Из #интервью#интервью с Людмилой Улицкой:
— План, схематический набросок, который будет постепенно обрастать «плотью» и шлифоваться, — какой вы выработали «алгоритм» действий, если говорить о рассказах?
— Поскольку я не училась в Литинституте, об этих «алгоритмах» ничего не знаю. Я свободный человек, и, если какой-то алгоритм и существует в моей жизни, его не ощущаю…
— От замысла до реализации — сколько «шагов»? И нужна ли замыслу пауза, чтобы «отстояться»?
— О, иногда годы. Вот сейчас я взялась за пьесу, которую придумала лет десять тому назад. А на прошлой неделе написала рассказ, который вообще был для меня самой неожиданностью.
— Какой ваш рассказ самый «быстрый»?
— Пожалуй, тот самый последний, который называется «Авиафантазия». Пока не знаю, буду ли его публиковать. Пусть полежит немного.
— А самый «медленно идущий» или что-то из более крупной формы, если, разумеется, таковые были?
— Дико труден для меня был роман «Даниэль Штайн, переводчик». Я не один раз его бросала, потом возвращалась. Объездила весь Израиль в поисках учеников и прихожан покойного к тому времени Даниила Руфайзена, который и стоял за спиной моего маловымышленного героя.
— Свои рассказы вы, как правило, объединяете в циклы: «Девочки», «Люди нашего царя», «Тайна крови», «Они жили долго…». А ваш дебютный сборник «Счастливые» открывает цикл «Бедные родственники», в который кроме одноименного рассказа вошли «Бронька», «Генеле-сумочница», «Дочь Бухары», «Лялин дом», «Гуля», «Народ избранный»…
— Я не задумываю циклов. Возникает тема, я в ней копошусь, а потом оказывается, что рассказы хорошо между собой связаны внутренне. Разве что цикл «Девочки» был задуман именно как серия. В какой-то момент я обнаружила, что в русской литературе несоизмеримо больше повествований о детстве мальчиков, и очень мало — о детстве девочек.
— Какой фактор решающий, когда вы обдумываете, кого назначить на роль повествователя, которые у вас абсолютно разные? Допустим, от имени главной героини, возвращающейся в свое детство, рассказывается «Перловый суп». Повествователь-автор — в рассказах «Голубчик», «Зверь», «Орловы-Соколовы»…
— Никогда об этом не думаю. Само собой происходит.
— Финал вам всегда известен заранее или возможны непредвиденные обороты?
— Приблизительно знаю, где выход из этой темной комнаты. Иногда немного сдвигается, но в общем больших неожиданностей для меня не происходит.
Читать интервью →
— План, схематический набросок, который будет постепенно обрастать «плотью» и шлифоваться, — какой вы выработали «алгоритм» действий, если говорить о рассказах?
— Поскольку я не училась в Литинституте, об этих «алгоритмах» ничего не знаю. Я свободный человек, и, если какой-то алгоритм и существует в моей жизни, его не ощущаю…
— От замысла до реализации — сколько «шагов»? И нужна ли замыслу пауза, чтобы «отстояться»?
— О, иногда годы. Вот сейчас я взялась за пьесу, которую придумала лет десять тому назад. А на прошлой неделе написала рассказ, который вообще был для меня самой неожиданностью.
— Какой ваш рассказ самый «быстрый»?
— Пожалуй, тот самый последний, который называется «Авиафантазия». Пока не знаю, буду ли его публиковать. Пусть полежит немного.
— А самый «медленно идущий» или что-то из более крупной формы, если, разумеется, таковые были?
— Дико труден для меня был роман «Даниэль Штайн, переводчик». Я не один раз его бросала, потом возвращалась. Объездила весь Израиль в поисках учеников и прихожан покойного к тому времени Даниила Руфайзена, который и стоял за спиной моего маловымышленного героя.
— Свои рассказы вы, как правило, объединяете в циклы: «Девочки», «Люди нашего царя», «Тайна крови», «Они жили долго…». А ваш дебютный сборник «Счастливые» открывает цикл «Бедные родственники», в который кроме одноименного рассказа вошли «Бронька», «Генеле-сумочница», «Дочь Бухары», «Лялин дом», «Гуля», «Народ избранный»…
— Я не задумываю циклов. Возникает тема, я в ней копошусь, а потом оказывается, что рассказы хорошо между собой связаны внутренне. Разве что цикл «Девочки» был задуман именно как серия. В какой-то момент я обнаружила, что в русской литературе несоизмеримо больше повествований о детстве мальчиков, и очень мало — о детстве девочек.
— Какой фактор решающий, когда вы обдумываете, кого назначить на роль повествователя, которые у вас абсолютно разные? Допустим, от имени главной героини, возвращающейся в свое детство, рассказывается «Перловый суп». Повествователь-автор — в рассказах «Голубчик», «Зверь», «Орловы-Соколовы»…
— Никогда об этом не думаю. Само собой происходит.
— Финал вам всегда известен заранее или возможны непредвиденные обороты?
— Приблизительно знаю, где выход из этой темной комнаты. Иногда немного сдвигается, но в общем больших неожиданностей для меня не происходит.
Читать интервью →
