Любуешься каждым разворотом книги
Size: a a a
2019 February 03
Все о ключевых эстетических категориях
Правильно сформулированные темы
2019 February 04
БЕДА, БАРИН: БУРАН!
Люблю я Пушкина. И вот что странно: ловлю себя на мысли, что его стиль зачастую более понятен, чем то, что пишут сегодня наши современники.
Вот и с поэтом Бусоном для меня та же история — некоторые его стихи кажутся яркими кадрами из современных кинофильмов или пьес. Меня поражает, как он работает со временем и пространством, как умеет сконцентрировать накал страстей в каких-то трёх строчках:
«Тут заночуем?»
На пол меч отбросил
Ну и буран!
宿かせと刀投げ出す吹雪哉
ядо касэ-то/ катана нагэдасу/ фубуки кана
Абсолютно гениальная же сцена!
Мы ничего не видим, только слышим: вот хлопнула дверь, вот меч упал с лязгом на пол, и раздался голос незнакомца. Кажется, ещё минута, и он обернётся, стряхивая мокрый снег.
Кто он — благородный воин или разбойник с большой дороги? Вошел он на постоялый двор или вломился нагло в чужой дом?
А может, и не было никакого незнакомца, а это всего лишь сильный зимний ветер со снегом ворвался в дом и распахнул дверь, которая всё бьется и бьется о стену.
Ай да Бусон, ай да сукин сын!
Стихотворение датируется 1768 годом — до судьбоносной встречи Петруши Гринева с Емельяном Пугачевым нам в России ещё ждать почти 70 лет.
На фото: Кавасэ Хасуй «Буран в Цукусиме», 1930 год
#бусон #хайку #зима
Люблю я Пушкина. И вот что странно: ловлю себя на мысли, что его стиль зачастую более понятен, чем то, что пишут сегодня наши современники.
Вот и с поэтом Бусоном для меня та же история — некоторые его стихи кажутся яркими кадрами из современных кинофильмов или пьес. Меня поражает, как он работает со временем и пространством, как умеет сконцентрировать накал страстей в каких-то трёх строчках:
«Тут заночуем?»
На пол меч отбросил
Ну и буран!
宿かせと刀投げ出す吹雪哉
ядо касэ-то/ катана нагэдасу/ фубуки кана
Абсолютно гениальная же сцена!
Мы ничего не видим, только слышим: вот хлопнула дверь, вот меч упал с лязгом на пол, и раздался голос незнакомца. Кажется, ещё минута, и он обернётся, стряхивая мокрый снег.
Кто он — благородный воин или разбойник с большой дороги? Вошел он на постоялый двор или вломился нагло в чужой дом?
А может, и не было никакого незнакомца, а это всего лишь сильный зимний ветер со снегом ворвался в дом и распахнул дверь, которая всё бьется и бьется о стену.
Ай да Бусон, ай да сукин сын!
Стихотворение датируется 1768 годом — до судьбоносной встречи Петруши Гринева с Емельяном Пугачевым нам в России ещё ждать почти 70 лет.
На фото: Кавасэ Хасуй «Буран в Цукусиме», 1930 год
#бусон #хайку #зима
2019 February 06
ФЕВРАЛЬ. Четыре варианта прочтения
Продолжаем изучать старинный японский лунный календарь. Второй месяц, самый холодный в году, носит поэтическое название «кисараги» и записывается вот такими иероглифами 如月. Правда, иероглифы и их чтения в данном случае совершенно не очевидны. Боюсь, даже японцам приходится заучить, что вот эти два иероглифа вместе читаются именно так.
Но если вспомнить о значении слова «кисараги» — «месяц дополнительных слоев одежды» — то выясняется, что существует еще одно написание слова «кисараги» уже тремя иероглифами 衣更着, которые отлично раскрывают этот смысл:
衣 ки — одежда
更 сара — снова, еще, больше
着 ги — надевать
Однако не забываем, что раньше «кисараги» попадал на март, время первого тепла, когда оживают деревья и травы, поэтому есть третья версия написания этого месяца 生更ぎ — «месяц, когда все снова оживает»:
生 ки — оживать
更ぎ сараги — снова, еще, больше
Но и это еще все! В этот месяц улучшается погода, так что ловите четвертый вариант написания 気更来 — «месяц, когда возвращается прекрасная погода»:
気 ки — погода, воздух
更 сара — снова, еще, больше
来 ги — приходить
Это замечательный пример, чтобы продемонстрировать, как одно звучание может быть записано разными способами и включать разные оттенки смысла.
