недели июня — это время «охоты на светлячков», поэтому и стихотворение будет с этим сезонным символом:

Прохладная вода
Исчезают над ней светлячки
И больше ничего

清水すずし蛍のきえてなにもなし
симидзу судзуси/ хотару-но киэтэ/ нани-мо наси

Картина магической ночи от поэтессы Тиё (1703-1775), которая в 52 года стала монахиней, получила социальную свободу и возможность заниматься поэзий хайкай, которая в те времена была преимущественно мужским занятием.

#хайку #тиё #июнь #светлячки

Ватанабэ Сёка (1835-1887). Светлячки

ЛЕТОМ — НОЧЬ

В японской литературе, как и в любой другой, есть тексты, которые знает наизусть любой представитель этой культуры.

Для нас это «Мороз и солнце», «Я помню чудное мгновенье», «Скажи-ка, дядя», ну и так далее.

Для японцев это, как мне кажется, вступление к «Запискам у изголовья», сборнику изумительных эссе, написанному придворной дамой Сэй-Сёнагон в конце X века.

Для каждого сезона она подбирает время суток, которое максимально четко его характеризует. Весною это рассвет, осенью — сумерки, зимой — раннее утро.

А вот что Сэй-Сёнагон пишет о лете:

«Летом  — ночь. Слов нет,  она прекрасна в лунную  пору, но и безлунный мрак  радует  глаза, когда  друг  мимо друга носятся бесчисленные светлячки. Если   один-два   светляка  тускло   мерцают  в  темноте,   все  равно это восхитительно. Даже во время дождя — необыкновенно красиво».

Летняя ночь — она же короткая, а все мимолетное чрезвычайно ценилось и в древней литературе, и в более современной поэзии хайкай, поскольку передавало то самое ощущение «укиё» — изменчивости и эфемерности нашего мира, который никак невозможно удержать.

Мне очень нравится вот это летнее трёхстишие Такахамы Кёси:

Коротка летняя ночь
Что во сне, что наяву
Не разобрать

短夜や夢も現も同じこと
мидзика ё я/ юмэ-мо уцуси-мо/ онадзи кото

#такахамакёси #хайку #сэйсёнагон

Кобаяси Эйдзиро. «Ночная прохлада на реке Сумиде», 1930 г