Андрей Афанасьев (
@Andrafanaslive)
специально для «Большого трансфера 2024» (
@bigtransfer2024)
Одна из самых обсуждаемых тем недели – внесение в Государственную Думу закона о запрете упоминания национальности преступников – вскрыла целый список нерешенных противоречий в современном российском обществе.
Законопроект был предложен к рассмотрению законодательным органом Чечни. В сопроводительных документах говорится, что практика указания национального происхождения того или иного преступника «расценивается как оскорбление национальных и религиозных чувств честных, добропорядочных граждан, истинно верующих людей, не имеющих никакого отношения к преступной деятельности».
Однако в чем «оскорбительность», так толком и не объясняется, ведь речь идет о происхождении отдельно взятого правонарушителя, а не характеристик целого народа. При этом возникают дополнительные вопросы. Как быть с позитивным опытом? Если кто-то спас котенка или старушку, можно ли указывать его национальность? Почему голос возвысили только в парламенте этого региона?
Ни в Татарстане, ни в Удмуртии, ни в Карелии таких претензий озвучено не было. Вполне возможно, что там работают решительные люди, которые не побоялись высказаться – уже был опыт, когда чеченский парламент предлагал закрепить особый статус русского народа в Конституции. Но все же если у карел, марийцев, якутов или иных народов есть подобные опасения, пусть они их изложат. Вполне возможно, что при рассмотрении законопроекта Госдуме следует направить запросы в региональные законодательные органы, в первую очередь в нацреспублики.
Наконец, подобного рода требование характерно скорее для унитарного мышления. Если бы территориальное устройство России было таким, тогда, действительно, была бы одна общая идентичность – «граждане России, россияне». Однако мы живем в федеративном государстве, где помимо общего гражданства есть еще и местные республиканские политические общности. Очень странно слышать такие призывы именно от парламента национальной республики.
Политический менеджмент страны в свою очередь стоит на развилке:
- принять закон, прогнувшись под требования отдельно взятого региона в условиях информационного обострения по межнациональным вопросам;
- отклонить закон, вызвав неудовольствие влиятельных национальных элит;
- «подвесить» законопроект до лучших времен.
Наиболее реалистичным выглядит именно последний вариант. В любом случае чеченский парламент поставил Систему в довольно затруднительную ситуацию непростого выбора, которая для политического менеджмента традиционно является проблемой. В зависимости от того, какое решение будет принято, можно будет судить о стратегии руководства страны на данном направлении в целом.
При этом для нового созыва Государственной Думы эта ситуация может стать хорошим трамплином – многим политикам необходимо набирать очки в глазах общества. Уже совсем скоро мы узнаем, насколько они в состоянии это сделать.