Что касается поэзии, то предлагаю окунуться в куртуазную жизнь японского высшего сословия эпохи Хэйан.
Это пятистишие я попробовала перевести в старой переводческой манере, то есть немного с рифмой. На самом деле, я выросла именно на таких переводах Анны Глускиной и мне было любопытно попробовать, хотя сейчас такая манера считается «неправильной».
Придворный поэт Ки-но Томонори сложил песню, когда отломил ветку цветущей сливы:
Кроме тебя
Кому же ещё смогу показать
Этой сливы цветок?
Знаю, и краски её и аромат
Оценит лишь тонкий знаток
君ならで誰にか見せむ梅の花色をも香をも知る人ぞ知る
кими нарадэ/ тарэ-ни ка мисэму/ умэ-но хана/ иро-о мо ка-о мо/ сиру хито дзо сиру
#февраль #календарь #слива #танка #кинотомонори #кисараги
Продолжаем изучать старинный японский лунный календарь. Второй месяц, самый холодный в году, носит поэтическое название «кисараги» и записывается вот такими иероглифами 如月. Правда, иероглифы и их чтения в данном случае совершенно не очевидны. Боюсь, даже японцам приходится заучить, что вот эти два иероглифа вместе читаются именно так.
Но если вспомнить о значении слова «кисараги» — «месяц дополнительных слоев одежды» — то выясняется, что существует еще одно написание слова «кисараги» уже тремя иероглифами 衣更着, которые отлично раскрывают этот смысл:
衣 ки — одежда
更 сара — снова, еще, больше
着 ги — надевать
Однако не забываем, что раньше «кисараги» попадал на март, время первого тепла, когда оживают деревья и травы, поэтому есть третья версия написания этого месяца 生更ぎ — «месяц, когда все снова оживает»:
生 ки — оживать
更ぎ сараги — снова, еще, больше
Но и это еще все! В этот месяц улучшается погода, так что ловите четвертый вариант написания 気更来 — «месяц, когда возвращается прекрасная погода»:
気 ки — погода, воздух
更 сара — снова, еще, больше
来 ги — приходить
Это замечательный пример, чтобы продемонстрировать, как одно звучание может быть записано разными способами и включать разные оттенки смысла.
Что касается поэзии, то предлагаю окунуться в куртуазную жизнь японского высшего сословия эпохи Хэйан.
Это пятистишие я попробовала перевести в старой переводческой манере, то есть немного с рифмой. На самом деле, я выросла именно на таких переводах Анны Глускиной и мне было любопытно попробовать, хотя сейчас такая манера считается «неправильной».
Придворный поэт Ки-но Томонори сложил песню, когда отломил ветку цветущей сливы:
Кроме тебя
Кому же ещё смогу показать
Этой сливы цветок?
Знаю, и краски её и аромат
Оценит лишь тонкий знаток
君ならで誰にか見せむ梅の花色をも香をも知る人ぞ知る
кими нарадэ/ тарэ-ни ка мисэму/ умэ-но хана/ иро-о мо ка-о мо/ сиру хито дзо сиру
#февраль #календарь #слива #танка #кинотомонори #кисараги
2019 February 09
Лет пять назад мне приснился сон, что я сижу за столом у себя на кухне и старательно выписываю иероглифы, а за моей спиной толпятся японские писатели и поэты, живые и мертвые. Места мало, они все наваливаются друг на друга, толкаются, и пытаются рассмотреть, что я там пишу и шепчутся. И только один Нацумэ Сосэки садится рядом со мной и берет за руку.
Сегодня день рождения Сосэки, он родился 9 февраля 1867 года.
Приятно, что издательство «Гиперион» сегодня анонсировало выход книги Сосэки «Изголовье из трав».
Мне посчастливилось, с лёгкой подачи моего любимого сэнсэя — Татьяны Львовны Соколовой-Делюсиной, принять участие в работе над этой книгой.
Как начинающий нано-переводчик я перевела хайку Сосэки, одну милую прозаическую миниатюру, а также написала небольшое предисловие.
