«Апология протеста» запускает рубрику #ПравоваяСреда, в которой по средам мы будем рассказывать о важных правовых позициях, связанных со свободой мирных собраний.
Сегодня мы обсудим спор между Министерством внутренних дел и членом Совета Федерации. Комментирует ситуацию старший партнер "Апологии протеста" Александр Передрук.
МВД обратилось в суд с иском о защите деловой репутации к члену Совфеда от Иркутской области Вячеславу Мархаеву, осудившему разгон протестующих. 25 сентября он выступил в Совфеде, назвав действия полиции и Росгвардии, задерживавших граждан на протестных акциях в Улан-Удэ, «противоправными». МВД полагает, что Мархаев распространил «недостоверные сведения» и «опорочил деловую репутацию» министерства.
«Апология протеста» объясняет, почему иск МВД оказывает плохую услугу демократии.
В постановлении от 30 июня 2011 г. № 14-П Конституционный суд РФ обратил внимание, что свобода слова — это не только гарантированная государством возможность беспрепятственно выражать посредством устного или печатного слова свои суждения по самым разным вопросам, но и условие эффективности общественного контроля за действиями публичной власти.
Требование МВД опровергнуть сведения представляет собой не что иное, как вмешательство в права, гарантированные статьей 29 Конституции РФ и статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Такое вмешательство должно быть «необходимым в демократическом обществе».
Европейский суд по правам человека в постановлении по делу «Резник (Reznik) против России» указывал, что негативные высказывания в адрес органов государственной власти могут быть следствием недовольства граждан и несогласием их с отдельными принимаемыми ими решениями, совершаемыми действиями (бездействием) либо проводимой государственной политикой в целом, на что они имеют полное конституционное право. Основанный же на положениях Конвенции о защите прав человека и основных свобод стандарт требует весьма веских причин в оправдание ограничений дебатов по вопросам публичного интереса.
Безусловно, выступление сенатора являлось именно критикой действий правоохранителей, которая была вполне уместной, особенно учитывая то, что происходит сегодня со свободой мирных собраний, когда многие акции протеста разгоняют без каких бы то ни было оснований.
При этом МВД забывает, что государственные служащие, находящиеся при исполнении обязанностей, подобно политикам, подпадают под более широкие пределы допустимой критики, чем частные лица (постановление Европейского Суда от 14 октября 2008 г. по делу «Дюндин (Dyundin) против Российской Федерации». Этот же принцип справедливо можно экстраполировать и на министерство в целом.
Наконец, предъявление иска о диффамации за критику действий полиции по разгону мирных демонстрантов также имеет цель создать охлаждающий эффект для того, чтобы публичные лица и обычные граждане отказались от осуждения действий правоохранительных органов. Эффект такой гражданско-правовой санкции еще больше усиливается из-за регулярных арестов протестующих.