Очень жду выхода этой книги и радуюсь, что тот давний сон исполнился :)
https://www.facebook.com/825290540909111/posts/1833279870110168?sfns=mo
Сегодня день рождения Сосэки, он родился 9 февраля 1867 года.
Приятно, что издательство «Гиперион» сегодня анонсировало выход книги Сосэки «Изголовье из трав».
Мне посчастливилось, с лёгкой подачи моего любимого сэнсэя — Татьяны Львовны Соколовой-Делюсиной, принять участие в работе над этой книгой.
Как начинающий нано-переводчик я перевела хайку Сосэки, одну милую прозаическую миниатюру, а также написала небольшое предисловие.
Очень жду выхода этой книги и радуюсь, что тот давний сон исполнился :)
https://www.facebook.com/825290540909111/posts/1833279870110168?sfns=mo
2019 February 11
БЕЛАЯ СЛИВА. ВЫХОД В СВЕТ
Интересно, как один и тот же цветок стоит на диаметрально противоположных точках творческого пути — со сливой умирает поэт Бусон и рождается поэт Канэко Тота, а великий Басё становится для них обоих недостижимым идеалом и вечным соперником.
Для Бусона белая слива стала одним из последних поэтических образов и символом перехода из мира живых в мир мёртвых:
Белая слива в цвету
Грежу, что ночь перешла
В чистый рассвет
しら梅に明る夜ばかりとなりにけり
сира умэ-ни/ акуру ё бакари/ то нарикэри
Стихотворение он пишет на рассвете перед самой кончиной. Исследователи его творчества, конечно же, сравнивают это последнее трёхстишие Бусона с предсмертным стихотворением Басё, ну просто потому, что это два великих классика поэзии хайкай.
И если у Басё стихотворение в высшей степени неспокойное и мучительное:
В пути я занемог
Бежит кружит мой сон
По выжженным полям
( это хайку я цитирую в переводе Веры Марковой)
то у Бусона — абсолютное умиротворение и красота, озарённая белыми цветами, которые подобно рассвету проступают в темноте ночи. Уж не предчувствие ли «чистой земли», то есть японского рая, видим здесь мы?
Если прочесть стихотворение Бусона вслух, то нельзя не заметить многочисленный звук «р», создающий ритм и мягкость: ра-ру-ри-ри-ри. Да, да, именно журчащую мягкость - японский «р» совсем не такой как у нас, в нем нет агрессии. А ведь ещё не надо забывать про тонкий аромат сливы.
Не удивительно, что литературоведы любят делать акцент на разницу этих посмертных посланий (дзисэй), типа смотрите, какой драматичный Басё и какой светлый Бусон. Тут сложно не согласиться, Бусон действительно, светлый.
А вот для последнего великого поэта хайку XX века — Канэко Тота, который немного захватил XXI век и умер 20 февраля 2018 года, поэтическое творчество началось с белой сливы. Вот его самое первое стихотворение, написанное в возрасте 18 лет:
Белая слива в цвету
Только чистое сердце берет
В дорогу с собой Лао-цзы
白梅や老子無心の旅に住む
сираумэ я/ ро:си мусин-но/ таби-ни суму
Тут есть очень сложное слово для перевода — мусин 無心. Это понятие существует во многих восточных учениях и означает дословно «без сердца»; исследователь дзэн буддизма Судзуки переводит этот термин как «лишённый привязанности», а в словаре вы найдёте значения «наивный», «чистый».
Понятно, что чистота и белизна сливы сравнивается здесь с незамутненный сознанием Лао-цзы, а также звучит тема путешествия длинною в жизнь — это и метафора творческого пути вообще и намёк на странствия Басё. Именно такую жизнь загадывает для себя юный поэт — 18 летний Канэко Тота.
#хайку #дзисэй #стихисмерти #бусон #басё #канэкотота
Интересно, как один и тот же цветок стоит на диаметрально противоположных точках творческого пути — со сливой умирает поэт Бусон и рождается поэт Канэко Тота, а великий Басё становится для них обоих недостижимым идеалом и вечным соперником.
Для Бусона белая слива стала одним из последних поэтических образов и символом перехода из мира живых в мир мёртвых:
Белая слива в цвету
Грежу, что ночь перешла
В чистый рассвет
しら梅に明る夜ばかりとなりにけり
сира умэ-ни/ акуру ё бакари/ то нарикэри
Стихотворение он пишет на рассвете перед самой кончиной. Исследователи его творчества, конечно же, сравнивают это последнее трёхстишие Бусона с предсмертным стихотворением Басё, ну просто потому, что это два великих классика поэзии хайкай.
И если у Басё стихотворение в высшей степени неспокойное и мучительное:
В пути я занемог
Бежит кружит мой сон
По выжженным полям
( это хайку я цитирую в переводе Веры Марковой)
то у Бусона — абсолютное умиротворение и красота, озарённая белыми цветами, которые подобно рассвету проступают в темноте ночи. Уж не предчувствие ли «чистой земли», то есть японского рая, видим здесь мы?
Если прочесть стихотворение Бусона вслух, то нельзя не заметить многочисленный звук «р», создающий ритм и мягкость: ра-ру-ри-ри-ри. Да, да, именно журчащую мягкость - японский «р» совсем не такой как у нас, в нем нет агрессии. А ведь ещё не надо забывать про тонкий аромат сливы.
Не удивительно, что литературоведы любят делать акцент на разницу этих посмертных посланий (дзисэй), типа смотрите, какой драматичный Басё и какой светлый Бусон. Тут сложно не согласиться, Бусон действительно, светлый.
А вот для последнего великого поэта хайку XX века — Канэко Тота, который немного захватил XXI век и умер 20 февраля 2018 года, поэтическое творчество началось с белой сливы. Вот его самое первое стихотворение, написанное в возрасте 18 лет:
Белая слива в цвету
Только чистое сердце берет
В дорогу с собой Лао-цзы
白梅や老子無心の旅に住む
сираумэ я/ ро:си мусин-но/ таби-ни суму
Тут есть очень сложное слово для перевода — мусин 無心. Это понятие существует во многих восточных учениях и означает дословно «без сердца»; исследователь дзэн буддизма Судзуки переводит этот термин как «лишённый привязанности», а в словаре вы найдёте значения «наивный», «чистый».
Понятно, что чистота и белизна сливы сравнивается здесь с незамутненный сознанием Лао-цзы, а также звучит тема путешествия длинною в жизнь — это и метафора творческого пути вообще и намёк на странствия Басё. Именно такую жизнь загадывает для себя юный поэт — 18 летний Канэко Тота.
#хайку #дзисэй #стихисмерти #бусон #басё #канэкотота
2019 February 12
Любителям хайку приготовиться. Грядет новый конкурс трехстиший, а меня снова позвали заседать в жюри! Очень жду ваши работы!
XI Международный конкурс хайку (на русском языке) организован редакцией интернет-журнала "Улитка" и Отделом японской культуры "Japan Foundation" в ВГБИЛ.
В Жюри МКХ-11 вошли российские и зарубежные японисты и литераторы.
Сбор произведений - до 31 марта 2019 г. Презентация результатов - 14 сентября 2019 г. в Москве.
Всю информацию о том, как проходит конкурс и куда присылать стихи, ищите здесь: http://haikai.ru
XI Международный конкурс хайку (на русском языке) организован редакцией интернет-журнала "Улитка" и Отделом японской культуры "Japan Foundation" в ВГБИЛ.
В Жюри МКХ-11 вошли российские и зарубежные японисты и литераторы.
Сбор произведений - до 31 марта 2019 г. Презентация результатов - 14 сентября 2019 г. в Москве.
Всю информацию о том, как проходит конкурс и куда присылать стихи, ищите здесь: http://haikai.ru
2019 February 14
Haiku Daily рекомендует
Когда я шла на выставку «Игра с шедеврами: от Анри Матисса до Марины Абрамович», я была уверена, что мне понравится. Но не думала, что настолько.
Кураторы считают, что это выставка и для детей, и для взрослых, но парадоксальным образом она, на мой взгляд, как раз очень полезна именно взрослым, которые подсели на интеллектуальный подход к искусству и ждут, что им все разложат по полочкам, дадут пищу для ума.
Здесь же подход совершенно другой — прислушиваться только к своим чувствам, стать ребёнком, которому до всех искусствоведческих «измов» нет никакого дела.
Для этого придётся забраться по лестнице (было реально страшно), съехать с горки, несколько раз споткнуться, отыскать потайные двери и закрутить ручку гигантской музыкальной шкатулки, чтобы запустить метель.
Горячо рекомендую!
До 14 апреля в Еврейском музее и центре толерантности - https://www.jewish-museum.ru/exhibitions/bum-bam-igra-s-shedevrami-ot-anri-matissa-do-mariny-abramovich/
#выставка #современноеискусство #дети
Когда я шла на выставку «Игра с шедеврами: от Анри Матисса до Марины Абрамович», я была уверена, что мне понравится. Но не думала, что настолько.
Кураторы считают, что это выставка и для детей, и для взрослых, но парадоксальным образом она, на мой взгляд, как раз очень полезна именно взрослым, которые подсели на интеллектуальный подход к искусству и ждут, что им все разложат по полочкам, дадут пищу для ума.
Здесь же подход совершенно другой — прислушиваться только к своим чувствам, стать ребёнком, которому до всех искусствоведческих «измов» нет никакого дела.
Для этого придётся забраться по лестнице (было реально страшно), съехать с горки, несколько раз споткнуться, отыскать потайные двери и закрутить ручку гигантской музыкальной шкатулки, чтобы запустить метель.
Горячо рекомендую!
До 14 апреля в Еврейском музее и центре толерантности - https://www.jewish-museum.ru/exhibitions/bum-bam-igra-s-shedevrami-ot-anri-matissa-do-mariny-abramovich/
#выставка #современноеискусство #дети
2019 February 18
БУНТ ПРЕДМЕТОВ
«Японская чайная комната — это модель идеальной вселенной, там нет ничего лишнего, а все действия и предметы не случайны: все находится в нужное время на нужном месте», — сказал давным давно мой чайный наставник.
По молодости и незнанию я, конечно же, подумала, что это не так, а само чайное действие казалось в высшей степени утонченным, но слишком театрализованным и символичным, с кучей лишних движений, как театр Кабуки или хуже того — театр Но.
Второй его постулат казался мне еще более вызывающим. Он уверял, что во время чайного действия мастер всего лишь исходит из функциональности чайных предметов, что по-другому он и не сможет их использовать. «Если вы что-то сделаете не так как нужно, вы просто споткнетесь о чайную чашку и лоб себе разобьете. В буквальном смысле слова», — уверял сэнсэй.
Помню, как однажды в самом начале чайного пути я делала «О-бон-датэ» — это самый простой пример подачи чая для начинающих, когда все предметы в строгом порядке расположены на небольшом подносе (о-бон — это поднос), на котором и прибывают в чайную комнату.
Мастер начинает действие, приводя предметы в движение, следуя функциональной логике — предметы перемещаются по подносу, покидают его и снова возвращаются, чтобы под конец выстроиться в первоначальном порядке и покинуть чайную комнату в том самом виде, в каком они туда и попали.
В «О-бон-датэ», как и влюбом другом виде чая, важен свой ритм — начало, развитие, кульминация, спад (да, это похожу на любое динамическое искусство — театр или кино). Так вот в «О-бон» есть один момент, самый сложный для меня, когда все предметы возвращаются на поднос и располагаются не в первоначальном компактном порядке (когда что-то во что-то вложено), а в более сложном, рабочем — когда каждый элемент вдруг становится сам за себя — крышечка от чайной коробочки (нацумэ) отдельно от коробочки, тряпочка (тякин) для протирания чаши не в чаше, а сбоку, венчик для взбивания чая тоже отдельно. Много всего и сразу. Чувствуешь, что на подносе количество свободного места уменьшилось в несколько раз. Каждый миллиметр на счету.
Вот тут я и сотворила страшное —поставила чашку не на ее место. Промахнулась миллиметром или двумя. Весь тот идеальный и прекрасный мир на моем подносе поплыл, стал рассыпаться и превращаться во что-то отвратительное — одно стало наезжать на другое, то что должно быть свернутым разворачиваться, а то, что должно лежать поползло. Хаос!
От этого неожиданного бунта предметов можно было бы и кипятком обжечься. А казалось бы два миллиметра. Однако стоило сдвинуть чашку на ее место, как вновь появился порядок и красота.
Вот тут-то я и вспомнила учителя и поняла, что да, я наконец-то споткнулась о чайную чашку и разбила себе лоб. Но в японской системе координат это самое нужное, что могло со мной случиться.
О скромном самоощущении на пути чая — трёхстишие Сико, одного из лучших поэтов школы Басё:
Чистый горный ручей
Вот и мои познания в чае
Неглубоки
茶にやつす袂も浅し山清水
тя-ни яцусу/ тамото-мо асаси/ яма симидзу
#чайноедейство #тяною #хайку #сико
«Японская чайная комната — это модель идеальной вселенной, там нет ничего лишнего, а все действия и предметы не случайны: все находится в нужное время на нужном месте», — сказал давным давно мой чайный наставник.
По молодости и незнанию я, конечно же, подумала, что это не так, а само чайное действие казалось в высшей степени утонченным, но слишком театрализованным и символичным, с кучей лишних движений, как театр Кабуки или хуже того — театр Но.
Второй его постулат казался мне еще более вызывающим. Он уверял, что во время чайного действия мастер всего лишь исходит из функциональности чайных предметов, что по-другому он и не сможет их использовать. «Если вы что-то сделаете не так как нужно, вы просто споткнетесь о чайную чашку и лоб себе разобьете. В буквальном смысле слова», — уверял сэнсэй.
Помню, как однажды в самом начале чайного пути я делала «О-бон-датэ» — это самый простой пример подачи чая для начинающих, когда все предметы в строгом порядке расположены на небольшом подносе (о-бон — это поднос), на котором и прибывают в чайную комнату.
Мастер начинает действие, приводя предметы в движение, следуя функциональной логике — предметы перемещаются по подносу, покидают его и снова возвращаются, чтобы под конец выстроиться в первоначальном порядке и покинуть чайную комнату в том самом виде, в каком они туда и попали.
В «О-бон-датэ», как и влюбом другом виде чая, важен свой ритм — начало, развитие, кульминация, спад (да, это похожу на любое динамическое искусство — театр или кино). Так вот в «О-бон» есть один момент, самый сложный для меня, когда все предметы возвращаются на поднос и располагаются не в первоначальном компактном порядке (когда что-то во что-то вложено), а в более сложном, рабочем — когда каждый элемент вдруг становится сам за себя — крышечка от чайной коробочки (нацумэ) отдельно от коробочки, тряпочка (тякин) для протирания чаши не в чаше, а сбоку, венчик для взбивания чая тоже отдельно. Много всего и сразу. Чувствуешь, что на подносе количество свободного места уменьшилось в несколько раз. Каждый миллиметр на счету.
Вот тут я и сотворила страшное —поставила чашку не на ее место. Промахнулась миллиметром или двумя. Весь тот идеальный и прекрасный мир на моем подносе поплыл, стал рассыпаться и превращаться во что-то отвратительное — одно стало наезжать на другое, то что должно быть свернутым разворачиваться, а то, что должно лежать поползло. Хаос!
От этого неожиданного бунта предметов можно было бы и кипятком обжечься. А казалось бы два миллиметра. Однако стоило сдвинуть чашку на ее место, как вновь появился порядок и красота.
Вот тут-то я и вспомнила учителя и поняла, что да, я наконец-то споткнулась о чайную чашку и разбила себе лоб. Но в японской системе координат это самое нужное, что могло со мной случиться.
О скромном самоощущении на пути чая — трёхстишие Сико, одного из лучших поэтов школы Басё:
Чистый горный ручей
Вот и мои познания в чае
Неглубоки
茶にやつす袂も浅し山清水
тя-ни яцусу/ тамото-мо асаси/ яма симидзу
#чайноедейство #тяною #хайку #сико
О-бон-датэ. Так выглядит самая простая подача чая
2019 February 22
ДЕТСКОЕ ЭХО МИСУДЗУ КАНЭКО
В 1966 году молодой поэт Сэцуо Ядзаки наткнулся в одном старом японском журнале для детей на стихотворение, автором которого значилась некая Мисудзу Канэко. Вот эти стихи:
БОГАТЫЙ УЛОВ
На утренней зорьке
Как много поймали —
Богатый улов из сардин!
На берегу
Веселье и праздник!
А в океане устроят поминки
По десяткам тысяч
Погибших сардин
Ядзаки был поражен до глубины души степенью эмпатии неизвестной ему поэтессы. Целых 16 лет он искал хоть какие-то следы ее биографии, пока не нашел в Токио ее родного брата, который, к счастью, сохранил дневники своей сестры, где было записано больше пятисот стихотворений, причем большая часть из них никогда не публиковалась. Так забытое имя Мисудзу Канэко вновь зазвучало в Японии.
Судьба поэтессы была очень трагична. Она рано начала писать стихи и публиковаться в детских журналах, но ее насильно выдали замуж за нелюбимого мужчину, который не только ей изменял, но и заразил венерической болезнью. Она решилась на развод, однако муж отсудил их ребенка, что стало последней каплей для Мисудзу — в возрасте 26 лет она покончила жизнь самоубийством.
ТЫ ЭХО?
«Играем?», спрошу
«Играем», ответят
«Бяка!», я злюсь
«Бяка!», злятся в ответ
«С тобой не вожусь», заявляю
«С тобой не вожусь», заявляют и мне
А потом, заскучав:
«Мир?», шепчу
«Мир», мне шепчут в ответ
«Неужто ты эхо?»
«Нет, я — это ты ... и каждый из всех»
Это ее самое известное стихотворение, ставшее даже общенациональной рекламой, которую крутили по телевидению в 2011 году после Великого восточно-японского землетрясения, поскольку в нем звучал призыв поступать так, как ты сам хочешь, чтобы поступали с тобой.
А мое любимое у Мисдзу Канэко — вот такое:
РЫБКА
Как жалко мне рыбку морскую
Рис люди сажают с заботой
Коров пасут на полях
И карпов кормят в пруду
А до рыбки морской
Никому и дела нет
Никому не делала
Она плохого
Но ее поймали
И отдали мне на обед...
Как жалко мне рыбку морскую
#детскиестихи #канэкомисудзу
В 1966 году молодой поэт Сэцуо Ядзаки наткнулся в одном старом японском журнале для детей на стихотворение, автором которого значилась некая Мисудзу Канэко. Вот эти стихи:
БОГАТЫЙ УЛОВ
На утренней зорьке
Как много поймали —
Богатый улов из сардин!
На берегу
Веселье и праздник!
А в океане устроят поминки
По десяткам тысяч
Погибших сардин
Ядзаки был поражен до глубины души степенью эмпатии неизвестной ему поэтессы. Целых 16 лет он искал хоть какие-то следы ее биографии, пока не нашел в Токио ее родного брата, который, к счастью, сохранил дневники своей сестры, где было записано больше пятисот стихотворений, причем большая часть из них никогда не публиковалась. Так забытое имя Мисудзу Канэко вновь зазвучало в Японии.
Судьба поэтессы была очень трагична. Она рано начала писать стихи и публиковаться в детских журналах, но ее насильно выдали замуж за нелюбимого мужчину, который не только ей изменял, но и заразил венерической болезнью. Она решилась на развод, однако муж отсудил их ребенка, что стало последней каплей для Мисудзу — в возрасте 26 лет она покончила жизнь самоубийством.
ТЫ ЭХО?
«Играем?», спрошу
«Играем», ответят
«Бяка!», я злюсь
«Бяка!», злятся в ответ
«С тобой не вожусь», заявляю
«С тобой не вожусь», заявляют и мне
А потом, заскучав:
«Мир?», шепчу
«Мир», мне шепчут в ответ
«Неужто ты эхо?»
«Нет, я — это ты ... и каждый из всех»
Это ее самое известное стихотворение, ставшее даже общенациональной рекламой, которую крутили по телевидению в 2011 году после Великого восточно-японского землетрясения, поскольку в нем звучал призыв поступать так, как ты сам хочешь, чтобы поступали с тобой.
А мое любимое у Мисдзу Канэко — вот такое:
РЫБКА
Как жалко мне рыбку морскую
Рис люди сажают с заботой
Коров пасут на полях
И карпов кормят в пруду
А до рыбки морской
Никому и дела нет
Никому не делала
Она плохого
Но ее поймали
И отдали мне на обед...
Как жалко мне рыбку морскую
#детскиестихи #канэкомисудзу
Тихиро Ивасаки, «Русалочка»